I. Преодолевая себя

      Снова входить в Шойканову рощу было тяжело, будто разум забывал о том, что уже побывал там. Каждый раз Крисания сжимала медальон, как в первый, шепча едва слышную молитву - у неё не хватало смелости заговорить громче в этом проклятом месте, где от каждого клочка земли веяло смертью. Длинные ветки цепляли её платье, но обитатели башни и её пределов не решались приблизиться, ощущая защиту, составленную своим Повелителем, а также светлую силу, больно обжигавшую при попытках протянуть вслед костлявые руки. Она шла, будто нежный цветок астры меж колючего лесного кустарника - белое платье ярко выделялось на фоне мрачной каменистой земли и темных деревьев, а точёная фигура казалась неуместной рядом с массивной башней.       Протянув руки к двери, она было хотела постучаться, но дверь распахнулась, открывая прохладное нутро башни, откуда, вопреки летней жаре, ударил поток холодного воздуха, моментально заставивший зубы задрожать. И снова Рейстлин издевался над ней, показательно отказываясь встречать гостью, вместо этого позволив жрице самой добраться до своего кабинета. Неисправимый, жестокий - какими только качествами Крисания ни наградила его, пока не нашла в своём сердце смирение. Примерно на половине лестницы. А кабинет Маджере был высоко, где-то на верхних этажах...       - Как жаль, что нам нельзя справиться без светлой жрицы. - Вздохнул Даламар, задвигаясь поглубже в кресло.       На этот раз ему было не просто позволено, а приказано тоже присутствовать во время диалога, в честь чего в кабинете к камину теперь были придвинуты три кресла. В комнате было тепло, почти жарко, и тёмный эльф с небольшим сожалением подумал о том, что в скором походе им троим придётся ютиться у одного костра. Он был готов к этому и уже проходил через подобное, но за время жизни в Палантасской башне так привык к теплу, что уже заранее немного скучал.       Однако, каждый раз думая об этом, Даламар одёргивал себя. Они же не просто погулять выбираются. Великая цель, которую его шалафи преследовал, стоила гораздо больше, чем небольшие походные неудобства. Только бы он ещё справился, когда они с Крисанией пройдут врата. Там верного ученика, готового отдать хоть все свои силы учителю, уже не будет, и он ничем не сможет помочь. Даламар украдкой взглянул на Рейстлина, который сосредоточенно прислушивался к шагам на лестнице, и сердце эльфа вновь болезненно сжалось. Он поспешно прикрыл глаза, понимая, что если задержит взгляд ещё немного, то снова попытается отговорить шалафи от этого похода, при любом исходе которого ученик останется один в лабиринтах Замана, перед запертыми Вратами. Поверить в победу Рейстлина над Всебесцветной Госпожой он ещё мог, но представить, что новый бог действительно после этого снизойдёт до своего адепта, появившегося ещё при земной жизни, так до сих пор и не смог. У шалафи тогда будет слишком много дел. И если сейчас, нагруженный ими, он частенько забывает даже поесть, вынуждая организм расходовать накопленный запас, то вспоминать об эльфе ему точно станет некогда.       Тяжёлый вздох был заглушен поскрипыванием открывающейся двери, в которую вошёл светлый, будто посеребрённый Белой Луной, силуэт.       - Здравствуйте. - Крисания замерла на пороге, рассматривая силуэты магов. В мягкой полутьме с такого расстояния, да ещё и смотря против света камина, она плохо их видела, но даже так ей были видны произошедшие изменения, насчёт которых ей бы хотелось ошибаться. - Зачем ты позвал меня, Рейстлин?       - Думаю, ответ ты знаешь сама, помня наш разговор годичной давности. Проходи, садись. - Маджере указал ей на стоящее возле камина кресло.       