Часть 3

– А какого хуя? Он там сидит себе, в хуй не дует, а мы, как белки в ебучем колесе,– возмущаюсь я, когда мы уже выходим из штаба. – Потому что он полковник, а мы – лейтенант и сержант,– непринуждённо отвечает Ким. – И что, блять, с того? В КорТаке звания – условность,– фыркаю я недовольно. – Но в этой миссии он – командир. Смирись с этим,– с улыбкой отвечает кореец, бросая на меня косой взгляд. – Хуендир,– передразниваю я его,– бесит, блять.       Мы идём несколько минут, осматривая небольшие здания и постройки, которые стоят на территории базы, в поисках провизии. – Откуда ты, кстати, Никто и Кёнига знаешь? Работала с ними?,– спрашивает Хоранги, заходя и осматривая очередное здание,– тут нифига, кстати. – С Кёнигом недавно работала. На конспиративной квартире торчала с ним несколько дней, пока дожидались разрешения на устранение цели,– непринуждённо отвечаю я, совершенно не собираясь посвящать своего напарника во все подробности своего знакомства с этими ебанашками,– а с Никто просто пересекались пару раз на базе. Знаю, что он тоже русский, но на этом всё. А ты?       Я тоже осматриваю здание, но нихрена стоящего я там не нахожу. – Мы с Кёнигом долго в паре работали. Риджбек посчитал нас хорошим тандемом, потому посылал вместе на задания,– отвечает кореец,– с Никто был только на таких же командных заданиях. Я слышал, он зачастую работает либо один, либо в составе групп.       Конечно, блять, я б с таким в пару не встала. Нахуй надо. – А что же в вашей охуенной схеме наебнулось, что вы в паре больше не работаете?,– интересуюсь я сугубо ради поддержания разговора. Так–то похуй, если честно. – Ну, на последнюю миссию я не мог поехать вместе с полковником, так как Риджбек впихнул меня в какую–то срань: три недели в Южной Америке куковал вместе с такими же бедолагами из мексиканского спецназа. Полковник у них, кстати, прикольный был,– произносит парень, чуть усмехаясь. – Я – горячий мексиканец, пригласи меня на танец?,– со смешком спрашиваю я, на что получаю непонимающий взгляд Кима. – Песня такая есть. Ну, вообще не песня, а хуета полнейшая, но в голове заседает накрепко,– поясняю я. – У тебя в голове срань одна, Моги,– с тихим вздохом отвечает мне Хоранги, заглядывая в очередное здание,– о, нашлась пропажа. Глянь, тут еды хватит, чтоб сдохнуть от переедания.       Я захожу в небольшое помещение и от удивления даже приподнимаю брови. Еды действительно дофига. Дофига и больше, что не может не радовать. – Что брать будем?,– Лис усаживается на корточки, рассматривая мешки с овощами, фруктами и крупами. – Да, давай овощей натарим всяких. Картошка вон, лук, что там ещё есть? Всё бери, короче. Четыре голодных рта, а один хавальник полковника и вовсе за два сойдёт. При его–то комплекции,– ухмыляюсь я, наблюдая за тем, как Хоранги начинает поднимать мешки с земли. Я, впрочем, тоже в сторонке не стою. Не стеклянная, не переломлюсь от мешка-другого.       Вместе с провизией мы возвращаемся в облюбованный нами штаб. Там Никто и Кёниг уже сделали какое-то подобие костра, над которым повесили на какой-то максимально всратой конструкции котёл. Веры у меня в неё не больше, чем в Бога. А я, блять, атеист на секундочку. – Оно ж ёбнется,– произношу я скептически, в очередной раз осматривая конструкцию. – Нет,– коротко отвечает мне Никто, поднимаясь с корточек и стряхивая с рук грязь. – Хует. Ёбнется, я говорю. И вся еда по пиздец пойдёт,– проговариваю я, поднимая взгляд на русского. – Нет,– повторяет Никто, смотря мне в глаза.       Заладил, блять. Попугай ебучий. Так бесит его привычка. Ещё с того самого раза. – Саш, мы всё закрепили. Теперь дело за тобой,– спокойно произносит Кёниг, жестом руки указывая на котёл. – Моё дело – предупредить. Если всё переебётся, то это не моя вина,– произношу я, походя ближе к котлу.       