2. Шаг влево, шаг вправо – расстрел

«Нет такой уловки или приема в пользовании оружием во время боя, которые мы сочли бы дурными, лишь бы они помогли отразить направленный на нас удар».

Мишель де Монтень

Мальчик бежал сломя голову. Было уже темно, под ногами ничего не видно, из-за чего он спотыкался, но умудрялся сохранять равновесие и не целоваться с землёй. Не отпустит, догонит, вернёт. Такие мысли вертелись в его маленькой голове. Он нагнал её у входа в небольшую рощу, за которой снова была дорога вдоль полей, а там уже до соседней деревни рукой подать. Путь, который выстроила у себя в голове Хитоми, и заключался в постепенной переправе через деревни, а потом найти какой-нибудь порт и отправиться на корабле. Тогда уж её точно никто не найдёт. Однако ей на хвост присел брат. Если она не избавится от него сейчас, то весь её план пойдёт коту под хвост. А этого она допустить не могла. — Да что ты ко мне прицепился, — рыкнула девочка, уже находясь в роще полной листвы разного цвета. От порывистого ветра листья кружили, будто ими управляли с помощью волшебной палочки и заставляли подниматься в воздух с помощью заклятия вингардиум левиоса. Хотя и внутри было тихо, но за пределами небольшой лиственной территории ветер начинал подвывать. Дело шло к дождю. — Ты совсем умом тронулась? — мальчик не мог рассмотреть лицо сестры из-за темноты, но точно знал, что сейчас её брови сдвинулись к переносице, а глаза злобно сверлили его собственные. Не на того нарвалась. Он прекрасно читал её и видел даже в темноте, дорисовывая в голове всё то, что скрыто за сумерками. — Возвращайся. — За словами следи, — процедила она сквозь зубы. — А то… — А то что? — ей в тон перебил Шисуи, угрожающе хрустнув пальцами. Время будто замерло. Даже прохладный воздух перестал ощущаться. Напряжение всё нарастало. Проходит миг, и Шисуи уже несётся на неё. Встав в защитную позу, готовясь принять удар на себя, Хитоми выставила руки перед собой, сжав их в кулачки. Но мальчик был слишком изворотлив. Добравшись до близкого расстояния, он резко дёрнулся вниз, сбивая свою сестру с ног. Не успев среагировать, брюнетка повалилась на землю, пачкая одежду и волосы в пыли, но сейчас ей было не до этого. Пусть она и была выше и старше брата, но даже так ей тяжело было избавиться от его захвата. Они волочились по земле, скидывая друг друга с собственного тела. Намертво не удавалось сделать захват, так как прекрасно знали силы друг друга и кто на что способен. Уж слишком они были похожи и одновременно с этим отличались. Сколько уже они так пыли собрали? Сколько получили синяков и ссадин, цепляясь за ветки, которые впивались в спину, царапали руки и ноги. Ни один из детей даже не думал уступить. В добавок ко всему Хитоми было сложнее. На её спине был закреплён кубочи. Каждый раз падая на спину, холодный метал врезался в спину, будто желал физически слиться с ней воедино, а это чувство было не из приятных. Они пыхтели, дыхание давно сбилось. Сил оставалось всё меньше. Давно уже отошли, если можно так сказать, от основной дороги, ведущей их к выходу из рощи. Еще один кувырок, и брат с сестрой стремительно полетели вниз оврага, сшибая на своём пути ветки и брёвна. Слишком крутым и на редкость глубоким он оказался. Почти всё дно оврага состоял из неглубокого, но ледяного ручья, который не спеша двигался по своему пробитому маршруту. Дети угадили именно в ледяную воду. Шисуи повезло чуть больше, он приземлился на сестру, которая издала мучительный стон от такого удара в тело в виде тушки брата. Ледяная вода сразу обожгла их тела. Они поспешили выбраться из неё, обнимая руками своё тело. Мальчик помог сестре, подав руку. Кубочи на спине мешал нормально встать, что и заметил светловолосый. Одежда насквозь промокла. Длинные тёмные волосы мокрыми локонами прилипли к передней и задней части тела, создавая дискомфорт своей хозяйке. Она принялась их выжимать, печально наблюдая на масштаб катастрофы, произошедшей с её волосами. И во всём виноват был Шисуи! — Давай выбираться отсюда, — недовольно проворчала девочка, всматриваясь вверх. Да уж, с нормальной такой высоты они навернулись. Листва заканчивалась в метрах двух над ними, далее, будто срез, каменная стена, по которой дети не смогли бы подняться. Продолжение боя они решили отложить до лучших времён. Сжавшись от холодного порыва воздуха, они всё же пошли по направлению течения ручья. Куда-то да выйдут со временем, главное продолжать идти. Мокрая одежда создавала дискомфорт их путешествию. Они устали и очень замёрзли. Хитоми вообще ничего не съела за весь день. Последний приём пищи был вчера вечером. Шисуи никогда не был нытиком. Он стойко передвигался, хотя устал. Холод сковывал движение. Путь давил не только физически, но и морально. Из-за тёмного времени суток впереди можно было разглядеть не дальше вытянутой руки. Они не знали, сколько им идти, не знали, когда смогут выбраться на свободу. — Давай передохнём. Всё равно ничего не видно. Утром хоть что-то ясно будет, — предложил Шисуи, сдавшись первым. Он знал, что Хитоми не предложит, будет терпеть до конца, пока не рухнет. Мальчик это сделал больше не ради себя, а ради ели стоявшей на ногах сестры. Она ничего не ответила, лишь кивнула головой в знак согласия. Девочка села на корягу, переводя сбившееся дыхание. Тело ныло и нуждалось в отдыхе. Необработанные раны щипало. Мальчик в это время собирал листву для ночлега. Ветки нечем было разжечь, поэтому нужно было искать иной способ, дабы согреться и не умереть от болезни. Остаток ночи прошёл в суматохе. Ветер выл, сгибая макушки деревьев, издавая кошмарные звуки. Ветки хрустели под напором и самые слабые ломались и падали с характерным звуком, который разносился по всей чаще, ко всему прочему начался настоящий ливень. Даже листва, которая сверху была придавлена ветками, не спасала детей и норовила разлететься. Брат с сестрой были тесно прижаты друг к другу, но даже так им едва ли хватало тепла. Только когда начало светать, дети выбрались из своего временного укрытия. Ливень к тому времени уже прекратился, но небо всё ещё было затянуто тучами, норовя вновь пролить холодную воду. Ноги неприятно проваливались в землю, смешанную с листвой, пачкая нежную кожу. Было