Глава 8. Кошмар девочки-кошки

      Блэйк не спалось.       Холодный, отполированный до блеска пол конференц-зала академии Бикон впивался в спину даже сквозь тонкий слой спальника. Она лежала навзничь, уставившись в высокий, тонущий во тьме сводчатый потолок. Воздух был густым и тяжёлым — спёртая смесь из тысяч выдохов, пота и страха. Не спал, кажется, никто. Со всех сторон доносился гулкий шепот, прерывистый смех, всхлипывания, приглушённые споры. Атмосфера напоминала переполненный эшелон беженцев после очередного нападения Гримм, а не первую ночь студентов престижнейшей академии Охотников.       Официальный бальный зал, где по традиции должны были ночевать новобранцы, лежал в руинах — монументальное напоминание о мини-версии преисподней, через которую она и несколько десятков здесь присутствующих прошли всего несколько часов назад. По указу директора Озпина, их, предполагаемое будущее Ремнанта, согнали сюда, в просторный, но бездушный зал собраний.       Блэйк повернулась на бок, пытаясь заткнуть уши ладонями, но навязчивый гомон пробивался даже сквозь плотно завязанный чёрный бантик, под которым были тщательно скрыты её характерные фавновские черты.       К несчастью, собственные мысли были куда громче любого шёпота. И их нельзя было заглушить, сколько бы она не старалась.       За несколько часов до прибытия в Бикон, обернувшимся катастрофой, она уже была на грани. Та неделя в Вейле, в убогой гостинице с протекающим душем и заляпанными окнами, вычерпала из неё всё. Она не выходила из номера. Дни сливались в один беспросветный, серый комок времени. Она помнила, как подолгу лежала на жестком матрасе, уставившись в потолок с паутиной в углу, и не могла заставить себя даже встать чтобы банально поесть. Еда, принесённая из соседней забегаловки, стояла нетронутой и покрывалась плесенью.       Единственным развлечением было переворачиваться с бока на бок, да бесконечные, изматывающие циклы самобичевания.       Правильно ли она поступила? Бросив всё? Белый Клык изменился, это было очевидно. Организация, бывшая под предводительством её отца Гиры с идеями мирного протеста и равенства, удалялась всё сильнее по дороге из крови и ненависти, постепенно превращаясь в машину террора. Они больше не хотели диалога; они жаждали чужих смертей и возмездия. Уйти было единственным верным решением для её совести.       Но тогда почему её сердце сжималось от такой всепоглощающей вины?       Адам. Его образ стоял перед глазами — не тот яростный фанатик, в которого он превратился под конец, с горящими ненавистью глазами и искажённым гримасой ртом, а тот печальный юноша с пылающим сердцем, который когда-то читал ей стихи и мечтал о мире, где они смогут жить, не скрываясь. Она была рядом с ним, когда на его лицо легло клеймо Праховой кампании Шни. Она держала его за руку, когда боль и гнев начали пожирать его изнутри. Она пыталась достучаться, вернуть того, кого так любила. Но Адам уже не слушал. Он слышал только шепот мщения, и Блэйк стала для него не союзником, а помехой — очередным предателем, который «не понимает».       И она сбежала. От Адама. От Белого Клыка. От самой себя. А теперь лежала здесь, в окружении сотен незнакомцев, и чувствовала себя абсолютно одинокой. Единственным лучом в этом мраке была ироничная мысль: сегодняшний хаос с участием двух крушащих всё на своём пути титанов был настолько масштабным событием, что на неё, сбежавшую террористку-фавна, никто и внимания не обратит. В перспективе, маленькая тайна младшей Беладонны меркла по сравнению с тайной красноглазого юноши, способного не просто на равных сражаться с таким монстром, как Профессор Глинда Гудвич, но и одержать победу...       Её мысли перенеслись на вечер прошлого дня.       Блэйк слышала про заместительницу директора Бикона. Из отчётов помощников Адама она знала, что Белый Клык когда-то имел виды на вотчину Охотников Вейла. И не просто так Таурус и Сиенна откладывали в долгий ящик планы по атаке на академию. Помимо основного преподавательского состава, имя и должность мисс Гудвич всегда выделялись на бумаге жирным красным цветом. Эта женщина по праву считалась потенциально сильнейшей из Охотников на текущий момент. И Блэйк это прекрасно знала. Но увидеть подтверждение слухам воочию... По шее девушки прошлась едва заметная вереница мурашек, заставляя Беладонну поёжиться и поскорее прогнать любые мысли и воспоминания, которые могли вызвать дополнительный стресс.       Сон не шёл. Спальник казался тесным и колючим. С рычанием Блэйк высвободилась из его объятий, села и провела руками по лицу. Её пальцы дрожали. Нужно было отвлечься. Она потянулась к своему рюкзаку и вынула книгу — потрёпанный том, один из многих, что сопровождали её в скитаниях. «Невинный страдалец», классика. Она всегда находила утешение в чужих историях со счастливым концом.       Но сегодня и это не работало. Она раскрыла книгу на закладке, но буквы плясали перед глазами, не складываясь в слова. Она читала одну и ту же строчку снова и снова, но смысл упрямо ускользал, вытесняемый кадрами сегодняшнего дня: рёв двигателей гибнущего корабля, крики ужаса людей, находящихся в нём, искажённое яростью лицо блондинки с боевыми наручами, леденящие душу всполохи Проявлений, пронзительный взгляд черноволосой девочки с серебряными глазами… Блэйк с силой захлопнула книгу и с раздражением швырнула её обратно в рюкзак. Бесполезно.       Обречённо откинув голову назад, она прислонилась затылком к прохладному, шершавому камню колонны. Закрыла глаза, надеясь, что темнота под веками принесёт хоть какое-то успокоение.       - Эм... Привет?       Голос был тихим и немного нервным. Блэйк медленно открыла глаза. Перед ней стояла невысокая девочка, облачённая в чёрную майку и украшенные многочисленными рисунками роз пурпурные пижамные штаны. По короткой и бесформенной причёске, а так же серебристым радужкам глаз, что в полумраке зала казались огромными, Блэйк узнала во вновь пришедшей ученицу с огромной косой-винтовкой, вот только вспомнить, как ту звали у неё не получилось.       Между тем, девочка неловко улыбнулась и медленно обошла препятствие в виде перепуганного парня с золотистыми волосами, который расположился между основным залом и закутком подле колонны, где устроила свои пожитки Блэйк. Подобравшись практически вплотную, она присела на корточки в полуметре от спальника фавна-кошки.       - Извини, что беспокою... - она виновато повела плечами. - Просто... У нас так и не выпало шанса нормально познакомиться. Я Руби. Руби Роуз.       Блэйк вздохнула. Ей так не хотелось сейчас общаться.       - Блэйк. - коротко бросила она, понадеявшись, что этого будет достаточно.       И всё же, Руби, казалось, обладала врождённым иммунитетом к социальным намёкам. Она не ушла. Более того, сереброглазая прижалась спиной к колонне и сползла на пол, прижимая ноги к себе.       - Тебе не спится? - спросила Руби, оглядывая сумрачный зал.       - Никому не спится. - всё так же сухо ответила ей Блэйк, не скрывая раздражения.       - В самом деле... - буркнула её невольная собеседница, едва приподняв губы в слабой улыбке. - Все только и говорят об этом...       - "Об этом"? - без особого энтузиазма поинтересовалась Блэйк, уже предчувствуя, куда клонит Роуз.       - Ну, обо всём! - девочка развела руками. - Про полёт, про мисс Гудвич, про... него. - она повернула голову и посмотрела младшей Беладонне в глаза и с интересом спросила. - А что ты об этом думаешь?       