II. Звёзд далёкий свет

      - Вам лучше поберечь себя, раны от битв только начали затягиваться. - Даламар осторожно уложил теневые руки на поцарапанное плечо шалафи и проверил швы. Когти дракона, оружие его детей, рога минотавра - все истинные воплощения богов обладали средствами защиты и применили их, потрепав шкуру новому божеству. Благо, на нём всё заживало довольно быстро, и скоро глубокие царапины и следы от укусов должны были начать зарастать. Со стороны на золотой коже, теперь переливающейся невероятным блеском, это выглядело неправильно. Рейстлину шли только одни шрамы - на его брюхе.       Он как раз жадно его набивал - побороть свой голод оказалось для него невозможно, но так и должно было быть. Сущее попадало в распахнутую пасть, притягиваемое его повелением и магией адепта, а часть его вырывалась наружу, когда, не сдержавшись, бог лопался, выпуская всё обратно, а на Кринне начинался день. До тех пор, пока Даламар не брался за иглы, которыми тысячи рук ловко орудовали внутри и снаружи.       Но сейчас ещё было рано.       Хотя, Рейстлин бы так не сказал - объевшись, он уже с хрипом дышал, довольно откинув голову на спинку кресла, и рассматривал маленькую планетку, которая попалась ему среди других. Жизни на ней не было, но какое-то божественное чувство подсказывало, что это исправимо. Голод требовал поглотить её скорее, а нутро ныло, полное и тугое под завязку - пупок растянулся и торчал вверх, словно маленькое золотое солнце, которое одно было бы больше этой планеты. К своим размерам Маджере тоже было трудно привыкнуть, хотя, не сказать, что они не дарили ему наслаждение от собственного величия. Он не желал встречаться с оставшимися богами, что единогласно решили не попадаться ему на глаза и заняться своими заботами вместо конфликта.       Но, в любом случае, их сила больше не могла проникнуть на Кринн без дозволения Рейстлина, а значит, встретиться снова им было предрешено, и новый бог планировал давить в переговорах не только на добрую волю, но и на страх. Одна только Зебоим стоила десять Паладайнов своим характером, а Рейстлину предстояло с этим разобраться, чтобы не допустить торжества света или тьмы в своём любимом мире.       Кринн впервые за много лет смог спокойно вздохнуть, освобожгденный от борьбы богов за главенство, а то и за уничтожение. И допускать до него кого-то, кроме Лун, Рейстлин планировал очень ограниченно. Его миру было достаточно битв и смерти.       А ему было достаточно жрать... В последние несколько дней своего нового существования он чувствовал себя пресыщенным, несмотря на голод. Миллионы жизней внутри ощущались тяжким грузом, который следовало трепетно сберечь, лелея свой мир и мелкие чужие, которые не хотелось рушить. Не говоря про то, как ныло брюхо хищного бога от проглоченного, нарастая в своей тяжести до тех пор, пока не наступало время выпустить всё наружу в круговороте угасания и восхождения звёзд, глядевших на Кринн в тот момент, когда Рейстлин не выдерживал. Тяжело выдохнув, он потянулся к новой звезде, и её горячая поверхность тёплым пятном засветилась через глотку, пока не скрылась внутри.       - Вам ещё не худо, шалафи? - Адепт тихо усмехнулся, глядя на эту картину, и проводил пальцами тёплый след светила до желудков, где солнце провалилось в какой-то из них и немного растянуло, маленьким шариком выпирая в ладонь, лёгшую на это место. - А то ночь уже подходит к концу...       Он довольно помассировал сверкающую кожу, прижимая собственные ладони изо всех сил, чтобы продавить необъятное брюхо. Благо, Рейстлин подарил бывшему ученику очень ловкое и удачное тело, иначе помочь божеству было бы проблематично, будучи ничтожно малым по сравнению с ним. Тот как раз подавил резкую икоту, возникшую от сильного давления, и милостливо позволил Даламару и дальше играть в маленькую игру под названием "заставь божество треснуть от одних только рук". С их количеством адепт мог даже преуспеть, учитывая, как шалафи был набит.       - Я ещё могу съесть немного, не торопи события. - Нетерпеливое ожидание адепта было невероятно смешным со стороны - Даламар столь же усердно занимался закармливанием Маджере, как и изучением вместе с ним новых знаний и умений, которые достались молодому божеству.       - А выглядите так, словно скоро лопнете. - Эльф довольно прижал уши к голове, дав почесать себя за ними. Он уже провел начало ночи за чтением чужих знаний, написанных богами множество лет назад по линиям их измерений. У Такхизис было много интересного для тёмного мага, но сейчас он хотел посвятить остаток времени своему господину, чтобы довести его до скорого разрыва под руки, помогая вместить еще немного и снять боль в багровом брюхе. - У вас такой плотный живот, что, кажется, будто вы носите не меньше десятка детишек. И совсем скоро разродитесь.       Рейстлин только усмехнулся - он ещё не понимал строение всех своих органов, и низ живота за неделю у него округлился, как, и правда, у настоящего беременного, подпирая пупок и делая брюхо идеально круглым:       - Я и чувствую себя, словно на десятом месяце. Иногда, ох, внутри так тянет, словно там женское лоно с новой жизнью, а не органы. - Впрочем, большая часть человеческих органов ему всё равно была не нужна и осталась скорее для удобства, ведь то, что организм божества усваивал в себя, было напрямую энергией от проглоченного, что после вырывалось наружу.       - Тут? - Послушно нажал вниз эльф, приподняв тяжёлое брюхо.       Там живот был плотнее всего, тугой, выпирающий сквозь стенки контурами чего-то неясного.       - У меня есть смутное ощущение, что желудок здесь находиться не должен. - Задумчивый тон адепта заставил Рейстлина нахмуриться, пока руки, и не две пары, а несколько десятков, мяли и щупали нежную нижнюю часть его живота. Раньше там просто был жир и некоторые из органов, но в божественном обличие строение тела изменилось так, что его владельцу ещё только нужно было себя изучить.       - Предлагаешь провести исследование? Я шутил, когда говорил про беременность, но кто знает, чем шутит судьба. - Да и интерес никто не отменял - Рейстлин всё-таки оставался учёным, как бы не сменялись его роли от тщедушного нищего наемника до божества, поглотившего Кринн. - И какие методы будешь использовать?       - Обычное заклинание для сканирования не подойдёт? - Не то спросил, не то утвердил Даламар. Впрочем, абсолютно верно, что стало ясно с кивком Рейстлина. Всё-таки внутри было не человеческое тело, а рассеянная субстанция из множества планет и звёзд, сжатая в разы и магическим образом искаженная. Желудок шалафи был подобен не только обычному органу для переваривания, но и имел свойства своеобразного карманного измерения, чем объяснялось то, как божество умещало в себе столько и могло при этом контролировать среду содержания проглоченного, чтобы миры не смяли друг друга в тесноте.       Но вот, как это тогда изучать?       Хороший вопрос, который Даламар попытался разгадать на практике - благодаря новым знаниям он мог модифицировать действия заклинаний, поэтому для начала воплотил на ладонях свет сканирования, изучая его структуру. Никогда раньше о таком не задумывался, а тут пришлось разобраться - обычно запомненные заклинания требовалось повторять, но создавать их уже получалось автоматически, представляя себе не слова, а саму структуру магии.       Если её немного расширить, чтобы она смогла справиться с такой задачей... Немного повозившись, Даламар растянул в воздухе новое заклинание, которое тут же подхватили несколько теневых рук и тоже стали скользить по коже, исследуя божественные органы, набитые под завязку.       - Ну, что там? - Рейстлин как раз с трудом проглотил ещё одну небольшую, но горячую звезду, что согрела собою внутренности, и от этого ощущения захотелось заплакать.       - Шалафи... - Даламар с довольной улыбкой прижался к огромному брюху, тысячей длинных теневых рук обняв необъятный живот господина, и свернул заклинание. - Вы и правда беременны!       