Часть 9

      Я не успеваю пересечь порог комнаты, в которую оттащила Хоранги, как кореец незамедлительно начинает на меня орать. – Саша, мать твою, какого хера ты устроила!? Ты совсем с ума сошла?! Ты, блять, вообще соображаешь, что ты, нахуй, делаешь!?,– орёт мужчина, дёргаясь в путах, которыми я связала его по ногам и рукам.       Я морщусь от его крика и кривлю физиономию. Я, сука, уже устала, а тут ещё и он со своими орами. Теперь понимаю мужчин, которые приходят после тяжёлой работы, а на них супруга начинает кричать. Мерзкое ощущение. Хочешь отдохнуть, а тут верещат. Пиздец. – Завали ебало, Хоранги,– недовольно произношу я, проходя вперёд и садясь на пол перед кроватью,– иначе так и оставлю валяться связанным. – Завалить ебало? Серьёзно? Завалить ебало? С какого хуя я должен это делать после того, что ты натворила?,– продолжает орать Ким. – Что я сделала, а? Подсыпала вам снотворное? Связала по рукам и ногам? До бессознательного состояния пытала двух уёбков, которых ты товарищами называешь? Про что из этого ты говоришь, а, ебланище?!,– не выдерживаю я и тоже начинаю орать, даже подскакивая на ноги из-за негодования.       Рука машинально тянется к ножу в кармане, и останавливает её только охуевшее выражение лица Хоранги. – Ты…что сделала?,– не веря своим ушам, спрашивает мужчина. Видно, как он пытается осмыслить сказанное мной и понять, на сколько я серьёзна. – Что слышал,– резко отвечаю я,– Кёниг и Никто – два сукиных сына – сейчас без сознания восседают на стульях. Отпизженные и в кровище. Тебя сводить посмотреть?       Кореец несколько раз хлопает глазами, смотря на меня. Он в полнейшем шоке. Нет. Он в ахуе. – Какого хуя?,– бормочет Лис, даже приподнимаясь на кровати, хотя ему это и пиздец как неудобно делать,– ты что наделала-то? – Что я наделала? А что они наделали, ты не хочешь спросить?,– я чуть приближаюсь к мужчине,– ты, блять, тут распластался в блаженном неведении, чуть ли не надрачивать своему дорогому полковнику собираешься, а на меня собак спустить хочешь? Только за то, что я отомстила?       Кореец хмурится, слегка мотает головой, а затем смотрит на меня снова. – Объясни, блять, нормально, Моги, я нихуя не понял,– произносит парень, и тон его голоса уже не звучит таким раздраженным.       Я убираю руку от кармана с ножом и сажусь обратно на пол. – Хули тебе объяснять? Нехуя тут объяснять,– фыркаю я, недовольно смотря на мужчину,– Кёниг изнасиловал меня, когда мы были с ним на задании. Да, блять, я разозлила его, но это не отменяет того, что он сделал. – Он…что, блять, сделал!?,– Ким аж вскрикивает от шока, который испытал уже во второй раз за этот охуенный диалог. – Тебе какое слово не понятно, а? Из-на-си-ло-вал. Выебал меня во все щели, попутно пиздя по любому попадавшемуся кусочку тела,– раздражённо добавляю я.       Я не отвожу взгляд, не переживаю по поводу сказанного – я вообще не веду себя, как типичная жертва изнасилования. Впрочем, я и не типичная. Особенно, в данный момент.       Меня и тогда приводил в ярость не само изнасилование, а факт того, что кто–то посмел применить ко мне насилие. Мне было кристально похуй, как именно оно выражалось. Важен был сам факт применения.       Сейчас же… Моё безумие уже уснуло. Оно напиталось, насытилось страданиями других, утолило свою жажду крови сполна и теперь дрыхло, словно медведь во время зимней спячки.       Сейчас – один из немногих моментов в моей биографии, когда я веду себя почти адекватно. Почти.       