тяжело дышать из-за повышенной влажности. Желудок обещал съесть сам себя. Путь не сулил быть весёлым и легким, однако были те, кто ждёт их возвращения. Именно с такими мыслями Шисуи твёрдо ступал о проваливающуюся поверхность. *** Наоми вскочила посреди ночи. Её будто в спину кто-то толкнул, заставляя разлепить заплаканные глаза, которые никак не могли сфокусироваться на чём-либо. Потерев их пальцами, она медленно встала и подошла к окну. Шёл ливень, ветер сгибал кусты и бедную яблоню перед домом. Поёжившись, женщина поднялась на второй этаж в детскую комнату. Она ожидала застать там детей, мирно спящих на своих кроватках. Убедиться, что с Хитоми всё хорошо, а утром переступить через свою гордость и извиниться. Мечтала наладить отношения. Как она может звать себя матерью, если не может найти общий язык с собственной дочерью? Но детей в комнате не было. Метнувшись к их кроватям, женщина внимательно всё принялась осматривать, даже не включив свет. Паника завладела её сознанием. Наоми заглянула и под кроватями, и в шкаф, и в сундук с игрушками — детей нигде не было. Светловолосая проверили свою с Саске комнату, затем гостевую, ванную, спустилась даже в подвал. Пусто. Именно пустота поселилась в её душе. Оставалось надеяться на то, что Хитоми просто не хочет её видеть, и они остались у своих знакомых. Нужно подождать до утра, испечь блинчики и ждать, когда они вернуться, встречая их с улыбкой. Нет, она не может просто пойти спать. Пусть и нарушит все правила приличия, завалившись ночью, родительница готова на такое. Женщина покинула дом, направляясь в сторону предполагаемого места, где могут остаться переночевать дети. Она сначала робко постучала, но, никто не вышел. Постучала громче. Через несколько минут послышалось шевеление. Наградив обладательницу изумрудных глаз недовольным взглядом, хозяин дома сказал, что не видел Хитоми и Шисуи. Извинившись, Наоми отправилась к следующему дому, а затем к другому, пока не обошла все дома, где они могли находиться. Идя от одного дома к другому, паника начинала прогрессировать. До последних двух она уже бежала, а не шла, в надежде, что ей дадут положительный ответ, и её душа успокоится. Уже с мольбой в голосе она спрашивала в последнем доме. Её губы тряслись, а из глаз так и норовили потечь слёзы. Отчаяние. Надежда её не оправдалась, и здесь ей отрицательно помотала головой уже в зрелом возрасте женщина, с сочувствием всматриваясь в печальные глаза. Что может быть хуже пропажи детей? Эта неопределенность и неизвестность давила, могла довести до нервного срыва. Однако Наоми не спешила сдаваться. Она рванула к школе. Осмотрела сад, двор, спортивную площадку, проникла в само учебное здание и обошла каждый класс, туалет, учительскую, столовую — пусто. Она обежала все немногочисленные улочки, заглядывала во дворах, спрашивала даже у прохожих, которых было мало и находились в нетрезвом состоянии. Вернулась домой только тогда, когда начало светать, обессилено опускаясь на стул. Ладно Хитоми могла сбежать в соседнюю деревню, но Шисуи бы так никогда не поступил. Точно, нужно поспрашивать соседние деревни, может, там ей что-то смогут сказать. Не став тратить время на отдых, Наоми отправилась в ближайшую соседнюю деревню. Её воля не была сломлена. Кто, если не она, сможет найти их? Материнское сердце било тревогу, шестое чувство подсказывало, что её ждёт долгий и сложный путь. Путь, который женщина не выбирала, но будет следовать ему. Шисуи не сбежал. Он пообещал матери вернуть сестру, поэтому, наверняка, поддался её капризам и последовал за ней. Мальчик просто следит за сестрой, чтобы не натворила глупостей. Потом будет долго ворчать на неё, сидя за столом возле родительницы. А Хитоми надоест слоняться по незнакомым улицам. Гнев и пыл поутихнет, и она вернётся домой. Всё встанет на свои круги. *** Дети шли по этому оврагу, напоминающему пропасть, уже несколько часов. Чем дальше они шли, тем пропасть становилась глубже. Но для них назад дороги уже не было, как и вернуться назад. Может, пойдя они по направлению против течения ручья, к его основанию, то давно выбрались бы. Не угадав с направлением, они обрели для себя сложный и тернистый путь с последствиями. Деревьев сверху уже почти не было, редко, где встречались. Из чащи они давно выбрались, но вместо неё угадили в непонятную щель в земле, конца которой не было видно. Солнце уже встало. Шисуи периодически бросал взгляд на сестру, которая ели перебирала ногами. Кусок металла на её спине был тяжеловат для такого юного тела, непривыкшего к такому. Но тут же и заслуживало его восхищения. У мальчика еще не было того, что ему было так дорого, не было того, чем бы он хотел заниматься. Он полагал, что это в силу возраста и в дальнейшем обязательно появится то, ради чего появился на свет, то, что под силу сделать только ему. Резкий поворот, и они оказываются в широком пространстве, будто в карьере. Скалистые каменные стены всё еще по-прежнему служили клеткой. По ним дети не смогли бы залезть и выбраться. Дальше прохода не было. Но сейчас не это их беспокоило. Под одним из деревьев сидела небольшая компания мужчин, состоящая из трех людей. Они были странно одеты. На теле распахнутый жилет, открывающий вид на грудь. Ноги закрыты спортивными штанами: правая, чуть выше колена, обмотана белыми бинтами. На ногах синие сандалии, которые сильно выделялись на фоне всего их образа. Разве такие носят мужчины? Никогда ничего подобного брат с сестрой не видели. Больше всего привлекли банданы с неизвестным перечёркнутым символом: первый носил на лбу, второй на шее, у третьего она была закреплена на правом плече. Мужчины бурно что-то обсуждали, громко то смеясь, то ругаясь. Однако Хитоми завладело чувство опасности, и, схватив Шисуи за локоть, старалась медленно завернуть за угол, откуда только что пришли. Но побег не удался. Что-то большое и сильное преградило ей путь к отступлению. Девочка не успела и вздохнуть, как вместе с братом её развернули на 180 градусов, схватив за шкирки, как бездомных котят. Сколько же сил у этого мужчины. Резкий запах алкоголя, исходивший от этого человека, сильно ударил по носу, заставив сморщить его. Глаза удивлённо распахнулись, когда перед собой не обнаружила человека