Часть 2

В окопе сидели четвёртый день. Когда впервые началась стрельба, Корнелио свернулся калачиком на дне и прижал к себе автомат, будто язычник — какой-то священный предмет. Конечно, стрелять его заставили. Что-то ударилось о шлем, потом визгнуло под ухом. Корнелио целился в колючий кустарник, палил по нему, словно он, бедняга, был злейшим врагов севаррской армии. Позже наступило затишье, и вместе с ним и прохлада южного вечера. Разговоры шли в основном о бабах, спорте, политике. «Была у меня одна… Когда встречаться начали, в ней килограмм сто было. Ну я ей это самое, самооценку давай повышать, она похудела, в себя поверила. А потом решила, что большего достойна, хвостом мотнула и умотала. Нельзя бабам доверять, нельзя». «…по борьбе — первое место в десятом году! Ну, оно и понятно. С ним грамотный тренер работал». «Да знаю я, как оно у них происходит! На неудобного кандидата всегда статья найдётся! Демократия, отец ей козёл!» «Марианна — стерва жадная, похлеще моей бывшей». «Что они пять лет назад обещали? Завод открыть! А говно там и ныне плавает, нет вам завода!» Интеллигентная натура Корнелио обжигалась при столкновении с «полуграмотной деревенщиной» — так он сам окрестил своих окопных товарищей, которые, увы, мало что смыслили в гуманитарных науках и науках вообще. Впрочем, Корнелио при нынешних обстоятельствах едва ли нашёл в себе силы на беседы «о высоком». Хотелось апельсинового джема, свежего, пахнущего кондиционером белья, хотелось, наконец, потискать соседскую кошку… Кормили солдат не так, чтобы плохо, но явно хуже, чем они могли бы поесть дома. — А вы знаете, — донёсся тут голос здоровяка-Леона. — Здесь ведь эти, каракурты водятся. Опасны для человека. — Доктор предупреждал. У него сыворотка есть, — неуверенно пробормотал Корнелио. — Ну есть и есть. — Леон пожал внушительными плечами. — А вдруг ввести не успеют? Летальные случаи были. Вон, Железного спроси. «Железным» звали медбрата, Валентино Иррато. — А чего Железного-то? — пробурчал он, услышав позывной. — На моей практике не было, чтоб военных кусали. Вы этих пауков не трогайте, вот и всё. Они вам не собаки, чтоб первыми нападать. Корнелио занервничал. Помимо пауков тут наверняка хватает ядовитых и просто опасных гадов. Он вдруг вздрогнул, широко раскрыл глаза, почувствовал, как ползут мурашки по спине. Только бы не змеи! А ведь их на Юге предостаточно, да что там на Юге — и в его родных краях недостатка в ползучих тварях не было. В школьные годы Корнелио состоял в скаутской организации. Однажды всех их, как обычно, повели на природу, на военно-патриотическую игру, которую Корнелио так ненавидел. Был он тогда весьма толстым, неуклюжим, а, что самое страшное — нытиком, раздражающим всю команду. Он жаловался на жару, на насекомых, на камешки в ботинках, и всё это до тех пор, пока руководитель не рявкнул: «Ещё одно слово, и жрать будешь землю, толстяк». В какой-то момент Корнелио, изрядно запыхавшийся, отстал от группы. Остальные мальчики уже скрылись за деревьями, он же остановился у сосны, чтобы перевести дух. Тут из леса донёсся грубый возглас: «Толстяк! Толстяка потеряли!», а далее — всеобщий смех. Кажется, руководитель смеялся тоже… Корнелио, смахнув слёзы, быстрым шагом направился к ребятам, но вдруг запнулся о камень и полетел лицом вниз. Прямо перед носом проползла змея — чёрная, блестящая, с жёлтыми «ушками». У Корнелио потемнело в глазах, он, всё также лёжа, заорал во всю глотку, затем вскочил, снова упал и тут же зарыдал. «Змея! Змея!» — орал он, указывая на кусты. Подоспевший руководитель тряс его за плечи, спрашивал: «Какая? Как выглядела?» Корнелио сбивчиво описал. Руководитель, будто издеваясь, уточнял: «Жёлтое пятно на голове? Ты уверен?» Затем он достал телефон, показал фотографию точно такой же змеи. «Укусила