Глава 7

Сэта Соджиро взглянул на свой меч, покрытый осколками и глубокими трещинами, и уверенно сказал: — Похоже, эта схватка не выявила победителя. Я вынужден откланяться! Химура Кеншин, словно окаменев, стоял с потемневшим от ярости лицом, а перерубленный пополам клинок сакабато безжизненно замер в его руке. Мисао Макимачи, застыв позади, не могла отвести от него взгляда. Её сердце колотилось, а внутри всё сжималось от тревоги. Она потеряла дар речи, лишь беспомощно наблюдала за ним. В этот момент во внутренний двор особняка решительно вошёл Сайто Хаджимэ, а следом за ним — Рэй Хино. Она шла медленно, превозмогая боль, а её порванная одежда и запекшаяся кровь на губе сразу бросались в глаза. Кеншин мгновенно перевел взгляд на жрицу, и его глаза опасно сузились: одного вида измученной девушки хватило, чтобы мечник всё понял без слов. — Вы не сможете дальше сражаться между собой. Это ничья, — ледяным тоном произнес офицер полиции, пресекая дальнейшую схватку и заслоняя собой Рэй. — Рэй… вы пришли, — все так же мягко и беззаботно улыбнулся Соджиро. — Мы уходим! Жрица вздрогнула, ужас сковал её при виде его лица. Инстинктивно спрятавшись за широкой спиной полицейского, она судорожно вцепилась в его рукав. — Я не пойду с тобой, — прошептала она, дрожа всем телом. Юноша на мгновение замер. На его лице не отразилось ни капли разочарования или обиды — его ангельская, вежливая улыбка оставалась абсолютно неподвижной, а в темных глазах застыла леденящая душу пустота. — Рэй, запомни: вы моя, — произнес он с прежней безмятежностью, словно её слова были пустым звуком. — В следующий раз я приду за вами. — Не будь таким наглым, сопляк, — тихо, с пугающим спокойствием процедил Сайто Хаджимэ, и в его голосе сквозила неприкрытая угроза. Его пальцы мертвой хваткой сжали гарду катаны. — Я тебе этого не позволю. Сэта Соджиро, словно не обращая внимания на предостережение, резко развернулся и растворился в воздухе, мгновенно смешавшись с предрассветными тенями. Его уход был столь же внезапным, как и его появление, оставив после себя лишь ощущение недосказанности и нависшей угрозы. Химура Кеншин, все еще держа в руках перерубленный сакабато, медленно опустился на одно колено. Дыхание его было прерывистым, а взгляд устремлен в пустоту. Битва с Соджиро вымотала его не только физически, но и морально. Осознание того, что он не успел защитить Рэй от позора и насилия, жгло его изнутри. Мисао Макимачи встревоженно наблюдала за тяжело дышащим мечником, а Эйдзи, ослепленный жаждой мести, уже не сводил ненавидящего взгляда с лежащего неподалеку Сэнкаку. Офицер полиции хмуро оценил обстановку. Осторожно высвободив свой рукав из судорожной хватки Рэй, он аккуратно передал жрицу под опеку подошедшего Кеншина и застывшей рядом Мисао. — Присмотри за ней, Баттосай, — глухо бросил полицейский. Кеншин молча поднялся. Не говоря ни слова, он снял свое багряное хаори и бережно набросил его на плечи Рэй, скрывая от чужих глаз её порванную одежду и багровые следы на запястьях. Рэй судорожно запахнула плотную ткань, пряча лицо, а Мисао сразу же пересела поближе, бережно приобняв дрожащую девушку за плечи, чтобы та могла опереться на неё. Пока Баттосай занимался жрицей, Сайто Хаджимэ развернулся и уверенным шагом направился к противоположному краю двора, где неподвижно лежал поверженный гигант. Он планировал немедленно связать ценного свидетеля, но его замыслы были сорваны. Именно в этот момент Эйдзи Мисима резко рванулся вперед, схватил брошенный на земле меч одного из поверженных бандитов и замахнулся над телом Сэнкаку. Ярость закипела в груди мальчика, заставляя его нанести последний удар. — Он еще дышит… — прошептал Эйдзи, и лезвие блеснуло в воздухе, готовое обрушиться на врага. — Сдохни, Сэнкаку! Оказавшийся поблизости Сайто среагировал мгновенно. Сделав резкий выпад вперед, он перехватил клинок в самый момент удара. Его пальцы в плотной кожаной перчатке мертвой хваткой сомкнулись на лезвии меча у самого горла Сэнкаку, а ледяной голос оборвал замах ребенка: — Я не могу этого допустить. Мне еще многое нужно из него выбить. Офицер полиции резко выдернул оружие из рук ребенка, а затем грубо схватил мальчишку за шиворот и оттолкнул в сторону. — Эйдзи! — вскрикнула Мисао Макимачи, которая была вынуждена оставить Рэй и броситься к нему. — Не надо, бой уже закончен! — Я должен отомстить ему, не мешай! — Глупец, — отрезал Сайто Хаджимэ. — В эпоху Мэйдзи месть запрещена законом. От твоей руки он не умрёт, но виселица ему обеспечена. И перед смертью он ещё сполна насладится допросами в Департаменте. — Ваши законы и виселицы не остановят меня! Если я не отомщу, их души будут вечно скитаться, терзаемые болью и ненавистью. Их мучения не прекратятся, пока я не восстановлю справедливость! — Эйдзи, — спокойно произнес Химура Кеншин, бережно сжав его ладонь. — Мёртвым месть не нужна. Лишь живые жаждут её, чтобы унять свою боль. Запятнав кровью свои юные руки, ты никому не принесёшь счастья. Ты вырастешь, твое тело станет сильнее, но главное — ты повзрослеешь. И когда это случится, ни в коем случае не уподобляйся банде Шишио. Слышишь меня? Не становись таким же, как те местные жители, что боялись и пальцем пошевелить. Возьми пример со своего старшего брата, который заботился о тебе до конца. Стань счастливым, вот что я тебе скажу! Слезы ручьем хлынули из глаз мальчика. Меч уже был забран Сайто, и Эйдзи просто закрыл лицо руками. Он плакал навзрыд, не сдерживая эмоций, словно из него наконец вырывался весь накопленный ужас и отчаяние. — Вот, возьми, — сказала Мисао, подходя ближе к плачущему ребенку и протягивая ему свой носовой платок. Мальчик замер, глядя на её руку. Он не сразу понял, что происходит. Его глаза были полны боли, но в них мелькнула искра надежды. Он осторожно взял платок, хотя его пальцы всё ещё крупно дрожали. — Спасибо, — прошептал он, крепко зажав ткань в ладони и утирая слёзы.