из незнакомой троицы. Как один из них смог оказаться за их спинами, когда всего пару секунд назад хохотал вместе со своими дружками? Это было за гранью понимания детей, будто волшебство. Неужели Хогвартс всё-таки существует и это не выдумка Джоан Роулинг? — Смотрите, кого я поймал, — мужчина швырнул детей прямо в ноги своим друзьям, словно мусор. Они проехались коленями по траве, ударившись лицами о землю, которое моментально вспыхнуло в нескольких местах от удара. Хитоми первая приподняла голову, злобно оглядывая странную и опасную компанию. Сейчас не время было показывать слабину. Она схватилась за рукоять кубочи, но тут же её оружие выхватили, а саму руку заломили за спину, придавив ногой её тело к земле. Если ещё чуть-чуть приложить силы к ноге, то нападавший непременно сломал бы ей руку. Брюнетка заскулила от боли, что позабавило мужчин. — Убери от неё своё грязное копыто, — рыкнул мальчик, поднимаясь с грязной земли. Но тут же получил ногой по животу, отлетев на пару метров. Дыхание его сразу перехватило, будто сжали лёгкие. Ноги его дрожали, но он всё же встал, в открытую бросаясь на врага голыми руками. Его совершенно не волновало, что с ним станет. Только он мог калечить сестру. — А ты упрямый, — ухмыльнулся мужчина лет тридцати пяти на вид. Он даже не стал прилагать и десяти процентов своей силы, чтобы снова нанести удар по мальчишке, который пришелся ему по рёбрам, заставив согнуться пополам. Он даже поставил бы не одну пару тысяч рё на то, что услышал хруст костей. Мальчик, скривив лицо, злобно смотрел снизу-вверх. Он пытался встать, но тело не слушалось. Его тошнило, но было нечем блевать. В висках всё шумело. Шисуи боялся отключиться, но так и плыло всё перед глазами. Он мельком услышал, как что-то кричит Хитоми, но даже повернуться в её сторону не смог. Последнее, что он помнил, это удар, который пришёлся чуть ниже его затылка. Мальчик отключился. Хитоми пыталась докричаться до брата, осыпая проклятиями мужчин, но даже на сантиметр ей не удалось сдвинуться с места, а уж тем более освободиться от ноги урода, который вытирал её не о тело, а о её достоинство. Раньше с ней никогда так не поступали, да и она бы не позволила, а тут ничего поделать не могла. Ещё и Шисуи не мало досталось. Девочка тренировалась, но что смогла сделать? Ничего. Видимо, мужчине надоело стоять на ней. Он убрал свою ногу, но не дал и секунды перевести дыхание, которое давно сбилось из-за тяжести. Грубо схватив её за волосы, он приподнял её голову так, чтобы все могли рассмотреть её лицо. Скрипя зубами от боли, Хитоми приоткрыла оба глаза. Руки её были заломаны за спину свободной рукой этого мерзавца. — У неё милое личико, да и мальчишка не лыком шит. Как думаете, продадим их в Dōkutsu (洞窟, どうくつ, в переводе с японского на русский Яма)? Думаю, за них отвалят не мало деньжат. Пусть место и называлось Ямой, но на самом деле оно находилось в самой горе, которую так легко кому попало не найти. Там шли незаконные торги вплоть до продажи людей, словно это были безделушки, а не живые существа. Конечно, это было запрещено всеми пяти странами, но разве отступников волновали законы шиноби? — Да на кой чёрт туда тащиться из-за пару сотен рё? — недовольно возразил на вид чуть младше первого отступник, выдыхая дым из сигареты, которую почти всю скурил. — Ты посмотри на них. Они ж обычные сопляки и никуда не годятся. Однако третий их спутник молчал, оценивая ситуацию. Оба его товарища замолчали, давая право голоса, дабы разрешить разногласное решение. Он сдвинул брови к переносице, обведя губы большим пальцем правой руки. От пару сотен рё мужчина бы не отказался, тем более, что выпивка уже заканчивалась, а купцы на их пути давно не попадались, либо нанимали шиноби в качестве телохранителей, а таких грабить становилось всё тяжелее. Но и тащиться туда было влом, еще и следить за пленниками, да и кормить придётся, дабы не потеряли товарный вид. — Пусть монетка решает, — выдохнул он, доставая из кармана тёмных штанов золотую монету, которая сверкнула на солнце. Она решит их дальнейший путь и задаст направление. — Решка, — выбрал сторону первый мужчина, который желал наживиться на своей добычи, которую, кстати говоря, лично поймал. Он был уверен, что они будут стоить им приличную сумму. Это было видно по глазам, не часто такие встретишь. Даже готов был поставить на это свою зажигалку с золотистым отливом и рисунком льва. — Орёл, — занял оставшуюся сторону второй мужчина. Ему очень не хотелось тратить несколько дней пути, да ещё и в компании детей. Ему гораздо проще было бы завалиться в какую-нибудь небольшую деревушку и ограбить их. Он со своими друзьями давно уже утратил звание шиноби, став отступниками. Жизнь под командованием главы деревни, эти вечные риски, тренировки — всё это утомляло, было невыносимо тяжело. Убив своего капитана на очередном задании, он смог сбежать на свободу, где ему никто не указ. Но одному оказалось сложно добывать себе на пропитание, поэтому через пару месяцев мужчина объединился с двумя такими же, как он сам, отступниками. Монетка взлетела в воздух, перевернувшись несколько раз, а затем ловко упала прямо в руку подкинувшего её человека. Взглянув на своих товарищей, он убрал руку, открывая вид на обратную сторону монеты. — Решка, — победно ухмыльнулся первый. — Выдвигаемся. Хитоми также, как и её брата, отключили, ударив чуть ниже затылка. Она и пискнуть не успела, как тьма застелила её глаза, а голова потяжелела. Третий взял себе в ношу кубочи, уже предвкушая, как задорого сможет продать его. Он в своей жизни видел не мало катан, кусанаг, кубочи, но такую впервые. Она представляла из себя укороченную катану с золотистым отливом и белым сверкающим камнем на рукояти, лезвие которого уходило вдаль. На вид она была компактнее катаны, но ощущался вес. Такое оружие подходило для быстрых и безболезненных убийств, но при этом подходило не для всех. Это был один из самых капризных холодных оружий, но при этом могло сослужить прекрасную службу. Несомненно, тот, кто сможет целиком и полностью совладеть с кубочи, сможет стать грозным противником. Они без всякого труда поднялись с каньона наверх вместе со своими пленниками, которые всё еще находились в