Блэйк подавила желание зашипеть, и её чёрные кошачьи ушки под бантом неподконтрольно дёрнулись.       - В этом зале каждый второй шепчется именно на эту тему. Почему ты у меня спрашиваешь?       На сей раз в голосе Руби прозвучала лёгкая обида.       - Янг в медпункте, а Вайсс уже спит, я не хочу её будить. А ты... ты была рядом. И ты выглядишь так, будто обдумываешь всё, что произошло, а не просто паникуешь...       - Шни в своём репертуаре. - фыркнула Блэйк, покосившись на другой конец помещения, где на небольшом помосте почивала наследница Праховой Кампании, откуда-то выбив себе два дополнительных спальных мешка, на которых и улеглась на манер кровати. - Её высочество устроились с комфортом, пока остальные на полу. Какая неожиданность. - с сарказмом выдавила Блэйк.       Руби нахмурилась.       - Эй! Вайсс не такая. Она просто... ещё не привыкла. Но я уверена, что она хорошая! К тому же, - сказала Роуз кинув взгляд на массивные двери зала, - я думаю, что нам бы тоже выдали дополнительное постельное бельё, если бы мы попросили... Вайсс просто вовремя подсуетилась.       - Все Шни одинаковы. - проигнорировав последние слова девочки, с горькой уверенностью заявила Блэйк, и в горле у неё встал ком. Воспоминания о шахтах, о пламенных речах Адама про род, безбожно эксплуатирующий их собратьев по крови. Праховая Кампания Шни была врагом номер один для Белого Клыка. И вот она сидит в одном зале с одной из них, и какая-то малявка ещё пытается эту самую Шни защищать...       Руби, видя, что тема заходит в тупик, решила отступить.       - Ладно... Тогда... Ты что-нибудь слышала об этом парне? Как же его звали... - Роуз прижала палец к губам. - Точно! Сукуна. - просияв, вспомнила она. - Насколько я поняла, это его фамилия.       Бывшая оперативница Клыка покачала головой, и на мгновение её раздражение сменилось любопытством.       - Нет. Никогда. - Блэйк действительно впервые в жизни увидела его только вчера. Напрягая память, она пришла к выводу, что и до этого ей не доводилось слышать ни о ком, кто бы напомнил ей парня с чёрными татуировками по всему телу.       Тут взгляд янтарных глаз упал на руку Руби, на тонкую сетку красных следов, ещё не до конца сошедших.       - А это откуда?       Сереброглазая посмотрела на своё предплечье, как бы впервые замечая отметины.       - А... Последствия моего вмешательства между ним и мисс Гудвич. Помнишь, когда она его обездвижила? Я попыталась оттолкнуть её оружие... а его Проявление, то, что режет на расстоянии, меня едва задело. Буквально на долю секунды. И моя аура сразу упала процентов на тридцать...       - Режет на расстоянии? - Блэйк невольно сглотнула, по коже пробежал холодок. Дождавшись утвердительного кивка черноволосой, она нервно потёрла руки. - Я почти ничего о нём не знаю, но... он опасен. Импульсивный, раздражительный, и это только верхушка, насколько я могу судить. Такая сила в таких руках... - она не договорила, но посыл был ясен: это оружие массового уничтожения, у которого слетел предохранитель.       - Директор Озпин ему доверяет! - возразила Руби с горячностью, которая удивила Блэйк. - У них есть какая-то договорённость. И... он ведь не стал добивать Янг, хотя мог. - она содрогнулась от одной мысли. - И меня только поцарапал...       - Рекомендация хоть куда. - с сарказмом заметила Беладонна.       - А ещё, - Руби понизила голос до конспиративного шёпота, - ты слышала что директор сказал ему перед уходом? Сукуна завтра будет проводить с ним церемонию посвящения вместо мисс Гудвич.       Блэйк с силой протёрла лицо ладонью, чувствуя, как накатывает новая волна усталости.       - Час от часу не легче. Честно говоря, я не горю желанием проводить рядом с этим Сукуной времени больше абсолютно необходимого.       Диалог иссяк. Они сидели в тишине, слушая, как эхо перешёптываний отражалось от высоких стен.       И в этой самой тишине, уставшая и вымотанная бессонницей Блэйк совершила ошибку. На мгновение забывшись в своих мыслях, Беладонна, сама того не желая, позволила своему сознанию провести парралель между Сукуной, его злобой в глазах, кричащей внешностью в купе с абсолютной прямолинейностью характера, и тем, кого она так хорошо знала...       - Он... своим видом и поведением напомнил мне кое кого... - тихо, почти непроизвольно вырвалось у неё.       И тут же она спохватилась. Сердце упало и замерло в ужасе. Адам Таурус. Она едва не произнесла его имя вслух. И если бы она это сделала, если бы кто-то услышал... Её бы тут же вычислили. Схватили. Сдали властям. Развившаяся в последнее время паранойя нарисовала в голове Блэйк самый ужасный конец. Для неё и всего, ради чего она сбежала.       Руби смотрелся на неё с неподдельным недоумением.       - Кого?       - Никого! - Блэйк резко поднялась на ноги. Сердце бешено колотилось в груди. - Не бери в голову! Я... пойду. Пройдусь.       - Погоди! - встревожилась Руби. - Нам ведь не разрешали уходить! Персонал...       - Нам и не запрещали. - отрезала бывшая террористка, уже отступая в тень.       - Тогда я с тобой! - уверенно сказала Руби, тоже поднимаясь с пола.       - Нет! - прозвучало жёстче, чем Блэйк предполагала. Она увидела, как Руби отшатнулась, услышав её резкий отказ. На секунду в груди Блэйк кольнуло что-то похожее на сожаление, однако нужда в свежем воздухе оказалась сильнее. - Просто... не ходи за мной.       Не дожидаясь ответа, она развернулась и быстрыми шагами направилась к огромным дверям зала, оставив Руби одну в полумраке.       Ночной воздух территории Бикона был слегка прохладным и влажным, он обжигал лёгкие, но был невероятно приятен после спёртой духоты закрытого пространства. Блэйк глубоко вдохнула, силясь унять дрожь в руках. Она шла вперёд без цели, просто двигаясь прочь от шума, от людей, от собственной тени.       По мере того, как она удалялась от здания, её внутренний монолог начал меняться. Так резкость, с которой она отшила Руби, теперь казалась ей неоправданной. Девочка была наивной, да, но её слова и действия сквозили искренностью. Те самый мрачные мысли, что грызли Блэйк изнутри, во время их короткого разговора будто отступили, открыв дорогу чему-то более светлому. Теперь они вернулись, но уже без прежней интенсивности. И она начала жалеть что ушла одна.       Апокалипсис. Так подумала младшая Беладонна, когда ноги принесли её на место прибытия пассажирского лайнера.       Аккуратно переступая через обломки бетона и торчащей из него погнутой железной арматуры, она пробиралась к краю обрыва. Здесь разрушения были попросту чудовищными. Гигантские стальные конструкции, предназначенные для приёма самых больших воздушных кораблей Ремнанта, лежали смятые, разорванные и разбросанные, как игрушки. Металл был деформирован и разрезан с непостижимой точностью, края срезов идеально гладкие, будто их обработали лазером. Рядом валялись остовы зданий и фундамента, снесённые ударными волнами.       Сместив взгляд направо, Блэйк разглядела сокрытую в ночной тени тушу воздушного судна. Неимоверно огромный транспортник лежал на боку в окружении поломанных деревьев. Его крылья были беспомощно задраны кверху, мигая навигационными огнями. Оставшиеся в целости два последних двигателя висели с прижатыми соплами, а под топливным отсеком виднелись небольшие лужицы с характерным радужным отсветом. Вероятно, как только опасность миновала, рабочие слили горючую праховую смесь, дабы не допустить дальнейшей угрозы возгорания. Полоса вывернутой наизнанку земли, взрытой носом лайнера при аварийной посадке, тянулась почти до самого обрыва и была глубокой, словно русло реки.       