Жар с улицы не проходил сквозь многотонные камни Башни, но холод внутри разгоняло резвое пламя, пожирающее дрова с тихим треском. Вблизи Рейстлин показался жрице ещё толще, чем был прошлой зимой, когда они виделись в последний раз. Или так оно и было, а в воздухе было слышно его тяжёлое дыхание. Он всегда дышал хрипло, от кашля ли, или же сейчас - от изобильного веса, который всё равно выглядел на маге с достоинством, которое и не снилось толстым служителям из Палантаса, могущим вызвать лишь смех своей одышкой. Маг же даже сейчас давил своей фигурой, немного надменным взглядом и довольной улыбкой, играющей на губах.       - Скажи мне, Посвященная, тебе ведь тоже это снилось? - Мягкий вкрадчивый голос пробрался ей в голову, оборачиваясь внутри, словно ленивая змея, вокруг того, что они оба знали. Да, Крисании уже полгода снилась Бездна. Бескрайняя тьма, которая казалась куда опаснее, чем сидящий напротив людоед. - Ты тоже чувствуешь, что конец грядет, и совсем скоро всё изменится. Если ничего не изменить.       Хриплый голос улыбнулся, а жрица сглотнула. Она давно поняла, что именно имел в виду Рейстлин под изменениями.       - Мне бы сперва хотелось знать, какие изменения произошли в твоём плане за это время. - Сдержанно ответила она. - Насколько я помню, тебе не нужен был второй тёмный маг.       Присутствие Даламара необъяснимо настораживало жрицу. Возможно, дело было в том, что на его руках была кровь прошлого главы Конклава и могущественного белого мага. А может, в его однозначной враждебности из-за оплошности жрицы зимой, которая чуть не привела к трагедии. Конечно, преданный своему шалафи почти до безумия эльф не тронул бы её даже самым слабым заклинанием, повинуясь приказу, но довериться ему достаточно, чтобы назвать своим соратником на опасном пути, она не могла. Если к Рейстлину она по-прежнему испытывала сострадание и некоторую симпатию, пусть и лишённую влюблённости, то его ученик мог восхитить её лишь своей верностью.       Рейстлин чуть задержал дыхание, предаваясь неприятным воспоминаниям. И выдохнул, будто ныряя в ледяную прорубь:       - Я побывал в Истаре.       Заметив выражение лица Крисании, он устало улыбнулся, подкупая её доверие, и тихо поведал:       - У меня была возможность на личном опыте убедиться в некоторых пробелах своего плана. - Почему-то его голос прозвучал при этих словах надломленно, а молчавший в кресле Даламар опустил глаза вниз. - Культурные различия и мой нынешний вид не позволят воплотить план в прошлом его виде. От проблем я избавился и решил некоторые вопросы, но моё проклятие портит всё своим наличием.       Он не стал уточнять, какие именно вопросы были решены, но по его голосу можно было догадаться, что это связано с его давней проблемой, ныне навсегда замолчавшей. О Фистандантилусе Крисания знала недавно, прочитав за время весны и лета множество книг о тех временах в библиотеках Палантаса. Даже Астинус был вынужден пустить жрицу к себе, пусть многого она не добилась.       - Как ты понимаешь, мне будет необходим кто-то, кто сыграет роль Фистандантилуса. - Рейстлин тихо припечатал открывшего было рот ученика тяжелым взглядом и продолжил. - Я не хочу и не могу сейчас поддаться течению истории прошлого и взять его имя после гибели, чтобы вести войска. Мне противит эта идея, более того, я уверен, что в нынешнем плане есть куда больше шансов изменить прошлое из-за не учтённых переменных, одной из которых буду я. Есть и ещё кое-что. Даламар, покажи Посвященной артефакт.       Даламар достал из-за кресла длинный свёрток из плотной ткани и положил его на низкий столик между креслами. Развязав в нескольких местах стягивавшие его верёвки, эльф принялся осторожно разворачивать ткань. Крисания опасливо подалась вперёд, будто в свёртке была одинаково опасная и красивая змея, которой можно было любоваться, но при этом быть готовым в любой момент отпрянуть, спасаясь от броска.       - Этот скипетр нужен для путешествия. - Снимая последний слой ткани, негромко сказал Даламар.       В свете камина драгоценные камни, которыми скипетр был густо усажен, как кисть виноградом, разом вспыхнули, отражая свет, и в комнате будто стало немного теплее. Рыжие отблески играли на гранях бриллиантов, слезами стекали с них на золото, делая его почти красным, и растекались по всей поверхности.       - Он может переносить во времени с точностью до дня, что очень редко и нам подходит. Я смог забрать его из Вайретской башни некоторое время назад. - Даламар улыбнулся воспоминанию о том, как после окончания спячки шалафи, когда тот и отдал поручение, он смог войти в Башню практически беспрепятственно. Ладонна к тому моменту уже покинула ложу, но не прошло достаточно времени, чтобы Конклав восстановился после потери двух сильнейших магов из тех, что были в их распоряжении. Так что, когда тёмный эльф потребовал отдать ему один-единственный жезл в обмен на клятву больше не появляться в этих стенах, с неохотой, но маги всё-таки согласились. - Но он рассчитан лишь на одного человека.       А это было причиной, по которой Конклав всё-таки решил рискнуть, упуская столь ценный артефакт. Про уже свершившееся путешествие обоих магов в прошлое и успешное возвращение они не знали до сих пор и полагали, что жезл, даже если и перенесёт одного Рейстлина, то на Крисанию его уже не хватит, и Врата так и останутся запечатанными, а антропофаг сгинет во времени.       - Но как он нам поможет, если может перенести одного, а нас трое? - Недоверчиво спросила Крисания.       - Посвященная... - Рейстлин смерил её надменным взглядом, от которого захотелось поёжиться. - Этот посох - крайний случай. Если кто-то из нас не выживет, то наверняка это буду я. Возможно, выживешь ты, или же мой ученик, который попытается закрыть Врата при таком исходе и будет не способен перенестись обратно из-за потраченных сил. Тебе стоит помолиться своему богу, чтобы артефакт вообще нам не пригодился.       "Не говоря о том, что он единственный в своем роде, и сейчас воспроизвести такой же невозможно" - пронеслось в его голове, но маг не стал это озвучивать. Хотелось надеяться, что жезл не будет использован.       - Если наша задумка удастся, то мы с тобой попадем обратно в будущее, когда выйдем из Бездны, поскольку течение истории само починит образовавшуюся из-за этого временную ошибку. Даламару придется добираться самостоятельно. - Ученик при этом встрепенулся, и длинные его уши шевельнулись, на секунду прижавшись к голове. - Но надеяться раньше времени не стоит. Не растеряй свою веру, Крисания, она единственное, что может нам помочь. Никто, кроме тебя, не справится с этим, и даже моя магия будет бесполезна.       Маджере определённо польстил жрице - сгодилась бы любая из них, достаточно истово верующая, чтобы не испугаться и справиться с болью. Но конкретно эта столько раз проходила к нему сама, что уже давно влипла в эти сети. Рейстлин даже не пытался - Крисания сама придумала себе оправдание его поступкам и свою высшую цель, видимо, решив, что она сумеет изменить его за время путешествия и сделать второй версией Паладайна. Он же не собирался её разубеждать.       - Я буду молиться о том, чтобы мы, все трое, смогли вернуться в твой кабинет. - Пообещала Крисания и прикрыла скипетр тканью. Уж очень сильно блеск камней бил по глазам. - Сколько мы будем в пути? И не стоит ли нам позвать твоего брата? Если на нас нападут, когда вы с Даламаром оба будете ослаблены после перемещения…       Хмурый взгляд мага прервал её. Слышать о Карамоне Рейстлин очевидно не желал.       - Всё просчитано так, чтобы нам не пришлось оказаться в такой ситуации. - Ответил Даламар за шалафи. - Мы окажется на руинах Истара, когда море ещё не поднимется, а всё живое будет слишком бояться приближаться. Нам с учителем понадобится время, чтобы восстановить свои силы, и, скорее всего, несколько дней мы проведём там для безопасности. А после уже можно будет выдвинуться в путь. Нам придётся добираться пешим способом, чтобы шалафи сберёг максимум своих сил перед переходом в Бездну. - Едва заметно голос эльфа дрогнул. - Да и точных координат врат мы не знаем, чтобы я мог перенести всех сразу. Так что тебе, Посвящённая, придётся немного привыкнуть к походной жизни со всеми её ограничениями. Но, мы, хотя бы, не зимой отправимся. - С усмешкой добавил Даламар.       - То, что я росла в состоятельной семье, не означает, что я растаю под первым же дождём. - Губы жрицы сжались в тонкую линию.       - Конечно-конечно. - Даламар поспешил убрать язвительность из голоса, ощутив укол взглядом учителя. - Я всего лишь хотел тебе объяснить, что путь тоже может стать испытанием и было бы справедливо предупредить тебя об этом, раз мы не враги.       - С остальными деталями я ознакомлю тебя чуть позже, но, думаю, ты и сама знаешь, что нас ожидает. - Рейстлин и сам не удержался от лёгкой подколки - он уже был у Астинуса на днях, и тот упоминал жрицу, приходившую к нему не единожды. - На моём столе лежат три книги, возьми их и ознакомься, несколько дней тебе для этого хватит. Там важные исторические и культурные подробности, которые могут сыграть свою роль. У Астинуса этих трудов в открытом доступе нет, поэтому ты почерпнёшь много нового из них. Вернёшь при следующем визите.       Который должен был состояться совсем скоро - приготовления невольных союзников шли полным ходом, и всё уже было готово, а око дракона, сохранённое на всякий случай, отягощало внутренний карман мантии, вшитое в ткань намертво до спокойного момента. Рейстлин не был уверен, что оно ему понадобится, но рисковать не собирался.       - Не заставлю вас долго ждать.       Крисания осторожно коснулась верхней книги, немного опасаясь, что маги могли наложить на них заклятие, и очнулась бы жрица уже в прошлом, чтобы точно не смогла помешать плану. Но ничего не произошло. Кожаные переплёты ей ничего не сделали, а Даламар усмехнулся так, будто сумел прочесть её мысли, словно недоверчивость жрицы его веселила. Вспыхнув, Крисания забрала книги и перевязала лежащей рядом бечёвкой.       - Тогда не буду больше занимать ваше время, любезнейшие маги. - Всё-таки, голос выдал её недовольство и жрица, не оборачиваясь, вышла из кабинета.       - И всё-таки, меня беспокоит то, что она может учинить в походе. - После недолгого молчания протянул Даламар.       Вопрос о том, как они будут справляться с жрицей, взращённой как нежный комнатный цветок, когда из удобств будут лишь земля да костёр, если не будет дождя, поднимался не раз. Крисания, верная своей миссии, сейчас явно была готова терпеть лишения, как истинный мученик, но никто не знал, чем обернётся эта готовность в реальности. Ученик даже предлагал усыпить Посвящённую на время пути и разбудить ото сна уже перед самими Вратами, но это было слишком рискованно, ведь было неизвестно, не разгневается ли тогда гордая девушка на такое обращение с ней и не откажет ли в помощи в самый ответственный момент.       Даламар потянулся в мягком кресле и выбрался из его глубины прямо в поток тёплого света, выбивающегося из камина. Рейстлин тоже завозился в своём кресле, и ученик поспешил подать ему руки, помогая подняться. Тот кивнул, с усилием встав, и хмыкнул:       - В последнее время я недалеко от неё ушёл. В любом случае, от своих идеалов она не откажется, но может изрядно попортить нам нервы, так что держи себя в руках, ученик. Нам предстоит слушать её минимум два месяца, если судить по историческим справкам.       