отключке. Неизвестно, сколько времени, а может, дней прошло, но очнулись они только ближе к вечеру. Голова сильно кружилась от голода, а желудок так и норовил съесть себя изнутри. Шисуи огляделся по сторонам: кругом возвышались деревья, неприятный холодный ветер скользил по телу, оставляя после себя рой мурашек, небо злилось, громыхая через каждые пятнадцать секунд, посреди всей неприятной компании горел костёр, над которым весел чугунный небольшой котёл, из которого распространялся запах еды. У него сзади были связаны руки, а спина прижата к дереву, кора которой неприятно цапала спину. Чуть поодаль сидела его сестра, видимо, очнулась раньше него. Возле неё на корточках сидел один из шиноби с миской в руках, который протянул наполненную ложку какой-то похлёбки к её рту. Вместо того, чтобы утолить голод, Хитоми, с презрительным злым взглядом, вздернула колено, проливая содержимое миски прямо на колени похитителя. Тот взвыл от горячей жидкости, которая пропитала его сквозь одежду и под которой, наверняка, останутся ожоги от только что приготовленного супа. Выругавшись и плюнув на неё, он встал и вернулся к компании под громкие смешки своих товарищей. Хитоми коленом вытерла слюну, которая попала на её щеку. Она была довольна собой. Да пусть подавятся своей едой, из их рук ничего есть не будет, пусть даже умрёт с голода! Она заметила восхищённый взгляд брата, который уже успел очнуться и наблюдал за этой картиной. Брюнетка улыбнулась ему краешками губ, гордая собой. Они не сломали их, не смогут. Как им часто говорила мать: «Пока Учиха вместе, они непобедимы». Казалось, молния, сопровождаемая ужасающим грохотом, сверкнула прямо над их головами, ослепляя яркой вспышкой. Сразу за этим, будто из шланга, заплакало небо, усиливая слёзы с каждой секундой. Начался самый настоящий ливень. Один из шиноби выругался, а затем сделал какие-то непонятные детям движения руками, складывая их в некие узоры. Прямо из-под земли появились громадные валуны, закрывающие путников, пряча их от непогоды. Второй сложил печати, и снова огонь вспыхнул, согревая людей. Маленькие Учиха наблюдали за всем этим, раскрыв рты и удивленно хлопая цвета ночного неба глазами. Никогда подобного им не приходилось видеть или слышать. Неужели, страшилки про ниндзя не были выдумками? Это всё правда? Мать с отцом не знали или просто врали? Хитоми ещё больше разозлилась и одновременно с этим запуталась. Похитители спали, даже не думая, что дети смогут сбежать. Они пытались освободиться от верёвок, но ни у одного из них не получалось. На ночь им вдобавок ко всему ещё и ноги связали. Спать тоже не получалось из-за затёкших конечностей. Пару раз Шисуи специально громко разговаривал, за что получил несколько ударов «а-ля, закрой свой паршивый рот, мелкий сосунок, и дай поспать, пока его тебе не зашили». Ближе к утру непогода стихла, и компания отступников продолжила путь вместе со своими жертвами. Дети были измучены и ели передвигали ногами. Их периодически толкали, из-за чего они падали. Кожа на коленях от падений горела и вечно кровоточила, как и ладони, на которые они приземлялись. Их нежная психика ели держалась. Они не бросали попытки побега, которые не увенчались успехом, за что получали всё больше увечий. Отступники пытались отбить у них желание сбежать, но они не знали, кем дети были рождены. Они Учиха! Очередной привал затянулся. Они готовились хорошенько отдохнуть, чтобы выдвинуться ночью и уже к утру добраться до нужного места. Последний привал, последний шанс сбежать. Оба пленника это прекрасно понимали. Но, если они не смогли сбежать ночью, то как им это сделать днём? Перед ними были не люди, в этом младшие Учиха убедились еще в самом начале. Похитители обладали сверх способностями: они могли ходить по воде, забираться на деревья без помощи рук, разжигать огонь ртом и создавать волну с помощью непонятных знаков руками — это одновременно и завораживало и пугало. А много ли подобных им? Но больше всего их интересовало, смогут ли когда-то также, если, конечно же, выживут. У воды, куда недавно пошел второй отступник, раздался крик. Его товарищи моментально рванули туда, но резко остановились, достав из набедренной сумки заострённое на конце металлическое оружие — кунай. Через мгновенье из деревьев показалось два силуэта, которые уже через миг оказались перед отступниками. Это были две девушки похожие друг на друга. Светлые чуть ниже плеч волосы первой девушки развивались от мимолётного дуновения ветра. Её уверенная легкая походка выдавала в ней тяжёлого противника, настоящего бойца. На её каменном лице невозможно было прочесть ни единой эмоции. Гладкая, чересчур светлая кожа светилась на солнце, казалось бы, даже вот-вот загорится, и девушка просто исчезнет. Тонкие кисти рук по локоть закрывали перчатки с лёгкой, но прочной пластиной. Лёгкий корсет слегка сдавливал небольшую, даже можно сказать плоскую, грудь, поверх которой был накинут серый жилет с маленькими кармашками в большом количестве, в которых, наверняка, что-то находилось. Штаны ниндзя подстать цвету жилета ближе к голени были заужены, на правом бедре, чуть выше колена, прикреплена сумка тёмно-коричневого цвета. Бандана с рисунком, напоминающим облако, весела на правом предплечье. На ногах синие сандалии, на которые дети сразу же обратили своё внимание. Эти люди такие же, как и их похитители. Они тоже обладают сверх способностями. Хоть девушке и было около двадцати девяти лет, но на вид ей не дашь больше двадцати из-за небольшого роста и хрупкого телосложения, а также больших светло-карих глаз, которые холодно осматривали присутствующих, даже, казалось бы, смотрели сквозь них. Но по её лицу невозможно было что-то прочесть. — Да вы удачно свернули, Чиеми-сан, — улыбка коснулась нежного лица, хотя в глазах был холод и лицо ничуть не изменилось. Второй девушке было на вид не больше двадцати шести, пусть она и выглядела старше своей спутницы. Она была выше ростом, да и телосложение крепче. Её длинные реснички слегка подрагивали от предвкушения битвы, которой всегда отдавалась с особым трепетом. Её кровь буквально горела от соприкосновения стали. Её будоражили серьёзные соперники, а сама она отдавалась целиком и полностью в битву. Длинные светлые волосы, на