Блэйк остановилась, не доходя несколько метров до края пропасти и глядя на это индустриальное кладбище. Внезапно, ею овладела гнетущая, всепоглощающая меланхолия. Она считала себя сильной. Да, считала... Она сражалась и рисковала жизнью, как своей так и собратьев, она вела в бой отряды в партизанской войне против людей и Гримм. Её движения и стиль были отточены Адамом почти до идеального блеска. Она могла за долю секунды выхватить Гэмбол Шрауд и снести голову мухе в двадцати метрах. Её гибкость и скорость вызывали у других восхищение. Её клинок порхал и резал, когда того требовали обстоятельства. Она побеждала в схватках, сложных и не очень. Она считала себя сильной.       Но глядя на эти руины, Блэйк понимала, насколько ничтожной, насколько слабой она была, и всё они, будущие Охотники, Белый Клык, армия Атласа. Что они могли противопоставить людям, способным в одиночку перепахивать ландшафты и сравнивать с землёй географию целых поселений? При этом, делая это походя и всего за несколько минут. В глазах подобных, Беладонна и остальные занимали не больше места, чем муравьи под ногами у пляшущего Голиафа...       - Впечатляет?       - Да. - машинально ответила Блэйк, но потом вздрогнула и обернулась, рука инстинктивно потянулась к сложенному за спиной оружию, однако, в своём желании поскорее остаться наедине с собой, она совсем забыла про Гэмбол Шрауд, оставшийся лежать на месте её временного пристанища в конференц-зале.       Всего в паре метров, на огромном обломке фюзеляжа воздушного судна сидела сгорбленная фигура, в больничном халате, с ног до головы покрытая бинтами и пластырями. У Блэйк ушло пару секунд, чтобы понять, кто это. Глинда Гудвич. Её скомканные золотые локоны, выбивавшиеся из под повязок на голове и пронзительный взгляд ярко-зелёных глаз не оставляли места для догадок.       Она сидела, положив руки на согнутую в колене ногу, в то время, как другая свободно болталась, свешиваясь вниз. Охотница, казалось, вообще не обратила на появление Беладонны никакого внимания. Она смотрела не на Блэйк, а вдаль, на густой туман, окутавший озеро внизу. Её лицо было бледным и уставшим, но в глазах женщины горел какой-то странный, отрешённый спокойствием огонёк.       Первым порывом Блэйк был страх. Это она протаранила их корабль. Это она сражалась с тем красноглазым.       Но тут же в памяти всплыли слова Озпина, сказанные Сукуне. Глинда будет восстанавливаться минимум сутки. И её собственный вид - без оружия, покрытая кое-где подтекающими кровью бинтами - говорил о полной беззащитности.       - Расслабься, девочка. - сказала она. Голос Охотницы был уставшим, слова давались ей с явным трудом. - В таком состоянии я опасна разве что для самой себя.       - П-профессор... - тихо произнесла Блэйк, не будучи уверенной в правильности обращения. - Почему вы здесь?       - М? - подняла голову Глинда. - А. Сбежала с медпункта. Сайго хотела обколоть меня какой-то отравой. Не люблю иголки...       - Ясно... - Блэйк не знала что говорить дальше. Оглядев повязки на руках Гудвич, она осторожно сделала шаг вперёд. - А ваши раны... Разве вы не можете исцелить их аурой?       Покрытые мелкими порезами губы Охотницы растянулись в слабой улыбке. Она подняла руку, в которой был зажат включённый свиток. Разглядев экран устройства, Блэйк удивлённо подняла брови.       - Как видишь, даже на процент не поднялась. - грустно вздохнула Глинда, кладя свиток в карман халата. - Всю ночь провела, рассматривая эту чёртову полоску... Ничего.       - Я слышала, как директор говорил, что ваша аура никогда не опускалась ниже красной отметки. - сказала Блэйк и, приблизившись, присела на краешек обломка, сохраняя дистанцию - Это правда?       - Угу. - кивнула Охотница. - Со мной, действительно, такое впервые...       Насколько же она была сильна? Беладонна не могла даже представить Охотника, который за всю свою жизнь не встретил ни единого равного себе соперника.       И насколько же силён сам Сукуна, раз был способен единолично укротить такую мощь? Блэйк всё меньше и меньше хотелось пересекаться с красноглазым...       - А ты, ведь, Блэйк Беладонна, да? - прервала её раздумья Глинда.       - В-верно. - неохотно ответила бывшая оперативница Белого Клыка, в теле которой разом напряглись все нервы. Профессор знала, как её зовут и как она выглядит. С учётом количества поступающих, тот факт, что её запомнили, означал лишь одно. Документы на её поступление обсуждались отдельно...       - Хм. - с интересом вздёрнула бровь Гудвич. - Единственная, кто прошёл экспресс-экзамен, насколько я знаю. Должна сказать, твоя кандидатура меня... впечатлила.       - Да? - с удивлением спросила Блэйк.       Пока всё было в порядке. Никакого намёка на то, что Глинда и администрация академии в курсе о не слишком законном прошлом фавна-кошки. Беладонна начала раздумывать над тем, чтобы ослабить бдительность.       - Конечно. - утвердительно кивнула Охотница. - Ты показала один из лучших результатов за последние несколько лет, и мы с Озпином одобрили твою заявку одной из первых.       От Блэйк не ускользнуло, как при упоминании директора у Глинды едва заметно дёрнулось веко. Что бы это могло значить?       - Однако, - продолжила Гудвич, скрестив руки на груди, - в виду абсолютного отсутствия информации о том, где ты обучалась до Бикона, у нас возникли сложности с заполнением одной из форм... - сердце Блэйк пропустило удар. Она ведь даже не смогла придумать более-менее правдоподобную легенду...       И всё же, её страх оказался беспочвенным. Вместо череды ожидаемых и опасных вопросов, Профессор только расправила плечи и протяжно выдохнула сквозь сжатые зубы.       - В нормальной ситуации, - с налётом раздражения начала она, внимательно всматриваясь в янтарные глаза Блэйк, - я была бы против. Но у Озпина будто заело. Куча оправданий и белиберды про "ценный актив". В итоге, я сдалась и не стала его допытывать. Да и он всё равно бы сделал по своему... - фыркнув, Глинда закатила глаза. - Так что, мисс Беладонна, я надеюсь, проблем не возникнет, и вы оправдаете оказанное доверие. Вам же лучше...       Блэйк подавила инстинктивный порыв яростно закивать головой. Она не могла поверить, что была насколько близко к провалу. Стоило Охотнице настоять на своём, как бедная девочка тут же оказалась бы в камере, или на допросе у Атласа, в зависимости от того, кто бы добрался до неё первым.       - Спасибо... - выдавила она, мысленно прочитав с десяток молитв всем богам и духам о здоровье и благополучии директора.       - Если хочешь кого-то поблагодарить, благодари Озпина. - вздохнула Гудвич и, устало приложив пальцы ко лбу, прилегла на кусок обшивки, облокотившись на согнутую руку. - Мне теперь вообще всё равно...       Блэйк посмотрела на безразличное выражение на лице Охотницы с недоумением. Из характеристики Глинды и новостных репортажей, она представляла Профессора Гудвич совсем по другому. Строгая, волевая, с идеальной осанкой и тяжёлым характером, обладающая взглядом, способным осадить любого, кто осмелился бы ей возразить.       