Я эмоционально и физически утомлена, больше похожа на уставшую от работы женщину, нежели на ёбнутую и бешенную суку, какой выгляжу в глазах всех людей. Но едва ли это может заставить кого-то проявить ко мне подобие сочувствия или жалости. Глотку перегрызу за такое отношение. – Пиздец..,– проговаривает Хоранги спустя длительную паузу. Он всё пытался осмыслить, как такое могло произойти, но, видно, принять такое, как свершившийся факт, весьма не просто,– а Никто…тоже? – Русское уебище? Не,– я отмахиваюсь,– он пытал меня. Ещё до того, как я в КорТак попала. Формально, из-за него я тут и очутилась: спутал меня со шпионом, пытками хотел вытащить из меня информацию. Я вырубилась, а там уже выяснилось, что нихуя я не шпион. Ну, Риджбек и пригласил…мол, ебанутые нам надобны.       Ким смотрит на меня со смесью непонимания, ужаса и…сочувствия? Ну, да, что–то типа такого. Наверное, для него этот рассказ действительно звучит дико: как кто-то после пыток, после изнасилования может продолжать себя вести так, будто бы нихуя не произошло? Тот, у кого и без того кукуха улетела в далёкое путешествие и просила не искать её. – Не развяжешь меня?,– спрашивает Ким после ещё одной длительной паузы,– ты пиздец туго завязала, аж руки с ногами затекли. – Если обещаешь меня не пытаться убить,– фыркаю я, поднимаясь с места,– нож–то в руке будет. Я прикончу тебя быстрее.       Кореец сухо усмехается. – Ты ёбнутая здесь, а не я. Ты двоих уже оприходывала, я третьим быть не хочу,– отвечает он мне.       Я подхожу к мужчине, одновременно доставая нож и перерезая путы на руках и ногах. Он не рыпается в мою сторону, не пытается напасть. Просто растирает затёкшие конечности, пока я внимательно смотрю на него. – Почему не будешь пытаться меня отпиздить?,– спрашиваю я, глядя на Хоранги ничего не значащим взглядом. – А нахуя? Месть есть месть. А мы с ним не друзья, чтоб я испытывал праведный гнев,– спокойно отвечает Ким,– они ж живы? – Живы. Риджбек предполагал, что я захочу отомстить. Сказал, чтоб делала, что хочу, но без убийств,– отвечаю я, убирая нож в карман. – Догадливый хрен,– с явным уважением в голосе произносит Хоранги, а следом молчит несколько мгновений,– и что дальше? Просто подождём нашего вертолёта, который доставит нас на базу? И всё? – А что ты хочешь? Можешь пойти и посмотреть на моё искусство, если есть желание,– безразлично проговариваю я. – Не, спасибо. Я как-нибудь обойдусь без таких зрелищ,– с усмешкой отвечает Хоранги.       Я сажусь рядом с корейцем на кровать, смотря прямо перед собой. Спать. Я хочу спать. Устала, тело болит, разум требует отдыха. Ну, разум или безумие – тут хуй разберёшь. – Никогда не видел тебя такой спокойной и тихой,– проговаривает мужчина, смотря на меня,– даже удивительно. – Отъебись, Лис,– фыркаю я,– я заебалась, устала.       Мужчина негромко посмеивается, наблюдая за моим совершенно непривычным поведением. Как будто бы подменили. Будто бы вместо Саши тут сидела какая-то другая женщина. Адекватная, спокойная, расчётливая. А не безумная ебанашка с таким количеством тараканов в башке, что из них можно было бы составить полную родословную императорской семьи, правившей Российской Империей. – Спи,– спокойно говорит мужчина,– обещаю, что не приведу к тебе Кёнига и Никто, пока ты будешь дрыхнуть.       Я уже забираюсь дальше на кровать, устраиваясь на ней поудобнее. – Они не смогут пока нормально ходить без помощи,– бормочу я, уже проваливаясь в сон,– у них пиздец как ноги повреждены.       Последнее, что я слышу перед тем, как отрубится, это тихий смешок Лиса.