затылке частично собранные в хвост так, чтобы передние пряди не мешались, распластались по всей пояснице, щекотя открытые плечи. Одежда почти ничем не отличалась от первой девушки, разве что под жилетом была сетчатая кофта с открытыми плечами и животом, но с закрытым горлом, да и бандана располагалась на шее, прикрывая горлышко сетчатой одежды. Её длинные стройные ноги были обтянуты серыми штанами, но, в отличие от Чиеми, бинты и набедренная сумка располагались чуть выше колена левой ноги. Холодные, пропитанные ядом, голубые глаза девушки сверкнули в предвкушении битвы, даже горло пересохло, из-за чего пришлось облизать обветренные губы. Эти девушки заметно отличались от тех, что пленили детей. Они вызывали одновременно и жуткий страх, и безмерное восхищение. Хитоми даже забыла дышать, когда первая девушка достала чёрную по самую рукоять катану, сталь которой тоже была черной. Её сердце учащённо забилось, ей захотелось коснуться до этого великолепия, но не смогла даже встать, да что уж там, дёрнуться с места. Шисуи и моргнуть не успел, как первое тело отлетело на несколько метром, врезаясь спиной о ствол дерева, с которого даже листья посыпались. С губ сорвался хриплый стон, и небольшая струйка крови потекла к самому подбородку. Пусть отступник и успел уклониться от катаны, которая, кстати говоря, чуть не распорола его на две части, но удар в живот он пропустил. Звук металла разнёсся в чаще леса. Хитоми старалась не моргать, чтобы не упустить ни единого движения. Зрачки то и дело метались из стороны в сторону, вторя отточенным движениям. Замешкаться хотя бы на долю секунды было бы фатальной ошибкой. Если по лицам отступников можно было прочесть много эмоции, то по девушке с короткими волосами ни одной. Она была словно робот или марионетка: движения аккуратные и плавные, а душа спокойная и сосредоточенная. Чёрная катана пронзила жёсткую плоть чуть ниже левого ребра. Не дав противнику и секунды на передышку, Чиеми воткнула кунай прямо в шею. Изо рта противника густо полилась кровь, и уже через несколько секунд он упал замертво, пачкая зелёную траву свежей кровью. К этому времени вторая девушка уже тоже заканчивала, однако она не была столь же великодушна, чтобы подарить такую же быструю и лёгкую смерть. Яд уже распространился по телу врага. Он ели стоял, скорчившись пополам, колени дрожали, в глазах темнело, в голове пусто. Он что-то отчаянно кричал, одной рукой размахивая кунаем по сторонам, а второй растирая глаза. Казалось бы, он их сейчас вот-вот выдавит, дабы избавить себя от столь раздирающей боли. — Санеми, заканчивай, — вытирая катану от крови, сделала замечание старшая из девушек. Светловолосая недовольно поморщила нос, её отругали, как маленькую, за разбросанные игрушки, которые убирать не желала. Она ещё не наигралась со своей жертвой, ей мало. Их даже не хватило на то, чтобы размяться. То жалкое подобие шиноби у реки вообще быстро спёкся. А этот оказался слишком скучным. Санеми надоел этот испытывающий на себе взгляд от своей напарницы. Она вскинула руку с кунаем в сторону, перерезая вены на шее. Труп подобию своему товарищу упал на землю. Крики прервались, стало даже слишком тихо. Шисуи отвернулся, не выдержав взгляда мертвых тел и тошнотворного запаха свежей крови. Если бы было чем, его бы вывернуло наизнанку. Хитоми тоже старалась подавить рвотный позыв, однако и в её желудке было пусто. Девушки будто их и не замечали совсем. Они собирались уйти, но тут взгляд светло-карих глаз пал на кубочи, клинок с золотистым отливом по всему лезвию, который торчал из просторной, потрёпанной походной сумки. Чиеми замерла на месте, а её напарница врезалась в неё, недовольно выругавшись. Она не могла не узнать его. Этот клинок ей снился, узнала бы из тысячи, а то и десятки тысяч, похожих. — Ты чего? — недоумевала Санеми. Напарница всегда была странной, будто жила в собственном мире и никого туда не впускала. Она излишне молчалива, угрюма, безэмоциональна, будто инструмент или механизм. И вот надо же было получить в напарницы именно её. С ней же даже поговорить не о чем было. Чиеми говорила только по делу, в остальное же время предпочитала молча слушать. Девушка не стала ей отвечать. Схватила напарницу за подбородок, хоть и была ниже на пол головы, и повернула в сторону клинка. Та с недоверием прищурилась, а затем что-то щёлкнуло в её сознании. Она была еще слишком маленькой, чтобы отчётливо помнить Хитоми Кагуя, несомненно, одной из самых талантливейших мечниц их клана за всю историю его жизни. Ей было всего около восьми, когда Хитоми исчезла из этой жизни, но не для своего клана. Но как кубочи мог здесь оказаться. В совпадение старшая представительница клана Кагуя никогда не верила. В последний раз она видела клинок перед возвращением в свою деревню восемнадцать лет назад, после смерти Хитоми на той трагической и провальной миссии. Это оружие было добровольно подарено Наоми, поэтому никаких возражений с их стороны быть не могло. Но Наоми умерла, а вместе с ней пропал и кубочи. Шестнадцать лет назад, когда Чиеми уже было тринадцать лет, под командованием Арисы Кагуя и в сопровождении ещё четверых выходцев из клана, она прибыла на поле битвы, но опоздала. На её глазах Наоми вместе с предателем и отступником Учиха Саске покончила жизнь самоубийством, угодив в пропасть, отдаваясь на растерзание ледяной воде. С полученными в ходе сражения ранами было не выжить. Ошибки быть не могло. Сам нынешний хокаге Скрытого Листа Узумаки Наруто подтвердил смерть своего друга и девушки. Сначала поспешили скрыться шиноби Тумана, пришедшие по душу за Учиха Саске. Затем двое шиноби из Камня, которые, кстати говоря, умело замаскировались. Пожалуй, не хватало только ниндзя Песка. После того, как шиноби Листа скрылись, их команда сама спустилась по склону, но не обнаружила и следа от чакры. Им снова пришлось вернуться в деревню ни с чем. Санеми уже потянулась за кубочи, но тут Хитоми подпрыгнула с места, будто ужаленная. Нутро её похолодело от мысли, что никогда не сможет больше увидеть свой Казешини. Девочка сама не понимала, откуда в ней столько сил, но прямо сейчас она готова была сражаться, пусть и все шансы равны нулю. Брюнетка перехватила руку светловолосой девушки, с