Глядя на израненную Охотницу, Беладонна видела практически полную противоположность тому образу, что сформировался в её воспоминаниях. Развалившаяся в открытой позе женщина буквально сквозила безучастностью. Её слова про сомнительную кандидатуру, те, что призваны пробуждать тревогу и беспокойство, особенно в случае Блэйк, просто не подействовали, так как не имели за собой никакого эмоционального веса. По хорошему, Беладонна должна была пребывать в ужасе от столь пристального внимания со стороны заместительницы директора, однако, отделавшись лёгким испугом, Блэйк поняла, что не чувствует ничего, кроме ставшей обыденной нервозности.       Являлось ли отрешённое состояние Гудвич следствием поражения в бою?       Девушка мысленно одёрнула себя. Почему вообще она печётся о моральном благополучии той, чьими стараниями она давеча чуть не погибла?       И всё же, облегчение от отсутствия угрозы раскрытия дало Блэйк возможность проявить капельку нездорового любопытства.       Она не выясняла, что именно произошло до их прибытия в Бикон, однако, если этот Сукуна и Охотница схлестнутся вновь, то кого-нибудь из студентов точно пришьёт, и это если самой Блэйк не будет рядом, тогда, под горячую руку может попасть она... К тому же, женщина могла поведать что-нибудь о Сукуне.       Решив пойти на поводу у разыгравшегося интереса, Беладонна развернулась и нашла взглядом скучающее лицо Глинды.       - Кто он такой? - Охотница не сдвинулась с места, лишь два блеснувших в лунном свете изумруда нацелились на Блэйк из под полуприкрытых век. - Тот, с кем вы сражались. Сукуна. - уточнила она.       - Без понятия. - нахмурилась Глинда. - Я не знаю ничего о его прошлом, и о том, чем он занимался до того, как директор узнал о его существовании. Три дня назад Озпин просто поставил меня перед фактом, что в академию прибывает новый способный кандидат в сотрудники... - она вздохнула. - Если бы я тогда знала, чем это обернётся...       - Вы говорите о произошедшем вчера? - спросила Блэйк.       - Не только. - слегка улыбнулся Глинда. - Ты ведь не в курсе, как именно он прибыл? - Беладонна отрицательно покачала головой. - Буллхэд, на котором наш коллега Кроу должен был доставить Рёмена, взорвался ещё на подлёте. - она усмехнулась, заметив, как изумилась Блэйк. - Между ними завязался бой...       Глинда потратила следующие несколько минут на пересказ событий двухдневной давности, после которого Блэйк, уже не раз решившая для себя, что будет держаться от Сукуны подальше, теперь думала о том, чтобы вообще сбежать из Бикона, если она ещё раз увидит розовую шевелюру на горизонте.       - И он постоянно такой... агрессивный? - спросила она, опасливо оглядываясь. - Я имею ввиду, было ли так необходимо бросаться в драку при малейшей возможности?       - О, поверь, для него необходимо. - сказала Охотница. - Я поначалу думала так же. Но когда мы сражались... - вернувшись в сидячее положение, она сложила руки на коленях и взглянула на Блэйк. - Я поняла, что по другому он просто не умеет. Для Рёмена кулаки - всего лишь способ передать мысль.       - Мысли передают словами, - поморщилась Блэйк. - а не кровью...       - Зато, проще некуда. - пожала плечами Охотница. - Подумай сама, что лучше: часами вести диалог, извиваться и подстраиваться, с призрачным шансом на то, что твою позицию примут, или же пойти другим путём, войти в крайность, вывести человека на предел, избавить его от неопределённости и добиться, чтобы он лишился возможности лгать... В бою нет места сомнению, так почему бы не использовать это, как предлог?       - Это... варварство. - скривила губы Блэйк. - Зачем испытывать кого-то на прочность, только, чтобы... Переубедить? Разумным на то и дан здравый смысл, чтобы...       Блэйк осеклась и замолчала. Её дыхание сбилось. Осознание того, какую именно ложь она собралась озвучить, накрыло её, будто прибой накрывает волнорез.       Здравый смысл? Внять? Внимал ли Адам Таурус словам Блэйк Беладонны, когда она с глазами на мокром месте умоляла его не отрезать голову очередному ни в чём неповинному человеку? Послушал ли её Белый Клык, в своей ненависти давно утративший этот самый "здравый смысл"? Даже слова её отца со временем теряли всякое значение, отступая в тень под напором пламенных речей радикалов, в итоге занявших его место и теперь подводящих вообще всех фавнов под эшафот беспощадной человеческой ксенофобии...       Нет, нет и нет.       - Вижу, тебе уже встречались твердолобые идиоты, которых не проймёшь и не остановишь ничем, кроме грубой силы. - будто читая её мысли, провозгласила весело хмыкнувшая Глинда. - Кстати, приятно познакомиться, ты сидишь рядом с одной из них.       - Что... что вы имеете в виду? - подняла брови Блэйк, выбитая из колеи внезапным откровением Охотницы.       - Ты, наверное, уже много раз подумала: почему я, по слухам, самая неприступная и строгая из преподавательского состава академии, сижу тут, свесив ножки, и болтаю с тобой, словно подруга на прогулке? - она рассмеялась, спустя миг зайдясь в приступе сильного кашля. Беладонна хотела ей как-то помочь, коснувшись пальцами перевязок на плече Гудвич, но та остановила её, махнув рукой и приложив вторую ко рту.       Успокоившись и сквозь прижатый к губам кулак посетовав на не желавшую восстанавливаться ауру, Глинда сделала несколько глубоких вдохов и замолчала, уставившись на картину раскуроченного корабля.       - Понимаешь, это ведь моя вина. - через полминуты тишины сказала Охотница. Блэйк с недоумением наклонила голову. - Ну, весь этот дурдом. Многомиллионный ущерб. Испуганные дети. Моя вина. - проговорила она так просто, будто признавалась в опоздании на лекцию.       Младшая Беладонна ожидала оправданий, гнева, чего угодно, но только не этого. В словах Глинды не было ни капли сожаления.       - Я виновата в том, - продолжила Гудвич, - Что всю свою жизнь пыталась втиснуть квадратного человека в круглую норму. Десятилетиями выстраивала маску "приличного поведения", "правил", вешала замки на собственную душу. Годы ограничений заставили меня забыть о том, как я ненавижу держать своё Проявление в узде. Я презирала каждую улыбку, которую выдавливала из себя, каждую бумажку, которую подписывала, вместо того чтобы... - она медленно подняла забинтованную руку и крепко сжала. - Чувствовать. Творить. Разрушать.       Охотница посмотрела на Блэйк, и в её глазах вспыхнула искренняя, почти детская признательность.       - И тут, появился он... Это наглое, невыносимое юное дарование. За один день. За один бой. Он показал мне, кем я могла бы стать если бы не боялась самой себя. Если бы не лгала самой себе... - Глинда покачала головой. - Я привыкла, что всё в этом мире можно объяснить, что каждая мелочь подчиняется логике и неписаным инструкциям. Я не была готова к тому, что хотел донести до меня Рёмен. Но он заставил меня понять. Он впечатал меня лицом в бетон и принудил говорить с ним на его языке. Языке силы. И я, наконец, услышала...       Умолкнув, Охотница со стоном приподнялась и, аккуратно переставляя босые ноги, прошла несколько шагов по покрытой пылью траве. Подняв голову к небу, где, озаряя горизонт белёсым светом, висел неровный диск разбитой Луны, Глинда раскинула руки и, набрав в грудь побольше воздуха, с блаженством выдохнула. Блэйк же, внутренне поёжилась. В улыбке Гудвич присутствовало что-то, чего она описать не могла, но её звериная часть посылала девушке единственный отчётливый сигнал - беги.        - Сукуна будто хотел провести меня, направить. Сказать: «Вот оно, лежит прямо перед тобой, лишь протяни руку, и эта мощь подчинится, станет твоей. Она всегда была твоей... Признай это, и обретёшь свободу.» - Глинда мечтательно провела рукой по волосам, - И знаешь что? Как только я отдалась на волю Проявления, на волю своей души, мне всё вдруг стало предельно ясно, - а затем резко обернулась, направляя на вздрогнувшую Блэйк исполненный безумным воодушевлением взгляд. - Быть может, эту теорию стоит опробовать прямо сейчас?!       Внезапно, Охотница дьявольски оскалилась и в мгновение ока оказалась в нескольких сантиметрах перед Беладонной. Блэйк зашипела. Инстинкты, выработанные за годы практики, сработали, как и требовалось. Долю секунды потребовалась ей, чтобы напружиниться и вскочить с обломка, последующим прыжком разорвав дистанцию меж собой и съехавшей с катушек Охотницей. Доля секунды прошла...       И Блэйк с ужасом поняла, что ни один мускул в её теле не сдвинулся даже на дюйм. Она выпученными глазами посмотрела на свои ноги. Их и всё тело бывшей террористки опутывали переливающиеся волны фиолетовой энергии. Они искрились и плясали, истекая от рук удовлетворённо улыбавшейся Глинды, больше походившие на странную форму пламени, что вздымалось ввысь и опадало к земле в такт её дыханию.       В сердце прокрался животный страх. Когда аура Гудвич успела восстановиться? Интенсивность Проявления Глинды была существенно ниже той, что она продемонстрировала вчера, но и того оказалось достаточно. Если женщина решит прикончить Блэйк, той попросту не выжить...       Охотница шагнула вперёд и повела пальцами. Блэйк почувствовала, что не может удержаться в вертикальном положении. Непреодолимая сила вжала её спиной в твёрдый металл и протащила вниз, поставив отчаянно старавшуюся вырваться девушку на колени. Достаточно, чтобы обездвижить, но не настолько, чтобы затронуть ауру Блэйк. Однако, последнего та не заметила, с дрожащими губами наблюдая за нависшей над её телом зеленоглазой женщиной.       - Сила, - протянула Глинда, наслаждавшаяся, казалось, каждой секундой происходящего, - Такое простое слово, но такое понятное... Это абсолютный аргумент. Какое мне дело до твоего голоса разума, если я способна вывернуть тебя наизнанку мановением руки?! - она кончиками пальцев коснулась подбородка Блэйк и потянула на себя. Она сопротивлялась всеми силами, но всё же не смогла совладать с Охотницей. Их лица оказались настолько близко, что измученная и напуганная кошка могла различить налившиеся кровью капилляры в пылающих нефритовым пламенем глазах. Не сводя улыбки, Глинда провела остриём ногтя по щеке своей пленницы. Его едва ощутимое касание вызвало столько боли, что Блэйк в отчаянии замычала.       - Вы все полагаете, что можете не считаться с чужой силой! Думаете, что у вас есть право её игнорировать! - прорычала женщина, сдавливая лицо девушки-фавна сильнее и пропуская мимо ушей её завывания, постепенно перерастающие в крик. - Если так, то любой приведённый довод просто разлетится в дребезги, натолкнувшись на мораль того, кто окажется сильнее вас! Вас раздавят, ототрут от подошвы и пойдут дальше, если вообще заметят!А в худшем случае, вам насильно навяжут чужую волю! В самом деле, зачем выслушивать мнение мелкого, жалкого микроба, не способного отстоять свой идеал делом, аурой и кровью?! Просто омерзительно! Ты омерзительна, Блэйк Беладонна!             Она её точно убьёт - пронеслось в мыслях Блэйк, пока она старалась захлопнуть веки, что наполнились слезами от острой, непрекращающейся боли. И хуже всего то, что она не могла сопротивляться. Вызвать клона сейчас и провалиться? Сумасшедшая просто раздавит его Проявлением, получив повод побыстрее её прихлопнуть.        Слёзы, которые замутняли ей обзор и стояли в уголках век до этого, теперь бежали ручьём, отыскав новый источник - собственное бессилие Блэйк. Почему всё вечно шло наперекосяк? Она старалась что есть мочи. Сперва в Менаджери, где иной раз лезла на стенку от голода, и не она одна... Затем в составе Белого Клыка, куда ушла, потянувшись за Адамом в надежде на лучшее будущие для своей расы. Потом, оставив наивные мечты и убежав, она пыталась свести концы с концами в одиночку, понадеявшись на школу Охотников, где сможет доказать хоть что-то...хоть кому-нибудь... И сейчас, стоя на коленях перед своей предполагаемой смертью, она не могла взять в толк - чего ей не хватило, раз всё так отвратительно обернулось? Почему каждое старание младшей Беладонны шло прахом под пятой обстоятельств, зачастую не зависящих от её самой? Это было обидно. Просто обидно и несправедливо... Она, что, слишком мало перенесла? Неужели, она не заслуживала даже шанса?       Но тут, произошло неожиданное. Колоссальное давление на её тело исчезло так же быстро, как и появилось. От резкого перепада Блэйк не смогла удержаться и упала, едва успев выставить ладони перед собой, но её онемевшие руки не смогли сдержать тяжести её тела, и ахнувшая Блэйк свалилась, больно приложившись лицом о землю. Её надрывистое дыхание огласило окрестные руины, когда девушка ощутила, что снова может беспрепятственно поглощать воздух. Тело бесконтрольно дрожало, восставая против только что пережитого унижения.        В перерывах между отчаянными вздохами, она неожиданно для себя краем уха уловила какой-то странный шорох, затем сдавленный хрип и затем тупой, тяжёлый шлепок.       С трудом оторвав лицо от земли, Блэйк протёрла залитые слезами глаза. Всего в нескольких шагах от неё, на том самом месте, где только что стояла Глинда Гудвич, лежала её бесформенная, завёрнутая в окровавленные бинты фигура. А над ней, застыв в полуприседе, сидел Он.       Его силуэт, подсвеченный бледным лунным светом, был одновременно и знакомым и чуждым. Тёмно-розовые, в ночной тени почти багровые острые волосы. Голый торс, покрытый накинутым сверху чёрным пиджаком с эмблемой Бикона на плече, из под которого можно было рассмотреть причудливые узоры тёмных линий на смугловатой коже. Ярко красные глаза, холодные и оценивающие, скользнули по дрожащей фигуре девушки-фавна прежде чем вернуться к бесчувственному телу Охотницы.       Рёмен Сукуна сидел на корточках, положив руки на колени, и анализировал результат своих действий, с заинтригованным и слегка удивлённым выражением на лице.       - Не думал, что она воспримет мои слова настолько буквально. - его голос был низким и спокойным, без единой нотки волнения. Посмотрев на слабое, ещё теплящееся фиолетовое свечение вокруг пальцев Глинды, он поджал уголок рта в раздумьях и посмотрел на всё ещё трясущуюся Блэйк.       Та, едва прийдя в себя, приподнялась и села на колени, не будучи способной издать ни звука. Она лишь смотрела на него широко раскрытыми, налившимися кровью глазами.       Сукуна медленно, изучающе прищурил веки. Его взгляд был тяжёлым и пронзительным.       - Ты. - бросил он резко, почти грубо. - Не ранена?       Блэйк молча покачала головой, всё ещё не в силах говорить. Её голова была на грани от того, чтобы лопнуть и раскидать весь терзавший её водоворот мыслей по округе... Её только что спасли? Это сделал Сукуна? Тот самый Сукуна, что, по рассказам Гудвич, представлялся исчадием хаоса? Почему он вообще пришёл? Плохо это или хорошо?        Как же всё болит...       - Отлично... - между тем, выдохнул красноглазый. - А то, очкарик взбеленится, если кто-то из его детишек пострадает, или, того хуже, отправится к праотцам по моей вине. - парень мотнул головой в сторону Глинды. - А этот её... катарсис, технически, можно списать на моё влияние...       Он со вздохом поднялся на ноги и обратил свой взор к засыпанному звёздами небу. Рёмен улыбнулся. Спокойной, на удивление, беззлобной улыбкой.        Сукуна повернулся к Беладонне, которая сумела, наконец, взять себя в руки и встала, придерживаясь рукой за злополучный кусок металла.       - Она ведь напала на тебя без причины?       - Д-да... - Блэйк сдавленно кивнула, наблюдая, как во взгляде парня проявляется всё больше веселья. - Она говорила о... вас, о том, что вы помогли ей... обрести свободу. - она обхватила себя за плечи. Должно быть, это выглядело жалко, но натерпевшемуся организму было уже наплевать. - А потом она сказала что хочет... проверить теорию на практике.       - Н-да... И проверила на тебе. - Рёмен беззвучно посмеялся и покачал головой. - В таком случае, не бери в голову.       - Ч-что... - Блэйк непонимающе уставилась на Рёмена. Не брать в голову тот факт, что её едва не прибили, как назойливого комара? Сукуна скривился, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на жалость.       - Ты так и не поняла? - вздохнул он. - Ты просто оказалась не там, где надо, и не вовремя. - холодно констатировал красноглазый, глядя на бесформенную груду белых повязок и окровавленной ткани, что была Глиндой. - Она сорвалась с цепи. Её «просветление», о котором она тебе наплела - всего лишь... остаточная истерика ребёнка, которому вдруг разрешили бить посуду. А ты просто первая попавшаяся под руку тарелка.       Получается, Блэйк для Охотницы выступила в роли подопытного кролика, только и всего? Никакой личной неприязни, о которой бы Беладонна не знала? Гудвич попросту решила спустить пар за её счёт... И прежде чем острая, но бессильная злоба окутала девушку, она вдруг поняла, что кое-что упустила. Раз Сукуна знал об их с Глиндой разговоре, значит...       - Вы... всё это время были рядом... - с опаской сказала она, стараясь, чтобы в тоне её голоса не нашлось места обвинению. Хоть Сукуна и оказался её спасителем, доверия к нему было ещё меньше чем к Глинде, к тому же, она прекрасно помнила, как отзывалась о его философии... Последнее, чего хотела до смерти уставшая Беладонна, так это разозлить второе, самое могущественное существо на территории Бикона.       - Эта проклятая лиса позвонила мне и сказала, что Глинда убежала из медпункта! - вспылил Сукуна. Его перекошенное раздражением лицо обратилось к ней, попав под яркий луч лунного света. - Что мне ещё оставалось делать?!       Блэйк сжалась, испугавшись, что её слова всё таки вызвали его гнев, однако, её успокоила мысль - Сукуна не обладал телекинезом, значит, при худшем исходе, она сможет просто убежать, направив клона, как приманку.       Но, рассмотрев лицо Рёмена повнимательней, она различила большие чёрные круги под подрагивающими красными глазами, увидела осунувшиеся щеки и пересохшие, потрескавшиеся губы. Он устал - внезапно подумала Блэйк. Парень в самом деле выглядел измотанным и едва заметно покачивался.       Посверлив взглядом так и не давшую ответ на его вопрос девушку, Рёмен вздохнул.       - Но меня в самом деле заинтересовала ваша беседа. - он выпрямился и встал вполоборота, улыбнувшись Блэйк так, что его два верхних клыка блеснули, словно он собирался её сожрать. - И если ты беспокоишься о моей реакции на твоё мнение, можешь не переживать.       Вообще неубедительно - промелькнуло в голове у Беладонны. Несколько минут назад Охотница сказала ей плюс-минус то же самое. И во что это вылилось?       - Твоя неприязнь понятна. - продолжил он. - Я бы тоже испытал отвращение от столь... поверхностной позиции.       - Поверхностной? - наполовину отключившийся мозг Блэйк уже отказывался что-либо понимать. Сукуна ведь сам был истоком этого, с позволения сказать, принципа, так почему же...       - Сами по себе её слова не были ложью. - перестав улыбаться, ответил Рёмен и бросил взгляд на лежавшую ничком Глинду. - Такой путь отлично подойдёт, если ты готов отринуть всё, что тебе дорого и принять абсолютный эгоизм, как самоцель. Но в этом и заключается подвох. Как она и сказала, свобода - главный ключ. Если в тебе есть хотя бы крохотная привязанность, хоть капля любви к чем-либо, о свободе ты можешь забыть. - он вновь тихо посмеялся. - И, даже если тебе это удастся, под конец, ты останешься абсолютно один. А такое выдержит не каждый. - в смотрящих на Блэйк красных глазах проскочила толика грусти. - Скажу тебе, это невообразимо скучно. Поэтому-то я и здесь.       Последнее слово он проговорил таким тоном, будто забивал последний гвоздь в крышку гроба, но оно определило для Блэйк всю суть его монолога. Здесь - в Биконе, среди сильных, среди таких как Глинда. Стоящий перед ней красноглазый искал вызова, искал тех, кто сможет его понять. Он провёл всю свою жизнь, потакая лишь самому себе, и, в итоге, отказался от этого пути из-за... Скуки? Одиночества?

***

      Смерти. Вот чего Двуликий подсознательно желал в данный момент и Глинде и медсестре и, в принципе, всем в зоне досягаемости, даже этой зашуганной бабе с кошачьими ушками, что нелепо топорщились из под развязавшейся и съехавшей на бок ленты в её волосах.       Бывший Король Проклятий, как только короткий разговор с Озпином по поводу его завтрашних обязанностей завершился, приплёлся в свою комнату, сломал замок, так как ему попросту было лень разбираться со свитком, и завалился на боковую, мечтая о моменте, когда раскалывающийся от боли мозг отправит его в забытьё.       Но, «покой нам только снится» - сказал кто-то наверху, и Рёмен через пять часов уже был на ногах, отправляя все известные оскорбления в трубку названивавшей ему медсестре. Откуда вообще она узнала его номер? Ответ пришёл позже, когда он, не отыскав свою толстовку и накинув взятый в чьей-то комнате пиджак, брёл по улочкам между кампусами. Он бы удалил номер старого очкастого хрыча и заблокировал, если бы знал, как это делается...       Но, как бы там ни было, повод показался ему довольно весомым. Всё таки, раз Глинда в сознании, сбежала и априори способна передвигаться, это означало, что её аура и Проявление вновь активны. Сукуна прекрасно понимал, что, с большой долей вероятности, происходило у Охотницы в голове. А остановить эту дуру, в случае чего, под силу только ему. По крайней мере у доктора с лисьим хвостом никого другого в контактах не нашлось...       Когда серьёзность ситуации наконец дошла до Двуликого, он поумерил гнев и принялся рыскать по территории Бикона в поисках сбежавшей пациентки. Он понятия не имел, куда она могла пойти, ибо знал её, дай Боги, чуть больше суток, но предположение, что нигде, кроме места их последней стычки, Охотница быть не могла, оказалось верным.       Как только он заметил её забинтованную макушку издалека, то собирался закончить дело как можно скорее, но, услышав, как Глинда зачитывала малявке с бантом целую лекцию про «Рёмена Сукуну», заинтересовался и решил подслушать.       