Рейстлин же лишь глухо застонал, и по огромной морде пробежали капли кристальных сверкающих слёз, которые, упав на ткань мироздания, прожгли её собой. Без сомнения, перепутать было нельзя - внутри живота шалафи, в нижней части огромного раздутого шара явственно прощупывался куда более плотный орган, подобный женской матке, которая была расположена в очень подходящем месте. И там тоже что-то было! У адепта не получалось понять, что же именно, но определенно какие-то твердые объекты, которые начали смещаться при нажатии.       Чем-то это напомнило Даламару ситуацию с жемчугом, но сейчас находящееся внутри было куда больше. Почему-то эльфу показалось, что это какие-то сферы, подобные тем светилам, что оказались в пасти его учителя совсем недавно. Но это нужно было проверить так сказать наживую. Даламар ухмыльнулся и посмотрел на учителя:       - Думаю, Кринн не будет против, если рассвет сегодня наступит на несколько часов раньше.       Тот кивнул, морщась от боли в животе, распухшем от съеденного до того, что несколько желудков проступали сквозь бархатно-искрящуюся плоть огромной твари большими выпуклостями. Которые ласково погладили тонкие руки, обвивая и массируя каждый миллиметр, поддерживая огромное брюхо, чтобы господин смог вздохнуть с облегчением. Выпуклый пупок, где блестела маленькая звезда, нежно сжали, так, чтобы гигантское тело вздрогнуло, заставляя оставшихся богов поморщиться, когда мироздание и пустота вокруг колыхнулись от такого. И пупок лопнул маленькой сверхновой, выпуская огромную трещину, из которой вновь хлынуло вперемешку всё: не успевшие перевариться звёзды, планеты, даже несколько проглоченных крошечных миров, вывалившихся из наиболее разбухшего желудка.       Месиво из света и тьмы разлетелось обратно по вселенной, вылетая из обители Рейстлина, стремясь убежать от прожорливого божества, пока длинные теневые руки адепта выхватывали и удерживали отдельные части. Самые лакомые - вот эта большая красная звезда, отлично смотрелась бы в глотке у шалафи.       Но нужно было им не это. Сквозь тонкую пленку одного из желудков, где покоился Кринн, утро озарило земли, а руки ученика проникли ниже, дальше. Туда, где нащупали что-то другое. Похожее на желудок, но, когда Даламар взглянул на орган, на лице его расплылась довольная улыбка.       - Это и правда матка, мой шалафи. И у вас, похоже, будет очень много детишек... Только не могу понять, что внутри. - Он наклонился к огромному разрыву, заставив шалафи тихо застонать от боли и удовольствия. Руки адепта не переставали массировать и потирать огромный живот снаружи, изнутри, проникая через брешь и прикасаясь к каждому желудку, ещё полупустому, нежно лаская каждый огромный орган, блистающий звёздной крошкой, как и кожа шалафи. Не забыл Даламар и про раны - нити из тончайшего света сшивали между собой некоторые из опустевших желудков.       Матка зашивания не требовала, пока что. Но не было сомнения в том, как родятся ее обитатели, усмехнулся эльф. Разрешится от них шалафи только одним путем. На ощупь это и правда оказались сферы, плотно набившие собой горячий тугой орган, а когда Даламар наклонился ближе, то смог рассмотреть слабое свечение, которое уже видел до этого в животе Рейстлина.       - Что там? - А тот тяжело отдувался, утирая слезы и пот, которые от таких манипуляций катились по Маджере градом.       - Я... Не уверен, шалафи. - Адепт пощупал ещё раз, надавливая пальцами и гоняя сферы туда-сюда, насколько получалось продавить матку. - По-моему, это звёзды. Да, это очень похоже на новые звёзды. Вы как Уроборос, пожираете их, а после рожаете снова, тем самым сохраняя мироздание в балансе.       Он довольно улыбнулся и навалился ладонями на брюхо богу, чувствуя, как бурлят магма и плазма внутри него. Рождение будет фееричным. Интересно, потеснит ли матка другие органы, ведь сейчас шалафи вряд ли был достаточно велик, чтобы разродиться.       - Есть подозрение, что девяти месяцев на вынашивание у меня не будет. - Рейстлин тяжело вздохнул, и изо рта его вырывалась отрыжка, клубок огня и газа поднявшись вверх и растворившись в пустоте огромного тронного зала. - Если они так выросли за неделю, то уже к концу этого месяца...       - ...Вы разрешитесь от своего тяжкого бремени. - Довольно закончил за него адепт и с невероятно широкой улыбкой потянулся руками к краям огромного разрыва, чтобы вновь начать свою кропотливую работу по его сшиванию. Ритуал, дарящий день и ночь проглоченным мирам, распиравшим шалафи до размеров просто ужасающих. Это было так прекрасно, что хотелось гладить и трогать раздутый орган, лаская его и поощряя быть как можно более плодовитым. Хотя, что-то подсказывало, что увиденные и прощупанные звёзды - это только начало, и шалафи будет чрезвычайно плодовит. А так же горяч, когда звёзды станут еще больше, раздувая его, словно воздушный шарик, и согревая изнутри. А как красивы будут роды...       Жаль лишь, шевелиться они не могли. Но, может быть, не одни звёзды Рейстлин сможет выносить. Было бы интересно посмотреть, не родится ли в нем новый мир или несколько, когда он решится создать что-то своё. Вот тогда-то его раздует до ужасающих размеров, и даже маленькому адепту рук может не хватить, чтобы обнять пузо господина перед взрывом, с которым тот разродится. Пожалуй, когда Рейстлин ненадолго отдохнёт после сшивания и примется снова набивать вечно голодное брюхо, стоит предупредить других богов, чтобы не слишком тревожили обитель его шалафи - кокон из времени и пространства вокруг всё-таки мог пропустить в остальную часть космоса энергию от такого разрыва, и те боги, что не находились бы в этот момент у себя в обителях, могли получить ударной волной, что было не смертельно, но довольно больно. Даламар прочувствовал это на себе, когда в животе шалафи накануне рвануло несколько сверхновых, разорвав один из желудков изнутри и оставив несколько болезненных ожогов его слуге. Но работал он с не уменьшающимся энтузиазмом - теперь новое бытие адепта было лишь интереснее.       Никогда еще эльф не задумывался, нравятся ли ему беременные, но сейчас эта мысль оказалась невероятно приятна, будто он всю жизнь ждал возможности потрогать беременный животик кого-то из эльфиек на родине. А так, когда "дети" не кричали, не требовали еды, внимания и сил, росли по часам и не пинали только начатого зашиваться людоеда - это положение было прекрасно вдвойне. Хотя, наверное, новый мир всё-таки требовал бы вмешательства... Благо, пока Рейстлин не планировал экспериментировать, только привыкая к новому состоянию, силам и облику. Более того, даже на Кринне начали находиться смертные адепты, которые сейчас медленно строили храм в честь нового божества. Возможно, в будущем за ними нужно будет смотреть особенно внимательно, и Даламар ещё намучается - конечно же, шалафи будет слишком занят, чтобы контролировать всё сам, и именно длинные руки ученика будут этим заниматься попутно с набиванием тугого брюха, на котором сейчас лежали. Нет, всё-таки, как хорошо, что пока плод божественного чрева не был одушевлённым. Им сейчас и Кринна хватало - время от времени шалафи отвлекался от приятного и прикрывал горящие золотом глаза, обращаясь к запертому внутри себя миру.       И не сказать, что принесенные им изменения были жестокими. После того, как Моргион окончательно переварился в чреве нового бога, маленький мир счастливо вздохнул, лишённый болезней. Скот не падал, баланс природы пришел в равновесие, контролируемое божеством, а человеческие матери радовались, когда их неизлечимо больные дети проснулись здоровыми. Чемош тоже больше не увлекал души в вечный мрак, смущая их своими речами, а его гнусный культ прекратил своё существование. Рейстлин полностью восстановил Реку Душ, и теперь смертных в конце пути ждал заслуженный покой - водовороты и течения реки были заперты в одном из желудков огромного существа, хранимые Рейстлином в неизменном виде - он не хотел уничтожать то, что работало хорошо даже у прошлых богов.       А вот над людскими пороками и сердцами стоило поработать. Но это будет занятием будущего культа, когда люди и примкнувшие к ним существа его окончательно укрепят и начнут проповедовать на землях Кринна. Хотя трудно было не верить в того, кто отныне хранил их мир, оставаясь всегда вечным их наблюдателем. И Даламар очень сомневался, что найдется божество, решившее вскрыть пузо его шалафи, чтобы добраться до мира.       