Конечно, ни о каком «помыть овощи» речи не идёт. Тут вода бутилированная, и мы нашли только одну канистру, а, значит, расходовать её надо экономно. Плюс, какая, к хуям разница, если всё равно всё будет вариться? Ну, пожрём землицы, не в первы раз.       Мы с Хоранги – он сам вызвался, я не просила – нарезаем овощи, закидывая их в котёл, вода в котором уже постепенно начинала нагреваться под действием открытого огня костра. Следом туда же пошла и крупа – ей богу, даже особо не смотрела, что это за херня была. Жрать можно, и заебись.       Между делом я аккуратно достала из подсумка на талии, который служил мне аптечкой, небольшой флакончик. В нём в виде порошка было снотворное. Дохрена снотворного. На такой котёл будет в самый раз. Не самое, конечно, умное решение – всыпать эту хуету в общий котел, мне ж оттуда тоже жрать. Но у меня не будет шанса сыпануть эту хрень лично каждому в тарелку. Так что, обходимся таким способом.       В скором времени помещение штаба наполняется запахом приготовляемой еды. Запах, на удивление, приятный. Даже не мерзкий. А, вот, выглядит это варево… Пиздец, конечно. – Вид у твоего блюда… Даже не знаю, как лучше сказать. Хуёвый или пиздец хуёвый,– со смешком проговаривает Ким, скептически глядя на кипящее варево. В принципе, мы все смотрим на эту хрень с примерно одинаковым выражениями лиц. – Ну, ебать, не мишленовская кухня, хули ты хочешь,– отвечаю я, негромко фыркая. Мне-то тоже не особо нравится вид этого пиздеца. Благо, я это жрать не собираюсь. – По виду, оно уже готово,– произносит немец и протягивает нам всем четверым небольшие металлические тарелки. Значит, Никто или оба два не просто так торчали в штабе, пока мы раскали в поисках припасов. Похвально, конечно, но всё равно пидорасы.       Мы берём тарелки, а следом и ложки, которые «заботливо» немец нам подготовил. Я не из брезгливых, но что-то жрать этим и из этого я совсем не хочу. Но для вида – накладываю себе в тарелку странного варева. Мужчины делают то же самое.       Вчетвером мы рассаживаемся на пол. Ржака полная – все они приподнимают или, в случае Хоранги, приспускают свои маски перед едой. Вот, нахуя их носить, если это пизда как неудобно? Ладно ещё, Хоранги, а вот Кёниг нахуя её напялил? Как мне помнится, у него с лицом всё в порядке. А Никто…       И тут я в первые увидела лицо Никто. Его часть – от подбородка до глаз, но всё же это, фактически, было почти всё его лицо. И то, что было видно под маской, в общем-то, нихуёво так оправдывало её ношение. Шрамы: где-то глубокие, зажившие, но всё равно уродливые, где-то едва заметные, как порезы, но были они по всему лицу. Вот это его разукрасили, конечно. При том, если я правильно понимаю, такое устраивать на лице человека надо было долго и планомерно. Пару дней, так точно, так как, если пытаться что-то такое провернуть за один раз, жертва банально может не выдержать.       Все принялись за еду, и я тоже. Почти.       Когда я уже поднесла ложку ко рту, я резко отстранила её, чуть нахмурилась и встала с места. – Пойду отолью,– бросила я, направляясь к выходу из штаба. – Моги, блять, мы же жрём!,– кричит мне вслед Хоранги недовольным голосом. – Приятно подавиться, Лис,– кричу я ему в ответ.       Кореец негромко вздыхает и мотает головой. – Ебанутая,– тихо проговаривает он.       Ответом ему была тишина. Кёниг и Никто знали о моем ненормальном поведении, а последний даже был в курсе, откуда у меня оно появилось. Вернее, он знал, что послужило катализатором для того, чтобы моя кукуха съехала ещё сильнее, чем было раньше.       К моменту, как я вернулась в штаб, а я нарочно погуляла подольше по территории базы, моих верных соратников уже отрубило. Благо, никто из них не ёбнулся рожей в костёр, а то было бы неловко. Похуй, конечно, но неловко. – Ну, что, ебать… Время платить долги,– тихо пробормотала я, хищно ухмыляясь и облизывая губы в предвкушении скорого веселья.