***

Вскоре прибывший отряд полиции арестовал уцелевших бандитов и под конвоем отправил их в тюрьму. Местные жители были вне себя от радости и вздохнули с облегчением, наконец-то избавившись от угрозы. — Теперь деревня Сингэцу сможет восстановиться, — тихо сказал Химура Кеншин, стоя на краю обрыва и глядя на уходящие повозки с арестантами. — Они радуются так, будто это их личная заслуга! — возмутилась Мисао Макимачи. — Это несправедливо! — Три проблемы разом решились, а они уже празднуют. Теперь каждый из нас в курсе, что люди в этой деревне сплошь и рядом с гнильцой, — с привычным цинизмом заметил Сайто Хаджимэ. — Им еще долго придется отмывать свои трусливые души. Мисао Макимати, не отрывая подозрительного взгляда от офицера полиции, тихо прошептала на ухо Кеншину: — Он точно полицейский? Крайне неприятный тип! — Мои дела ждать не будут, — Сайто Хаджимэ развернулся спиной, бросив короткий взгляд в сторону железнодорожной станции. — Удачи, Сайто, — отозвался Химура Кеншин. — Но ответь на один вопрос. Что делать с Эйдзи и Рэй? В Киото начинается бойня. — Я отправлю их в столицу, — равнодушно бросил Сайто. — Сначала нужно ликвидировать Шишио. Пацану и жрице там будет безопаснее. Токио о них позаботится. — Токио? — Мисао удивленно округлила глаза. — Имя моей жены, — отрезал Сайто Хаджимэ, даже не обернувшись. — Жена?.. — на губах Кэнсина появилась едва заметная улыбка. Он знал о её существовании, но этот контраст каждый раз заставлял его внутренне содрогнуться. — Надо же. Трудно представить, что у Волка из Мибу есть мирный тыл. — Избавь меня от своей дешевой сентиментальности, Баттосай, — Сайто даже не повернул головы, его голос оставался ровным. Офицер полиции перевел тяжелый, оценивающий взгляд на Рэй. Жрица стояла в стороне, до предела натянув на плечи багряное хаори Кеншина. Она пыталась стать как можно незаметнее, пальцы судорожно рвали ткань, а в застывших глазах читался панический страх перед любыми мужчинами. Сайто не сделал ни шага навстречу. Он не умел сопереживать и считал чужие травмы лишь помехой в работе. Его оценка ситуации была исключительно трезвой и абсолютно точной: — Эйдзи. И ты, жрица. Живо на ближайший поезд. Вы здесь только путаетесь под ногами.