Или миров. Всё-таки, когда-нибудь Рейстлин займётся созданием своего, да и внутри его желудка лежало несколько небольших населенных планет, куда можно было бы отправить его служителей, когда религия укрепится на Кринне. Особенно одному, покрытому пустынями миру новое божество должно было понравится - впервые за миллионы лет там сегодня расцветали сады. Изобильная природа нового божества действовала живительно на всё даже без вмешательства самого Рейстлина.       - Стоит навестить сегодня Крисанию. - Неожиданно изрёк тот, что-то решив для себя после сегодняшнего. И, заметив невысказанный вопрос адепта, улыбнулся: - Похоже, что после своей смерти Мишакаль оставила мне такой прощальный подарок, даже к своему врагу проявив доброту. Ну, или это столь необычное наказание от неё, чтобы я на себе почувствовал, каково не только пожирать сущее, но и вынашивать его. Я хочу, чтобы храм бывших жрецов Паладайна отдал мне Диски - они лягут в основание моего храма вместе с посохом, а светлым жрецам они уже без надобности.       Он довольно погладил свой распухший бок, на секунду вновь насладившись тем ощущением, которое появилось у него после того, как супруга Паладайна добровольно шагнула к нему в пасть следом за мужем. Теперь Рейстлин понимал, что это было за горячее чувство внутри, с которым сейчас ощущалась полная звёзд матка. Он мог дарить жизнь, и это было приятно. Проглотив основных богов, Маджере занял место Равновесия, совместив в себе жизнь и смерть, которые в равной степени дарил вселенной.       - Думаю, Крисания будет очень удивлена, услышав, в каком вы сейчас положении. - Даламар довольно погладил тугой орган и вернулся к зашиванию, сделав несколько новых стежков на сверкающем золотом чреве шалафи. - Нам не помешает её совет по тому, как правильно принимать роды, а то, боюсь, я имею некоторый пробел в знаниях такого рода.       - У тебя будет, ох, много возможностей поучиться, Даламар. - Вздохнул тот, почувствовав, как игла достигла пупка, сшивая между собой его края. Из частиц лопнувшей звёзды умелые руки адепта осторожно собирали небольшое углубление, где вертелась маленькая чёрная дыра, которая по мере наполнения огромного живота развеется и создаст новую звезду, растущую вместе с чревом Рейстлина.       До сих пор было трудно привыкнуть к этой красоте - сверкающая космическая пыль и золото кожи под руками эльфа были невероятны, и хотелось задержать дыхание, чтобы ничего не испортить. А уж как выглядели белые светящиеся нити, тончайшим швом сводившие края огромного живота... Шалафи был невероятно красивым божеством, не похожим ни на что другое во вселенной.       А самое прекрасное - что за этой красотой скрывался острый, словно игла, разум. Даже пребывая в довольной неге, Рейстлин обращал свой взор ко вселенной вокруг и внутри себя, наблюдая, изучая, вспоминая. Интерес порождал желание воспользоваться новыми силами, породить что-то новое, и пустынные планетки сминались складками желудка, словно глина, формируя что-то совершенное, оттачивая новые способы колдовства, созидания и разрушения. Звёзды плавно отдавали свою силу огромному телу, непрестанно что-то творящему.       У Кринна явно начиналось время перемен, и смена богов была только началом. Не зря Хаос и Изначальный не вмешивались в противоборство божеств, не придя на помощь своим детям и ставленникам - хищная тварь оказалась куда милосерднее жителей небес. Рейстлин знал, что он хочет изменить, потому что прошёл земной путь с самых низов до сверкающей вершины. И, облизнувшись, нацелил свой взгляд в огромное окно своей обители, переливающееся жидким золотом.       У него были некоторые идеи по поводу оставшихся творений Такхизис и слуг Чемоша, оставшихся терроризировать земли без своих хозяев. В конце концов, у Всебесцветной же вышло создать драконидов. Почему бы не поупражняться в сотворении разумных существ и ему?