Глава 6

— Глупый поступок. Жалость к этому отбросу будет стоить тебе жизни, — холодно произнес Сайто Хаджимэ, скрестив руки на груди. Химура Кеншин не дрогнул. Его взгляд оставался чистым, но в глубине глаз плескалась сталь непоколебимости. — Я твоего мнения не спрашивал. «Ничего не понимаю, но от этого зрелища дух захватывает, — Мисао Макимачи завороженно наблюдала за происходящим из-за приоткрытых раздвижных дверей. — Похоже, нам с Эйдзи лучше не соваться в этот водоворот». В этот момент полицейский резко открыл дверь до конца. Его движения были настолько быстрыми, что подслушивающие Эйдзи и Мисао не успели отреагировать. Потеряв опору, они рухнули на пол и беспомощно растянулись на татами. — Хватит прятаться, — сказал Сайто Хаджиме властным голосом. — Встаньте и смотрите. Только не отходите от меня далеко. Рыжеволосый мечник обернулся. Его взгляд лишь на мгновение скользнул по Мисао, лежащей на полу. В глазах мелькнула тень беспокойства, но он быстро вернул себе непроницаемое хладнокровие. — Мисао, — произнес он, удерживая прежний ровный тон, несмотря на кипящее в зале напряжение. — Твоя атака рукоятью сакабато в подбородок Сэнкаку… Разве настоящая техника меча не должна выполняться острой стороной? — серьезно спросил Шишио Макото, сидя на своем возвышении. — Да, — коротко ответил Химура Кеншин. Лидер мятежников усмехнулся, и в его глазах мелькнуло презрение. — Ты разочаровал меня, Химура, — произнёс он с ядовитым сарказмом. — До меня доходили слухи, что ты отрёкся от пути хитокири и влачишь жалкое существование бродяги. Я отказывался верить, но теперь вижу сам — против меня у тебя нет ни единого шанса. Терпеть не могу скучные бои. Комагата Юми бесшумно толкнула широкую раздвижную перегородку фусума. С глухим скрипом она отъехала в сторону, открывая потайной выход из зала. — До встречи в Киото, — бросил Шишио Макото, поднимаясь на ноги. — Приходи, когда вспомнишь, что значит быть настоящим хитокири. — Уходишь? — холодно процедил Химура Кеншин, не скрывая презрения. Небрежно отстегнув свою катану, Шишио Макото бросил её своему ученику. — Содзиро, развлеки нашего гостя. — Вы уверены? — переспросил тот, легко поймав меч в воздухе. — Да, — лидер мятежников развернулся и, увлекая за собой любовницу, решительно направился к выходу. Они начали спускаться по длинной лестнице, освещенной лишь тусклым мерцанием бумажных фонарей. С каждым шагом их силуэты растворялись в глубине коридоров, пока не исчезли окончательно. — Это он! — воскликнул Эйдзи Мисима, указывая на Содзиро. — Я узнал его! Это он похитил жрицу! Сайто Хаджимэ перевел взгляд на мальчишку, его лицо оставалось непроницаемым. — Что? — переспросил он, и его ледяной взгляд мгновенно устремился на улыбающегося юношу. — Рэй Хино была похищена! — вмешалась Мисао Макимачи. — Я пыталась догнать их, но он слишком быстрый. Это он, без сомнения! Сайто Хаджимэ не произнес ни слова. На его лице не отразилось ни единой эмоции, но профессиональный ум офицера полиции мгновенно просчитал тактическую обстановку. Шишио отступал, Соджиро блокировал зал, а где-то в глубине поместья удерживали заложницу. Как полицейский, Сайто действовал по своему главному закону Аку Соку Зан: преступление должно быть пресечено, а виновные — ликвидированы. — Химура, задержи его! — рявкнул Сайто Хаджимэ, уже на ходу выхватывая катану и бросаясь на поиски жрицы. — Вы двое, останьтесь здесь! Кеншин не стал спорить. Он перехватил свой сакабато и приготовился к схватке с Соджиро. Его глаза оставались холодными, как зимний лед, а ладонь крепче сжала рукоять клинка, готовая к сокрушительному выпаду.

***

Сайто Хаджимэ бесшумно и стремительно продвигался по лабиринту особняка. Его лицо оставалось маской хладнокровия, но взгляд хищника цепко фиксировал каждую деталь. Он тщательно проверял комнату за комнатой, двигаясь без лишней суеты, как натренированный ищейка Департамента полиции. В одном из дальних коридоров чуткий слух офицера полиции уловил едва различимый, прерывистый звук. Он замер, определил направление и резко отодвинул раздвижную перегородку фусума, заходя в темную комнату. Под ногами шуршали татами. Сквозь плотно задвинутые бумажные ширмы-сёдзи едва пробивались утренние лучи. Сайто осторожно двинулся вперед, и его взгляд сразу зацепился за растерзанный, смятый футон посреди помещения. На ткани виднелись капли свежей крови, а рядом в беспорядке валялись обрывки завязок от одежды жрицы. Как опытный следователь, полицейский мгновенно сопоставил эти зловещие улики и понял: этой ночью над беззащитной пленницей совершили жестокое насилие. Звук тихого, сдавленного плача доносился из-за ширмы в углу. Офицер решительно шагнул вперед и отодвинул её в сторону, готовый к любому зрелищу, но увиденное заставило его скулы хищно заостриться. На полу, сжавшись в комок, сидела Рэй Хино. Её запястья и лодыжки всё еще были намертво стянуты грубыми, врезавшимися в кожу веревками, которые полностью лишали её возможности пошевелиться. Она судорожно прижимала связанные колени к груди, её одежда была в беспорядке порвана, а на бледном лице запеклась кровь от разбитой губы. Жрица выглядела опустошенной, её первая невинность и священная чистота мико были безжалостно растоптаны этой ночью улыбающимся мечником. — Рэй, — негромко произнес Сайто, чтобы не напугать её еще сильнее. В его низком голосе не было жалости, но металл суровой решимости звенел отчетливо. Девушка вздрогнула и медленно подняла голову. В её фиалковых глазах, всегда полных гордости, сейчас застыли слезы, жгучая обида и глубокое отчаяние. — Сайто… — сорвалось с её искусанных губ. — Ты… пришел. Офицер полиции мгновенно опустился перед ней на одно колено. Достав короткий нож, он несколькими точными движениями перерезал врезавшиеся в тело веревки, освобождая её запястья и лодыжки. — Поднимайся, — твердо приказал полицейский, протягивая ей руку. Его янтарные глаза опасно сузились, а ладонь на гарде катаны сжалась с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Волк из Мибу почувствовал леденящую ярость: Соджиро совершил преступление, за которое полиция не берет под арест. За такое полагалась только смерть. — Мы уходим. Но сначала я заставлю этого сопляка кровью смыть то, что он сделал.