Антропофаг устало потёр лицо и одёрнул сбившуюся мантию. Да уж, ему точно за время пути предстоит недюжинное испытание - пусть Рейстлин и старался питаться чуть меньше, чтобы привести вес в норму, но хорошая жизнь начинала сказываться на его желаниях и привычках к обильному и постоянному питанию. И, если он был готов бороться с собой, то вот ученик мог что-то снова выкинуть, если бы увидел голодающего учителя.       Но проблемы стоило решать по мере их поступления, и Рейстлин устало вздохнул. - Пойдем, проверим ещё раз основу портала и расчеты координат.

***

      А в Истаре вечер начинался быстрее. Тёплая погода в начале осени совершенно не спасала от промозглых сумерек, отчего Крисания плотнее закуталась в меховой плащ - хорошо, что она взяла его с собой, не понадеявшись на лето. Тёмные глаза её быстро привыкли к лёгким сумеркам, как и глаза выдохшегося людоеда. А вот Даламар едва не влетел носом в остатки колонны, остановленный шалафи с помощью перехвата за шиворот. Пламя уже погасло, но до прихода воды было ещё два дня - остатки выживших спешно покидали засыпанные пеплом руины.       - Кто-то говорил, что мы сможем использовать последние очаги пламени для обогрева ночью. - Теперь настала пора Крисании язвительно усмехнуться, наблюдая, как Даламар, тоже наконец привыкший к сгущающейся темноте, карабкается на груду обломков, чтобы сориентироваться.       - Оказалось, что всё, что могло гореть, уже прогорело. - Тот пожал плечами, будто не чувствовал холода, хотя наверху поднимавшийся ветер был силён настолько, что эльфу приходилось прикладывать усилия, чтобы его не сбило резкими порывами. - Вода будет подниматься из трещины в той части города. - Он махнул рукой на запад от них, всматриваясь в чёрный разлом. На том месте осталась лишь пыль. - Завтра за день нам нужно пройти к тому месту, где раньше была окраина города, чтобы следующим утром уже окончательно покинуть это место. За эти две ночи без огня с нами ничего не случится, Посвящённая. - Добавил он, аккуратно соскользнув вниз. - Просто нужно укрыться от ветра.       Однако, этого оказалось недостаточно. Им потребовалось совсем немного поблуждать под звёздами, чтобы найти развалины каменного дома, оконные проёмы которого завалило, как и половину помещений, но места всё равно оказалось достаточно, чтобы человек, эльф и антропофаг смогли разместиться внутри. Но каменные стены и полы, вопреки надеждам на их медленное остывание, уже были ледяными и едва согрелись даже через два часа после того, как к ним привалились уставшие путешественники. Сну мешали не твёрдость ложа, не многочисленные острые края, впивавшиеся в бока, а банальный холод, казавшийся с каждой минутой всё более жестоким.       Перевернувшись с одного бока на другой, Крисания уставилась в согнутую спину, обтянутую чёрной мантией. Лунный свет, проникавший в их убежище через многочисленные щели и трещины, отчётливо обрисовывал трясущегося, но упорно молчащего эльфа, которому тоже сон не шёл. Единственным, чьё дыхание было спокойным и глубоким, был Рейстлин. Антропофаг будто вовсе не чувствовал холода и даже позволил себе чуть распахнуть мантию, что было бы убийственно для его прошлого человеческого тела.       - Рейстлин. - Требовательно позвала мага Крисания, поднимаясь. Даламар тоже мгновенно подорвался с места и зашикал на жрицу, надеясь утихомирить ту, но учитель уже приоткрыл глаза. - Если сегодня выспишься ты один, то мы не сможем уйти из города вовремя, и нас заберёт вода. - Прямо заявила девушка и раздражённо обернулась к эльфу, который уже собирался что-то сказать ей в противовес. - Если тебе так нравится, можешь и дальше надеяться уснуть на этом холоде и завтра измотаться окончательно. Не знаю, как ты планируешь в таком режиме восстанавливать силы, но, как мне кажется, это будет гораздо проще сделать, если Рейстлин позволит лечь поближе к нему, как к единственному, кого холод, кажется, сам боится.       - Боги, Посвящённая, услышать такое предложение от тебя - это то, чего я ожидал меньше всего в жизни. Завтра силы уже вернутся к нам, и мы сможем поддержать магический огонь. - Рейстлин устало закатил глаза - они с учеником выложились на максимум при открывании портала. Когда координаты были точными, это оказалось неожиданно тяжелее делать, чем вслепую. Но, посмотрев на бледное лицо Даламара, которому было не из чего развести огонь, он со вздохом стянул с себя плащ и подсел поближе, накинув ткань на плечи эльфа и жрицы. Вопреки его ожиданиям, последняя не побрезговала его обществом и прижалась поближе, кутаясь в плащ и согревая руки дыханием. Ночи в Палантасе даже поздней осенью были не в пример теплее. И Маджере бы снова начал дремать, вымотанный путешествием, если бы его вновь не разбудили, тряхнув за плечо. Но на этот раз инициатором был ученик с виноватым лицом.       - Простите, что приходится будить вас, шалафи. - Извиняясь, начал эльф, но дрожащая челюсть не позволила ему сразу продолжить. - Плащ помогает сохранять тепло, но его, даже от двух человек, недостаточно, чтобы справиться со здешним холодом. Возможно, если бы вы позволили греться о вас, то и вам самому тоже стало бы теплее от присутствия…       - О чём именно ты его просишь? - Насторожилась Крисания. Под плащом действительно стало чуть теплее, но холод, уже проморозивший ткань снаружи, постепенно проникал и внутрь.       - Я прошу шалафи проглотить нас на одну ночь. - Вздохнул Даламар и тут же оборвал сорвавшийся с губ Крисании вскрик. - Это совершенно безопасно, и я, кхм, уже проверял это на себе. - Если бы не холод, то уши эльфа обязательно бы порозовели от такого признания. - Это единственный способ нам обоим пережить эту ночь, а нахождение в желудке двух тел, даже если их нельзя будет переварить, всё равно поспособствует выработке дополнительного тепла. Конечно, долго так продолжаться не может, всё-таки, для этого нужна сытость, но у организма шалафи есть достаточный запас, чтобы несколько часов подобной работы для него прошли без негативных последствий. - Терпеливо объяснил эльф, а затем снова повернулся к Рейстлину. - Если, конечно, вы позволите, шалафи.       - Я не думаю, что Посвящённая захочет испытать на себе что-то подобное или наблюдать это. - Тот рассмеялся, увидев, какое было лицо у жрицы. Крисания смотрела на них обоих совершенно круглыми глазами, переводя взгляд с одного мага на другого, словно не верила своим ушам. И Маджере оказался, конечно же, прав - стоило ему отсмеяться, как Крисания вспыхнула, почти что выкрикнув громкое:       - Ни за что! - От шока она даже отодвинулась от людоеда и теперь мёрзла на холоде под одним своим плащом, который не помогал даже от сквозняка. - Это абсолютно мерзкая, безумная затея, и я... Я ни за что не позволю себе в таком участвовать! Может быть, ученик достаточно доверяет тебе, но я - нет.       - Твоё право, Посвящённая. Хотя, нам всем стоит научиться доверять друг другу достаточно. Надеюсь, ты сможешь заснуть хотя бы к утру. - Пожал плечами Даламар. - Шалафи, если вы не против…       Крисания с ужасом наблюдала за тем, как эльф потянулся погладить учителя по челюсти и мягко нажал на сустав. Когда пасть антропофага открылась, жрица едва не рванулась, чтобы отдёрнуть неразумного эльфа. Но тот сам нырнул в пасть учителя.       