Вот тут-то челюсть Двуликого медленно, но уверенно поползла вниз. Гудвич за какие-то жалкие полдня сменила личину унылой зануды на диаметрально-противоположную, которая подозрительно напоминала Сукуне одного индивида, которого он отлично знал, и чей образ накрепко засел в памяти Бывшего Короля Проклятий... Нет, само собой, до оригинального Рёмена ей было, как до луны, однако зачатки кажущегося простым и понятным мировоззрения проросли в её нестабильном сознании и принялись подтачивать моральный компас Охотницы, заставляя её принимать решения, не слишком логичные даже для неё самой.       Потому-то, Сукуна и не удивился, когда рвущийся наружу энтузиазм переборол остатки здравого смысла, и женщина сорвалась на черноволосую девочку. Само её существо требовало воплотить подсознательные желания её души в жизнь.       Но даже глядя на то, как Глинда доказывает своё превосходство ни в чём не повинному подростку, Рёмен прекрасно осознавал, что избрать путь истины через насилие Охотница не сможет, ибо, имея все шансы убить желтоглазую девку и уйти от ответственности, она всё равно сдерживалась, пусть и неосознанно. Но долго так продолжаться не могло, и как только Двуликий заметил, что Глинда усилила напор Проявления, решил вмешаться.       Вся концентрация зеленоглазой была сосредоточена на девочке, она напрочь забыла про окружение, и, в связке с отсутствием нормального восстановления, это позволило Сукуне спокойно пройти Охотнице за спину и правильно придушить, надавив на сонные артерии. Как и ожидалось, сопротивления не было. Глинда едва успела понять, что происходит, прежде чем рухнуть без чувств.       Двуликий втянул ноздрями прохладный воздух, вырываясь из круговорота памяти. Он, по видимому, слишком долго простоял, запертый в своих мыслях, смотря сквозь помятую девочку-кошку. Почему ему вообще вздумалось её жалеть? Двуликий не знал, и всё же, это склизкое и неперевариваемое чувство скреблось в его мыслях, противно напоминая о себе всякий раз, когда в нём зарождалась злоба.       Что она из себя вообще представляла? Единственное, что помнил Сукуна - она была в составе разноцветной компании, первой выскочившей из падающего корабля. Беладонна - кажется, он где-то слышал её фамилию, когда-то ещё очень давно, когда мытарствовал по землям Мистраля. Ничего конкретного.       В соотношении с Глиндой она была невообразимо слаба, её растерянность и отсутствие какого-либо сопротивления действиям Охотницы подтверждали это. Гудвич воистину выбрала самую неподходящую цель... Девка, если что-то и поняла, то точно не сможет этим воспользоваться, а если и осмелится, непременно сгорит, встретившись с превосходящей силой.       Двуликий с иронией помыслил о Биконе, остальных академиях и Охотниках в целом. Команды, пары, коллективная работа. Именно так и действовали слабые. Сбивались в кучки, придумывали стратегии. Масла в огонь подливало то, что несколько достойных Охотников, о которых ему приходилось слышать, всегда работали в одиночку. Далеко ходить не нужно, тот же Кроу... Ему и подобным, уже давным-давно выстроившим собственную тактику, было банально проще работать, когда под ногами не путались непредвиденные элементы. Как бы Рёмен не презирал беззаботного алкоголика, силу Бранвена всё же пришлось признать, Охотник победил Двуликого в честном бою один на один, правда, с определёнными ограничениями со стороны Сукуны, но это было делом десятым.       Даже сам Озпин при первом их разговоре сообщил Бывшему Королю Проклятий о крайне низкой выживаемости выпускников как его, так и любой другой школы на Ремнанте. В таком тривиальном деле, как бездумное истребление безмозглых тварей, до преклонного возраста или хотя бы до четвёртого десятка дотягивали единицы, оперировавшие повышенным цинизмом или мощными Проявлениями. Директор невзначай пожаловался Сукуне о всеобщей немощности тех, кто, погрезив мечтами о мире, складывали свои жизни штабелями, идя по дороге, и без того выстланной трупами. Тогда-то Двуликий и понял, чем так заинтересовал седовласого конспиролога. Он умел сражаться и выходить с гордо поднятой головой из ситуаций, в которых другие бы просто сдохли, не успев моргнуть и глазом. Озпин зацепился за него, как за одну из немногочисленных соломинок, поставив очень многое на благосклонность Двуликого ко всеобщему делу. Конечно, к «защите невинных» Сукуна отнёсся с присущим ему скептицизмом, и концепция командной работы для него была столь же чужда, но предложение он всё равно принял. Что тут сказать? Драться он любил, любил рвать Гримм на части, и Рёмен точно не откажется провести некоторое количество времени среди «вундеркиндов» королевства и посмотреть на их «незаурядные» способности.       Но пока что, Двуликий был разочарован. Из всей разномастной шоблы малолеток, его заинтриговала лишь та мелюзга в красном, которая почему-то могла видеть проклятую энергию.       Что до стоявшей перед ним и не знавшей, куда себя деть под его внимательным взглядом черноволосой... Она боялась Глинды, это было очевидно. Но она не меньше боялась самого Двуликого. Готовая в любой момент податься в бегство, она выглядела хрупкой и жалкой. Но эта самая жалость и вызвала в Сукуне такую не свойственную ему разговорчивость, за которую он был готов проклясть себя, однако, остановился на мысли, что она объяснима. Девочка оказалась подневольной случайной мишенью. Ему необходимо было растолковать ей слова Глинды, так нечестно поступившей с той, кому не суждено их понять. Поэтому Сукуне было жаль фавна.       Кстати о последнем... У него промелькнула странная, никак не сочетающаяся с остальным мысль. Зачем она завязывала уши? Двуликий прошёлся глазами по макушке девушки, рассматривая, как одно из её двух отличительных черт торчало вверх, подрагивая и разворачиваясь в такт его движениям, а второе было до сих пор прижато куском чёрной ткани, ещё сохранившем первоначальную форму. Выглядело жутко неудобно...       Но вопрос изжил себя ровно с такой скоростью, с какой Рёмен вспомнил про основную причину, по которой в принципе оказался здесь. Ему всё ещё было необходимо вернуть пропажу адресату...       Он подобрался к Глинде, осторожно подхватил ту на руки и перекинул верхнюю часть тела Охотницы за плечо. Поудобнее устроив свои руки под ногами и поясницей Гудвич, Двуликий развернулся в сторону медпункта и зашагал прочь, более не обращая внимания на девушку-фавна, посчитав, что и так сказал ей достаточно. Если у неё хватит идиотизма принять позицию Глинды за истину... Что же, ему было абсолютно плевать.       Или всё таки не было? Проклятье! Отвратное чувство вновь его посетило. Сукуна остановился, поравнявшись со студенткой. Нужно было что-то сказать. Вызвать у неё отвращение. Чтобы точно срубить возникшее недопонимание на корню.       - Эй. - позвал Рёмен. Она встрепенулась и повернула свои большие янтарные глаза, что встретились с его собственными. - Если тебя это успокоит, ты бы всё равно не смогла ничего сделать. Не против неё. Для этого ты слишком слаба, и такого уровня ты вряд ли достигнешь. Сколько бы не старалась. Твоё поражение было определено с самого начала.       Сперва она удивилась, а затем последовал прерывистый вздох. Девочка опустила взгляд вниз, смотря себе под ноги. Двуликий заметил, как её губы начали мелко подрагивать, и моментное замешательство заставило его задержать на будто визуально уменьшившейся Беладонне взор чуть дольше, чем он рассчитывал. Она что, сейчас расплачется? Он же сказал ей чистую правду. Более того, она сама это прекрасно понимала, чай, не идиотка! Тогда почему Двуликого так покорёжило выражение на лице кошки, что сейчас всеми силами старалась держать эмоции в руках? Она сжала кулаки и застыла, не реагируя больше ни на что вокруг, а звериное ухо, оказавшееся на свободе, прижалось к склонённой голове так сильно, что складывалось впечатление, будто его вообще не было.       