вызовом встречаясь с её полными непонимания глазами. Девочка была словно ястребом, защищавшим свое гнездо. Плотно сжатые губы и нервозность отчётливо читались на её лице. Безусловно, малышка была напугана, но в тоже время отчётливо читалась стойкость духа. Казалось бы, только сейчас куноичи заметили присутствие детей. В них не было ни капельки агрессии или какого-то негативного настроя по отношению к младшим, но даже так, от них исходила угроза, непонятное чувство опасности. Это не те добродушные деревенские жители, они — убийцы. Да, именно убийцы, которые всего пару минут назад пролили кровь. Пусть им было нисколько не жаль своих похитителей, но это люди. Пусть и такие, но всё же люди со своими мечтами, целями, любимыми и близкими, прошлым и будущем. Никому не дано право решать, кому жить, кому умереть. Чиеми чуть приблизилась, слегка склонив голову набок, как это обычно делала, когда о чём-то задумывалась. Её светлые волосы, подхваченные легким ветерком, вторя её движению головы, сместились в сторону, и локон переместился ей на лицо, щекотя щёку. В проницательности девушки никто никогда не сомневался. Даже ходили слухи, будто сам Ками-сама поставил на ней метку с самого рождения, наградив этим даром. Нутро светловолосой девушки похолодело, будто ее обдало ледяной водой. Именно такие чувства в ней вызывала девочка с цвета вороньего крыла волосами. В отличие от Чиеми, Санеми не отличалась особой хладнокровностью и умением прятать свои эмоции, пожалуй, исключение было в моменты сражения. Она похлопала глазами, не до конца воспринимая случившееся. Её конечность всё ещё находилась в плену маленькой ладошки. Она дёрнула руку, высвобождая правую руку, на которой остался красный след от захвата. — Это твоё? — раздражение Санеми сменилось сразу, как только она встретилась с тёмными, будто сама бездна, глазами. Она и подумать не могла, что встретит детей в этой глуши. Вымещать злость на детях не было в её правилах, поэтому она хотела побыстрее сгладить возникшую ситуацию. Да и во взгляде читался испуг и недоверие. Девочка кивнула, сглотнув. Вена на её шее отчётливо стала выделяться, свидетельствуя о сильном напряжении. Рядом с девочкой встал внешне похожий на неё мальчик. Пусть у них был разный цвет волос, но эти тёмные глаза и нежные черты лица выдавали их родство. Девушки сразу отметили состояния детей: измученные и уставшие, обессиленные и напуганные, ко всему прочему, по всему телу синяки и ссадины. — Его зовут Казешини, — щёки девочки порозовели от смущения, а взгляд отвелся в сторону. Она не знала, как воспримет перед ней особа то, что дала название клинку. Рассмеётся, будет дразнить, презрительно фыркнет и скажет, как глупо? Но этого всего не было, лишь в голове девочки. К её удивлению, девушка с длинными волосами одобрительно кивнула, улыбаясь, хотя и глаза при этом оставались холодными. — Кто вы? — чуть смелее задала вопрос малышка, обводя их взглядом, останавливаясь на первой девушке. В её руках уже покоился её холодный друг, впиваясь рукоятью в маленькую ладошку. Она нежно провела по нему взглядом, оставаясь снаружи холодной, но в душе прыгала от счастья. Пусть снова придётся пережить последние дни пленниками, даже так, она стерпит, лишь бы не расставаться с ледяной сталью. Шисуи всё это время молчал, наблюдая за происходящим. Любопытство распирало, но нужно было действовать осторожно. Не исключено, что они действительно обрели свободу. Возможно, их ад только начнётся. Девушки посмотрели друг на друга, будто решая, что сказать. Их безмолвное обсуждение не продлилось долго. К ним снова обернулась девушка с длинными волосами, продолжая сидеть перед ними на корточках. Перед глазами были обычные дети: на них не было типичной обуви шиноби, не было повязок, да и вообще, складывалось впечатление, что они ничего не знают о мире ниндзя. — Шиноби из клана Кагуя, — гордо произнесла Санеми, выделив последнее слово. Она гордилась своим кланом, его историей и восхищалась выходцами из него. — Значит это всё не выдумки! — воскликнул Шисуи, ещё пристальнее рассматривая представительниц прекрасного пола перед собой, словно попал в зоопарк, а перед ним невиданные существа. Всё это время шиноби были для них всего лишь выдумкой, сказкой, страшилкой, где представляли из себя злых разбойников, преступников, похитителей и тому подобное. Но в итоге сказка всегда хорошо заканчивалась: добро побеждала зло. А сказка с их участием тоже хорошо закончится или их ждут слёзы, разочарование, потери, боль и смерть? — Конечно, не выдумки, балбес! — разозлилась брюнетка, треснув кулачком по его затылку. — Или ты думаешь, нас обычные люди похитили? Шисуи недовольно шикнул на сестру, растирая ушибленное место. Конечно, он и не думал, что люди были простыми. Но скорее для него они приходились кем-то вроде пришельцев. А может, ему стоило поменьше времени проводить перед телевизором. — Откуда это у тебя? — глазами Чиеми указала на клинок, покоившийся в заботливых маленьких пальчиках, так плотно сжимающих рукоять. Клинок будто зло сверкнул на падающем луче, просочившемся сквозь плотную листву верхушек деревьев. Металл отразился в тёмных глазах девочки. Её губы плотно сжались, а затем резко расслабились, уголки чуть приподнялись в подобие улыбки. — Нашла, — уклонилась она от ответа, вперив острый взгляд. Хитоми не обманывала, она, действительно, случайно обнаружила. Напарницы снова переглянулись. Обман девочки сразу раскусили, но и напирать не стали. Перед ними одновременно совершенно обычные дети, но вместе с тем необычные. Кубочи никак не вписывался в предстоящую картину. Упустить они его не могут. Но не отбирать же его силой, втаптывая честь и репутацию как деревни, так и клана. Хитоми же наоборот с восхищением их осматривала. Инстинкт самосохранения напрочь притупился, а может, она сама его заперла. В тот самый момент, когда перед ней во всей красе предстала Чиеми Кагуя, её мир будто перевернулся, даже забыла, как дышать. Девочка хотела продолжить путь с ними. Но как? Кому нужна в пути обуза? Шисуи же с недоверием и опаской оглядывал девушек. Ему хотелось побыстрее вернуться домой и успокоить родительницу, которая, наверняка, места себе не находила. Да и эти девушки не вызывали в нём