Девушка хотела и не могла отвести взгляд от того, как горло антропофага, сокращаясь, проталкивало эльфийского юношу внутрь. Как бы Даламар не был ей неприятен, Крисания всё равно не желала ему смерти, притом столь жуткой. Когда живот Рейстлина выкатился вперёд от провалившегося в желудок ученика, Посвящённая, всё-таки, прикрыла уши, боясь услышать приглушённый крик, но вместо этого до неё донеслось лишь постанывание, неожиданно перешедшее в умиротворённое урчание. Приоткрыв глаза, Крисания увидела, как небольшой бугорок движется под слоем мышц и жира внутри желудка. То Даламар, преисполненный благодарности, гладил учителя в самом нежном месте.       - Я, п-пожалуй, постараюсь согреться под плащом. - Едва смогла выговорить Крисания, не уверенная, что сможет уснуть, даже если согреется. Увиденное ею казалось чем-то истинно ужасным.       Но согреться у неё так и не вышло. Оставшись под плащом одна, она теперь мёрзла ещё сильнее. Даламар же, судя по очертаниям живота Рейстлина, уже свернулся в желудке компактным калачиком и наслаждался ласковым жаром, окружавшем эльфёнка со всех сторон. Если бы для этого ещё и не надо было погружаться во чрево людоеда…       - Рейстлин. - Через время снова позвала Крисания почти уснувшего антропофага. – Нет ли иного способа согреться кроме того, который выбрал Даламар?       Тот шумно выдохнул, разлепив глаза вновь.       - Третий раз за ночь. Третий раз мне не дают уснуть. Посвящённая, есть ли у тебя совесть и милосердие? - Он недовольно повернулся к жрице, но взгляд его смягчился, когда он увидел, как трясёт тонкое тело в тяжёлых одеждах. Может быть, он её пожалел, ведь в памяти Рейстлина были живы те ночи во время войны, когда он так же дрожал под двумя плащами у костра, слушая смех брата, которого холод не брал даже в человеческом теле. Эти воспоминания были тяжёлыми даже сейчас, ведь непрекращающийся жар болезни нисколько не грел на утро. Рейстлин прошел половину Ансалона, будучи совершенно больным, и то, что смерть его не настигла, было милостью Небес к тщедушному калеке. И сейчас, когда тело наконец-то забыло, какого это - дрожать от холода и озноба одновременно, он ощутил... Нет, не укол совести и не острые иглы вины. Просто небольшую печаль при виде замёрзшей Крисании. И тихо вздохнул: - Нет, больше согреться нечем. Все, что горит, сгорело, а колдовать у нас обоих нет сил. У тебя только один выбор, дочь Паладайна. Я обещаю, что с тобой ничего не случится, разве что платье на утро придётся просушить. И больше ничего, что могло бы принести тебе вред.       Его тёплые глаза прищурились, взирая на закутавшуюся в мех молодую женщину. Был ли он действительно так добр? Или просто хотел еще раз попробовать человечину, даже если и ненадолго? Тем более, женское тело всегда привлекало мужчин любого вида, и прикоснуться к нему, пусть даже на секунду, могло быть так же в целях молодого мага. Крисания сжалась в комок, не решаясь двинуться к Рейстлину.       - Я стараюсь не относиться к тебе в этом теле так, будто ты стал монстром, но мне тяжело не думать о том, что твоя жизнь держится на жизнях других людей, и что я могу оказаться в их числе. - Вздохнула Крисания, ещё плотнее закутываясь в плащ. - Я не виню тебя за это, раз нельзя иначе. Но все твои насмешки, все разы, когда ты как ни в чём ни бывало почёсываешь полный живот, эта абсолютная небрежность... Мне больно видеть её и тяжело после такого пытаться довериться тебе. Наверное, если бы я не видела тебя в спячке и не знала, что ты можешь искренне бояться за другого, я бы не брала на себя эту миссию.       