Сукуна отвернулся, более не в силах терпеть эту паршивую жалость, силящуюся пробраться и заполонить его мысли. Хватит на сегодня приключений. Двуликий, переступая широкими шагами валявшиеся обломки, принялся удаляться с места происшествия.       - Т-тогда... - донеслось из-за спины. Рёмен захотел тут же бросить всё и закричать. Когда же его оставят в покое?! Сколько можно!?       - Что!? - крикнул он, не в состоянии сдержать гнев, и упёрся яростным взором в фавна, которая смотрела на Двуликого с олицетворением отчаяния на лице.       Его выкрик остался без внимания. Она лишь глядела на него. Веки на распухших от сдерживаемых слёз глазах мелко дрожали.       - С-скажите, - она сглотнула, - Что нам... делать? Что мне делать?! - спросила девочка, заламывая руки. - Если мы настолько слабы. Если ничего не можем. Как нам отстоять то, во что мы верим? Что делать, если на нашем пути встанут такие как... она. Как вы. Как сражаться, если противник слишком силён?... - черноволосая опустила голову. - Или, будет легче просто встать на колени и позволить через себя пройти...       - Никогда! - даже сам того не ожидав, громко отрезал Двуликий, тут же одёрнув себя. Для него последний озвученный исход был неприемлемым. Просто сдаться и задрать лапы кверху? Ни за какие богатства мира он не примет этого!       Но вопрос в самом деле интересный. Что обычно делали немощные недоноски, когда сталкивались с непреодолимой силой? Сукуна задумался, что же ему ответить?       Конечно, правду. Но сперва...       - Даже не заикайся об этом. - он опасно сощурился. - Отказываясь от борьбы, ты не приносишь необходимую жертву. Капитуляция ничего не стоит. А сдавшись, даже не предприняв ни единой попытки, ты просто уйдёшь в пустоту никем... - реакцией на его слова были слегка поднятые в удивлении брови. Проигнорировав их, Двуликий продолжил. - Что касается твоего вопроса... - он видел, как в окантованных чёрными кругами глазах разгорелся огонёк надежды. Поддерживать его он не собирался. - Никак. По крайней мере, если ты сама не знаешь, чего хочешь. Победить можно кого угодно и как угодно. Главное - понять, что именно ты пытаешься этим доказать. В ином случае, любая драка - пустая трата времени. Сперва реши, что важно конкретно для тебя. А уж потом, думай, как за это сражаться. А если... - Рёмен плотно сжал губы, морально коря себя за то, что собирался сказать дальше. Ну, как минимум, он мог довольствоваться тем, что девка перестала трястись и, ранее обескураженная его отрицательным ответом, теперь глядела на Сукуну, ожидая, что он разовьёт мысль. - Чёрт бы тебя взял... - не выдержал её взгляда Рёмен и мысленно махнул рукой. В конце концов, она с этим неизбежно столкнётся. - Ладно, слушай. Если тебе кровь из носу необходимо победить, и если знаешь, что не справишься. Ищи таких же как ты. Слабых, которые поодиночке ничего из себя не представляют. Как можно больше. Раздели с ними идею. И вместе у вас появится шанс. - Двуликий нахмурился. - Как показывает практика, миллион комаров могут высосать досуха даже тигра, и неважно, насколько тот ловок и силён.       Он выдохнул, понадеявшись, что больше злободневных тем в бедовой голове этой женщины не возникнет, ибо на ещё один урок его нервов может и не хватить. Окончательно развернувшись и показав студентке затылок, он быстро пошёл в сторону академии.       - Спасибо... - тихо прилетело ему сзади. Благодарила она его за спасение от Глинды, или за данный совет, Сукуна не стал разбираться.       - Бывай. - коротко кивнул он, не поворачивая головы, и скрылся в ночном полумраке.       Путь до медблока академии не запомнился ему ничем. Слипавшиеся от недостатка сна глаза смотрели вперёд в пустоту, не вычленяя из проплывавшего мимо него пейзажа ничего определённого. Когда он подошёл к низкой четырёхэтажной постройке, чудом избежавшей незавидной участи соседних зданий, Глинда начала подавать признаки жизни. Её стон, приглушённый тканью пиджака на плече Двуликого, заставил его поторопиться, прошмыгнуть за двери и нажать кнопку вызова лифта. Сукуна не горел желанием объясняться и приводить Охотницу в чувство. Пускай это будет головной болью медсестры.       Подъём наверх окончился тихим писком системы оповещения, и створки лифта с шорохом разъехались, открывая вид на прихожую медпункта. В помещении стояла стойка регистрации и несколько кресел, располагавшихся вдоль небольшого коридора, что оканчивался двумя белыми дверями c широкими замутнёнными стёклами. Прошагав по светло-голубой плитке, Двуликий увидел, как за полуоткрытыми створками тень в белом халате шустро перемещалась из стороны в сторону, и слышался тихий шёпот остервенелых ругательств.       Как только он подошёл, шаги прекратились, и дверь резко распахнулась, чуть не попав по успевшему увернуться Сукуне.       - Нашёл?! - с порога выпалила взмыленная медсестра. Её серый хвост беспокойно прижимался к бедру, длинные уши стояли торчком, и сама она буквально вибрировала от читавшейся в её глазах злости.       - Как видишь. - ответил Двуликий, демонстрируя свою уже практически пришедшую в себя ношу. Глинда слабо брыкалась и царапала его ногтями, без особого успеха стараясь выбраться.       - Отлично. - процедила Сайго и с гневом посмотрела на Охотницу, параллельно с этим указывая Сукуне занести её вглубь комнаты. Лисица откинула занавес у одной из коек. - Клади её сюда. - после того, как Двуликий возложил Гудвич на скрипнувшую кушетку, медсестра принялась с ловкостью поправлять повязки. - Где ты её отыскал? - через плечо осведомилась она, выкидывая комок непригодных бинтов. - И почему она без сознания?       - У склона. Она напала на студентку. - буднично сказал он.       - Она... Что сделала?! - прервала своё занятие Сайго и ошарашенно уставилась на Рёмена.       Тот тезисно поведал ей о том, через что ему пришлось пройти в минувшие полчаса. Под конец рассказа доктор уже откровенно скалилась на Глинду и сжимала поручни больничной кровати так, что металл в нескольких местах пошёл вмятинами.       - Ну всё... - утробно прорычала лиса. - Ты иди, а я с ней разберусь.       - Она сможет легко выбраться если захочет. - покачал головой Двуликий. - Тебя одной может не хватить.       Она зловеще улыбнулась.       - Не переживай. Я эту шизоидную транквилизаторами накачаю. Так, что она неделю будет слюни пускать, как миленькая. - она выдохнула, успокаиваясь. - А ты иди. И чтобы я вас больше вместе не видела. Навоевались уже...       Двуликий пожал плечами и направился к выходу.       - И ты это... - сказала Сайго ему вслед. - Прости, что дёрнула посреди ночи. Ты не обязан был помогать. Поэтому, благодарю тебя. Гримм знает, что могло бы случиться.       - М. - издал Сукуна неопределённый звук и ушёл, размышляя о том, что каждый встречный сегодня с ним подозрительно вежлив. Это было непривычно, но, с другой стороны, не вызывало раздражения.       Вернувшись в апартаменты, Рёмен первым делом вырубил свиток наглухо, закрыл окна шторами и подпёр дверь одним из двух стоящих у маленькой парты стульев, а потом накрыл голову подушкой и провалился в, на удивление, приятный, без намёка на кошмары, сон.