ни капли симпатии. Безусловно, они были столь удивительны, но в тоже время ровно столько же и опасны. — Где ваши родители? — Санеми запрокинула голову назад, хрустнув шеей и вставая с корточек. Ноги затекли и требовали принять удобное положение. — Они… — открыл рот Шисуи, но левая ладошка сестры тут же оказалась у его рта, не давая ему больше ничего сказать, кроме невнятного мычания. — Мы сироты, — брюнетка опустила глаза в землю, стараясь придать своему голосу как можно больше печали и отчаяния. — Нам некуда идти. Девушки снова переглянулись. Длинноволосая несколько раз сдвинула брови к переносице, пока лицо её напарницы оставалась невозмутимым. Первая девушка уже приняла решение, которое второй явно не понравилось. Однако и оставить тут не могли. Но разве обязательно тащить их в клан, можно же оставить в деревне, где о них позаботятся. — Идёмте с нами, — протянула руку Чиеми темноволосой девочке, слегка приподнимая уголки губ. Наверное, это было первое подобие улыбки за все эти проклятые 18 лет. Хитоми ничуть не мешкалась, хватаясь за холодную ладошку, будто за спасательный круг. С помощью девушки она встала на свои две ноги. Пожалуй, давно брюнетка не была так счастлива. Неужто она сможет отправиться с ними? Возможно, её даже обучат управляться с оружием? Однако брат не разделял её душевного ликования. Он тут же схватил её за локоть, не давая сдвинуться. Сестра лишь рыкнула на него, но это никак не повлияло на решение мальчика. Взрослые девушки молчали, ничего не предпринимая. Брюнетка пару раз дёрнула руку, желая освободить свою конечность, но тот плотно в неё вцепился. Неужто надоедливый братец снова решил подраться. Нашёл время для сопротивления. — Я лишь хочу обрести дом, — сдалась она, тихо прошептав. Услышать её слова смогли лишь Шисуи и Чиеми. До слуха напарницы первой девушки слова не долетели. Светловолосая девушка не пыталась как-то помочь брюнетке, но и не отпускала её руку. Хотя это был спорный вопрос, скорее, сама Хитоми вцепилась в прохладную чуть больше её ладошку мёртвой хваткой. Шисуи замер. В его голове пролетели тысячи слов, картинок прошлого, моменты ссор и веселья, слёз и радости, драк и перемирия. Человек никогда не будет по-настоящему счастлив, если не чувствует свободу слов, свободу действий, свободу своим мечтам. Это Шисуи понял лишь сейчас, посмотрев в умаляющие глаза своей единственной сестры. Он сдался. Он проиграл. Санеми недовольно буркнула. Они достаточно задержались на одном месте. Стоило вернуться в деревню до наступления ночи, принять ванную, смыть с себя всю грязь и пыль и завалиться в кровать. Дети выдвинулись сразу же вместе с новыми провожатыми. Их ждали новые приключения, новые люди и места, новая жизнь. Шисуи пообещал сестре молчать о их прошлом и родителях. Теперь они никто в этом огромном мире: без семьи, без дома, без друзей. Всего лишь маленькие букашки, прихлопнуть которых не составит труда. Они сами избрали этот опасный путь. Нет, избрала его именно Хитоми Учиха, а брат уступил ей, давая возможность быть счастливой, при этом жертвуя собственным счастьем. Хотя кто знает, как сложится дальнейшая его судьба. Никто не заставлял его идти вместе с ней. Он мог спокойно завершить своё путешествие, но обещание матери держало его, не давало возможности вернуться назад. Шисуи Учиха обещал вернуться лишь с ней, а иначе не будет никак. Да и он считал необходимым присмотреть за сестрой. Кто знает, во что она вляпается. И ведь никто не сможет ей помочь. Теперь они сироты. Кровь от крови. Единственные в этом мире близкие друг для друга. *** Наоми за несколько дней успела оббежать все ближайшие деревни. Но ответ везде был один, — никто ничего не знает, никто их не видел. Не могли же они просто провалиться сквозь землю, исчезнуть на ровном месте. Должны быть хоть какие –то следы, зацепки, да что угодно чёрт его возьми! Она не пропустила ни одного места во всех деревнях, стучалась в каждый дом, останавливала каждого прохожего, заглядывала во все торговые лавки, здания, заглядывала даже за кустами, смотрела на деревья. Это всё пелена отчаяния. Она очень устала и вымоталась за эти несколько дней непрерывной беготни, слоняясь с одного места на другое. Как она могла такое допустить? Что она за никчёмная мать? Эти вопросы крутились в её голове на протяжение всего времени. Она сильно измучила себя как морально, так и физически. Ни разу не остановилась, чтобы поесть, посидеть, а уж про сон вообще речи не шло. Как она могла лечь спать, не узнав, что случилось с её самым ценным на этой планете, ради чего она и живёт. Глаза бешено сверкали, когда светловолосая допрашивала очередного прохожего. Да, пожалуй, выглядела она не лучшим образом: растрепанные волосы выбились из аккуратного колоска, глаза мутные и напуганные, в которых отчетливо искрились ноты надежды, надежды узнать хоть какую-то информацию, крупинку, за что можно зацепиться и продолжить поиски, одежда запылилась, у висков испарины, образовавшиеся в капли пота. Никогда и никогда в деревни не видел такую Наоми Учиха. Кончено, все друг друга знали. И о её пропаже догадались и уже во всю обсуждали, шепчась за спиной. Они показушно хватались за головы и качали её из стороны в сторону, говоря, как это ужасно и тому подобное. Но ничего не предпринимали, чтобы помочь бедной женщине. Как связаться с Саске с деревни Наоми тоже не знала. Ещё пол месяца назад он перестал отвечать. Птицу, с помощью которой они поддерживали связь, тоже глупо было дожидаться. Она еще не успела вернуться, а на месте женщина сидеть не будет. Учиха весь мир перевернёт, но найдёт их. Она точно знала, что они живы, точно знала, что находятся в опасности, что её ждут. Впервые за несколько дней она оказалась дома. Дверь распахнулась, впуская хозяйку. Там было так тихо, что можно было съежиться от дискомфорта. Еще никогда Наоми не чувствовала себя так, находясь в собственном доме, скорее, сейчас то уютное гнёздышко, которое с таким трудом свили они с Саске, было ей совершенно чужим. Наоми сделала пару шагов внутрь, с опаской оглядываясь, затаив дыхание, желая услышать тихий всхлип, скрип двери, как сжимается кровать под весом ребёнка, но было мертвенно тихо. Дверь сзади женщины захлопнулась, погружая помещение