тебя? Ну?» «Н-нет», — промямлил Корнелио, шмыгая носом. Руководитель расхохотался, взъерошил его волосы, сказал: «Ну ты даёшь! Я тебе, дураку, не рассказывал про виды змей? Ужа он испугался, ну дела!» — Леон, — обратился Корнелио к товарищу. — А ты змей тут видел? — Я здесь не дольше, чем ты, — ответил здоровяк грубовато. — Но что есть они — очевидно. Другой боец, остроносый парень с веснушками, заявил: — Нет тут змей! Их же шум отпугивает. Переползли поди туда, где спокойнее. «Жаль, я не переполз», — вздохнул Корнелио. Вечером кто-то нашёл в окопе дохлую крысу. Командир пошутил, что крысу надо бы вскрыть и поглядеть, нет ли внутри луэрсинкой взрывчатки, потом всё тем же беззаботно-весёлым тоном рассказал реальный случай. — Это как раз в Леру` было. Подошёл к нам мальчишка, плачет, говорит, есть хочет. Про брата ещё что-то, болеет у него брат. Ну, мы ему дали кое-чего, я из своего пайка печенье сунул. Вроде ушёл. Возвращается потом, благодарит, молитвы какие-то бормочет… Игрушку нам даёт. Собачка это плюшевая была. Я тогда дурак был, не понял сразу, что к чему. Поставил собачку на подоконник да и забыл. А потом ка-ак началось! Шандарахнули по дому — будь здоров! — Я тоже про эту хитрость слышал, — подал голос Железный. — Мы таких гражданских «кукушками» называли. — Во-во! — подтвердил командир. — Кукушки самые настоящие! Спустя неделю Корнелио немного успокоился насчёт змей — потому что появились поводы для беспокойства более серьёзные. Болела поясница и колени, мучила бессонница, появился кожный зуд. Жара теперь не спадала даже ночью, а воду приходилось экономить, потому как подвозили её — как и еду — по установленному графику. Поговаривали ещё, что луэрсинцы отравляют колодцы и источники… Леон протёр лоб платком, облизнул пересохшие губы. — Дроны, — протянул он задумчиво. — Штука опасная, конечно. Но ты знаешь, какой секрет есть? Надо их гранатомётом сбивать. Берёшь гранатомёт и как дубинкой — бам, бам! И всё, дрон падает, как сломанная игрушка. Корнелио чувствовал, что над ним пытаются жестоко пошутить. Философы, может, плохо разбираются в теории детонационных волн, но дубинку от гранатомёта отличить умеют. — Можно и рукой дрон хватать, только у меня запасных рук нет, — проворчал Корнелио. — А вот кто-то головой дроны сбивает, — криво улыбнулся Железный. — И ничего, на месте голова. — Слыхал, Профессор? Лоб у тебя и без шлема каменный, хоть орехи колоть, хоть дрон сбивать! «Профессор» — так звучал позывной Корнелио. — Спасибо, но моя голова для другого послужит, — пробубнил он, притворившись, что соскребает грязь с автомата. Шутки над его гуманитарным образованием начались ещё в Леру. Корнелио чувствовал, будто вернулся в школу, к своим жестоким одноклассникам. Конечно, здесь его не дразнили «толстяком», не закидывали яблочными огрызками и комками бумаги, но всё равно был он изгоем, дворовым щенком среди породистых вышколенных псов. А ведь верил, что высшее образование позволит возвыситься над «сбродом»! Увы, невежество вновь торжествовало над светом разума, и больше того — провозгласило «разумом» себя. Неправильно — сидеть в библиотеке за тяжёлыми фолиантами. Правильно — сражаться «за родину» под лучами чужого солнца. *** В 2013 Луэрсинская Республика провела выборы президента. Победителем вышел Жан де Фюнес, представитель партии «Новая заря». Известен он был в частности своими грозными обещаниями, касавшимися сепаратизма — «размазать гадину по стенке», «поставить всех под пулемёт». Речь шла о национальных меньшинствах, проживающих в Северной Луэрсии. Эти «меньшинства» с семидесятых годов прошлого века боролись за независимость, не гнушаясь радикальными методами. Временами наступали «перерывы на мир» — спасибо государственным войскам и полиции — а временами пламя вспыхивало снова, захватывало