Делиться страхом было неприятно, и жрица ожидала услышать очередное фырканье, но Рейстлин смотрел совершенно серьёзно, без тени усмешки.       - Пообещай мне что те, кто будет для тебя пропитанием, не будут безвинны перед другими людьми. Никто не заслуживает такого, но если это единственный способ, чтобы продолжалась твоя жизнь, то пусть это хотя бы не приумножает страдания тех, кто и так страдал достаточно. - Попросила жрица и придвинулась чуть ближе.       - Конечно, Посвящённая. - Рейстлин подал ей руку, помогая встать, чтобы, хотя бы, стоя быть наравне с ним, и принял с её плеч плащ, уложив его рядом с остальной одеждой. - Я могу тебе это обещать.       И, конечно же, он солгал, но знать это жрице было необязательно.       Зубастая пасть распахнулась, обдав замёрзшую Крисанию тёплым воздухом с лёгким запахом тлена и чего-то неуловимо-цветочного. От Рейстлина всегда пахло розами и смертью, в каком бы виде он не предстал. Склизкий язык двигался внутри, чуть подрагивая, словно огромный толстый червь в тёмно-красном мясе, а от него тянулись ниточки вязкой слюны, наверняка скопившейся из-за сладкого человеческого запаха прямо перед лицом. Крисания вздрогнула и на секунду сжала амулет, прося сил.       Даламар, и правда уже успевший заснуть, разморённый теплом, был резко выдернут из сна, когда его потеснили. Оказавшийся внутри человек был совершенно потерян, как и эльф, когда впервые оказался проглоченным, и в попытке найти для себя опору одинаково тревожил обоих магов..       - Посвящённая? - Немного растерянно спросил Даламар и постарался найти руку Крисании, соседства с которой он уже не ожидал. Ему повезло наткнуться на плечо жрицы, которое он тут же осторожно сжал, не давая девушке снова забиться. - Всё нормально, постарайся сейчас успокоиться и устроиться так, чтобы тебе было удобно дышать. Ты можешь ощущать небольшую духоту, но это безвредно и не убьёт нас. Шалафи может наполнять желудок чистым воздухом, так что мы не задохнёмся. Только успокойся. - Наставлял девушку эльф.       - Мне кажется, я не смогу уснуть после такого уже никогда. - Горько усмехнулась Крисания через несколько минут, когда Даламар уже убрал руку.       Она всё равно чувствовала его тело, в желудке было невозможно разлечься посвободнее из-за сжимавших со всех сторон стенок, но эльф намеренно спрятал руки и, кажется, даже отвернул голову, чтобы не тревожить жрицу своим дыханием.       - Лучше провести бессонную ночь в тепле, чем на ледяных камнях. - Заметил Даламар и зевнул. Его снова клонило в сон. - Не бойся моего шалафи. Сейчас он нас защищает, и тебе бы следовало испытывать благодарность. - Заметил он и снова погладил горячую скользкую стенку, о чём Крисания догадалась по новому стону, слышимому даже через плотную жировую прослойку. - Меньшее, что ты можешь сделать - это лежать спокойно и дать наконец шалафи выспаться. Мы и так ему достаточно помешали. - В тихом голосе Даламара снова проклюнулась та исключительная заботливость, которую он проявлял ещё во время спячки Рейстлина.       - Когда вы уже угомонитесь... - Рейстлин подложил под голову плащ и прикрыл глаза, держа руку на животе. Мир вокруг становился таким нечётким, а он был так сыт... Чувство полноты и тепла внутри усыпляло, требуя от людоеда провести время переваривания добычи в сладостной дрёме, но он намеренно остановил желудок, сосредоточившись на этом ощущении, чтобы случайно не запустить чрево во сне. - Пожалуйста, давайте просто спать...       Речь его стала невнятной, и Маджере провалился в сновидения, не взирая на возмущённое сопение Крисании, которой никак не лежалось спокойно. Впрочем, кислоты она до сих пор так и не почувствовала, что немного её успокаивало, дав сомкнуть глаза и ей, спустя некоторое время.