во мрак. Наоми легкой походкой стала подниматься на второй этаж, половица под её шагами скрипнула. Она была словно вором, закравшаяся в чужую квартиру. Без детей это уже не её дом. Она распахнула дверь комнаты, но ничего не поменялось: вещи по- прежнему валялись по комнате, как и мебель была перевёрнута от, казалось бы, недавнего погрома, хотя это время показалось ей вечностью. Вечность отчаяния и самобичевания с добавкой горечи и безумия. Светловолосая шагнула внутрь комнаты. Свет включать не стала. Свидетелями её состояния были лишь яркие звёзды и полная налившаяся желтизной луна. Нога женщины наткнулась на что-то мягкое. Зеленоглазая подскочила, будто её ужалили, всё тело напряглось, но быстро также вернулось в прежнее состояние. Она наклонилась, нащупывая рукой тот самый предмет, который её напугал. Это была небольшая набитая ватой кукла, которую Саске подарил ей на четырёхлетие. Малышка долго не расставалась с ней, даже спала. Наоми села на кровать дочери, внимательно рассматривая куклу в своих руках под светом луны. Вот на ней белое лёгкое платьице, которое они вместе сшили из любимой футболки мужа. Тогда Хитоми прискакала к матери с куском белой ткани в руках. Вся такая счастливая и сияющая, в глаза так и плясали огоньки нашкодившего ребёнка, но очень довольного собой. Учиха тогда промолчал, но явно не обрадовался. А потом его вещи, которые раньше лежали на нижних полках, совсем внезапно очутились на самых верхних. Ну и жмот же он. Зато получилось замечательно летнее платьице, даже голубые пуговки пришили к лямкам и их можно было расстегнуть. На макушке торчали светлые волосы и были торчали патлами почти до плюшевых ботинок. Голубые вставки на месте глаз с набитыми из черных ниток ресницами, улыбка также из красных ниток почти во всё плюшевое лицо. Вся такая лохматая, но мягкая игрушка, оставалась лишь счастливым воспоминанием. В порывах ссор Наоми заверяла, что разорвала свою когда-то любимую Люси и сожгла на заднем дворе. Наоми давно её не видела, поверив тогда дочери. Видимо, Люси вывалилась из дна сундука, который был зверки опрокинут в момент разгрома. Женщина прижала куклу к своей груди, зарываясь в её волосы своим лицом. Она не смогла сдержаться. Не смогла найти и вернуть, сделать хоть что-то, чтобы продвинуться. Не справилась, не уберегла. Бесшумно рыдая в плюшевую игрушку, пряча лицо в мягких растрепанных волосах, Наоми до крови прикусила нижнюю губу изнутри. Из её рта так и не были услышаны всхлипы. Наоми не знала, сколько она так проревела. Её жутко клонило в сон, но она знала, что не сможет уснуть. Женщина встала, спускаясь вниз на дрожащих ногах. Игрушка всё еще находилась в её руке, скорее всего, это было неосознанно. Женщина почти прошла на кухню, как её изумрудный цепкий взгляд зацепился за ковёр в гостиной комнате. Выругавшись, они метнулась к нему, сразу же откидывая его в сторону. Как же она не поняла этого раньше, почему не подумала? Нужно было сесть и продумать, а не бежать сломя голову чёрт знает куда. Лишь только потеряла силы и времени. Она потом ещё вернётся к самобичеванию. Впервые за несколько дней у неё появилась зацепка. Спустившись в подвал, светловолосая прямиком направилась к креслу, спинка которого служила тайником. Именно туда она спрятала кубочи, не думая. Что его смогут обнаружить. Но именно его сейчас и не было. Она нашла, смогла. Тут уже случайно не наткнуться. Хитоми специально приходила за ним. Родительница должна была это предвидеть, остановить. Учиха даже хотела отправить кубочи в Коноху, спрятать у Хинаты, но не успела. И сейчас расплачивается за свою оплошность. Больше Наоми медлить не собиралась. Следующая её остановка Коноха. Дети могли отправиться туда, только там у них есть знакомые. Семья Узумаки. Они ещё могли не добраться туда, поэтому нет никакой весточки от Хинаты, но женщина была уверена, что дети идут туда. Даже сейчас, в мирное время, дороги далеко не безопасны. А Наоми давно не держала ничего острее ножа в руках. Её навыки притупились, движения забились, ловкость и умение дремлет где-то глубоко внутри, а её талант быть шиноби, коим она не удалась, закрыт в сундуке и спрятан в самом далёком месте её души, охраняемый драконом. Наоми прошла вглубь подвала, к огромному шкафу из красного дерева. Её даже ничуть не смутило пыльное покрывало, валяющееся рядом с огромной мебелью, на которой красовался замысловатый черный узор. Зеленоглазая сложила печати. Узор зашевелился, постепенно сползая с двери, будто тянули за нить и наматывали клубок. Как только последняя линяя сошла, дверцы шкафа растворились. Перед ней предстал клинок из плотной стали, которая отразилась в зрачках женщины. Он был прекрасен. Ещё даже не коснувшись, клинок вызвал трепет и душевное терзание, одновременно сопровождая сладостной тягой во всём теле. Ничего прекраснее из неживого мира Наоми никогда не видела, ничего приятнее никогда не испытывала по отношению к любому иному предмету. Целый и невредимый. Двенадцать лет прошло с тех пор, когда она в последний раз держала его в своих тоненьких пальчиках, когда в последний раз сидела на холме, а ветер раздувал её длинные светлые волосы в то время, как лезвие покоилось на её коленях. Это был последний закат, рассвета они больше вместе не встречали. Сопровождая слезами, Наоми заперла своего самого преданного друга, который никогда её не подводил и всегда был рядом. Сколько времени прошло, сколько воды утекло, женщина не остыла, чувства не притупились. Сколько раз она срывалась и рыдала, сидя возле шкафа на коленях, коря себя в беспомощности. Печать сдерживала её порывы, ведь нанеся единожды, второй раз бы не получилось. — Здравствуй, Тетсуро, — из уголков глаз тоненькой дорожкой по щекам потекли слёзы. В этот раз это были слёзы радости. Она знала, что этот момент настанет, но не хотела его, ведь это означало, что мирному времени пришёл конец. Только на Тетсуро Наоми могла всецело положиться, только её преданный друг и соратник мог помочь в её дальнейшем пути. Пути, которому нет назад дороги. Светловолосая вышла из подвала. Люси осталась лежать у шкафа из красного дерева, дверцы которого были распахнуты настежь. Улыбка Люси померкла, когда дверь захлопнулась, погружая игрушку во мрак.