города и посёлки. Севаррское Королевство пристально следило за происходящим в соседней стране, по слухам, даже спонсировало террористов (хотя невинные глаза премьер-министра причастность к преступлениям отрицали). Точкой кипения стал момент, когда в Паньèре, столице Луэрсинской Республики, некто совершил покушение на севаррского политика Доминико Франко. Последний был активным борцом за национальные права, но при этом резко осуждал терроризм и полагал, что борьба должна быть «честной». Видимо, у официальных властей представления о честности были свои. Подозреваемого то ли не поймали, то ли поймали и отпустили. В любом случае, Север восстал. Начались нападения как на луэрсинских политиков, так и на простых граждан, которые как-либо выражали поддержку действующему правительству. Доминико Франко вместе с семьёй укрылся в Севаррском Королевстве, откуда призывал повстанцев «не бросать оружие и ждать помощи». Помощь действительно пришла: девятого сентября 2015 года Севррское Королевство ввело войска на территорию Северной Луэрсии. Завершилась эта война печально: спустя три года армия нападавших отступила, все ранее завоёванные пункты перешли под контроль луэрсинцев. Доминико Франко изменил своим пацифистским принципам, бывших террористов нарёк «партизанами», а когда «партизаны» устроили один-второй-третий теракт — культурно промолчал. Захват гражданского самолёта, взрывы в метро, поджоги, стрельба в общественных местах… Реваншисты становились всё злее, а правительство всё крепче сжимало пальцы на горле Севера. Накануне второй войны случилась трагедия, потрясшая весь мир: террористы, называвшие себя «Батальоном Святой Беатрис» захватили больницу в Леру. Всех не-луэрсинцев отпустили спустя три дня. Тех же, кто относился к нации угнетателей, ждала смерть. Позиция Севаррского Королевства была такова: теракт устроили сами луэрсинцы, чтобы обвинить потом севаррцев. Да и самолёт угнали они же, и метро взорвали. «Мы не воюем с женщинами и детьми», — говорил азрáфти Луис Фальконе. И он же потом — «Мы наносим удары только по военным объектам». Корнелио, разумеется, интересовался политикой, давно сложилось у него мнение по поводу сепаратистов из Северной Луэрсии. «Пусть сами решают свои проблемы. Мы уже один раз вмешались, и что получили? Второй раз на те же грабли наступим? Да и беженцев у себя принимать — дело дряное! О своём народе пусть позаботятся, а то льготы направо и налево раздают. Тут вам не благотворительный фонд!» Солнце ушло на покой. Черноту неба разрезали рыжие вспышки ракет. Наверное, в ближайшем городе воет сирена, и кто-то ночует в бомбоубежище… Но и там, в подвале, всяко лучше, чем в грязном окопе рядом с дохлыми крысами. Корнелио то и дело бросал опасливый взгляд в сторону рощицы, которая растянулась наискосок от их окопа. Оттуда прежде не доносилось выстрелов, но создавалось стойкой впечатление, будто кто-то наблюдает за солдатами из-за деревьев. Или он просто сходит с ума? Вот бы стать психом, в самом деле! Тогда отправят домой, к тёплой постели и свежему белью. Отец с матерью сейчас сидят перед телевизором, слушают о блистательных победах севаррской армии, об отваге и мужестве освободителей. Красивые женщины-ведущие восторженно отзываются о «настоящих мужчинах», которые жертвуют собой во имя Родины. Когда привезут гроб — они восхищаться не будут. Да и плакать — вряд ли. Знаешь ли ты, папа, или ты, мама, из чего рождается отвага? Из страха смерти. Ты должен убить, иначе убьют тебя. Вот и всё. Когда идёшь в атаку, тебя не беспокоит судьба Родины, не беспокоит кучка сепаратистов, тебя беспокоит одно — выживание. Ноги сделаются быстрее, зрение острее, мускулы нальются силой, чтобы спасти хрупкую машину организма. Умереть за Родину — дело плёвое. Попробуй выжить, чтобы на Родину вернуться.