Между телом и истиной

— Снимай пока штаны. Эти слова застряли у него в голове, как обрывок сна, слишком странного, чтобы быть правдой. Рома — Мироходец — замер, не веря собственным ушам. Он медленно повернул голову к Полине, но та смотрела на него совершенно серьёзно, хоть в глазах и мелькнуло озорство. — Не надо, Полина, правда, всё хорошо, — поспешно сказал он, чуть отступив. — Просто царапина. Не впервой. Она уже достала вату и смочила её в коричневатой жидкости из потёртого флакона с выцветшей этикеткой. По комнате тут же поплыл резкий запах антисептика — терпкий, почти лекарственный, с еле уловимым ароматом трав. — Пациент, я готова, — с театральной серьёзностью заявила Полина. — Спускайте. — Мне правда не нужно… — начал было он, но замолчал, заметив, как её улыбка исчезла. В голосе проступили капризные, почти детские нотки: — Перестань сопротивляться. Дай я тебе помогу. Она неожиданно провела ладонью ниже, чем нужно, и добавила, чуть склонив голову: — Девочкам нельзя отказывать. Прежде чем он успел отреагировать, она шагнула вперёд и схватила его за пряжку ремня. Рома отшатнулся, но она уже оказалась за его спиной. Пальцы ловко поддели ремень. Девочка прижалась к нему, хихикнула, дёрнув за пояс. Рома машинально оттолкнул её — несильно, но этого оказалось достаточно. Полина потеряла равновесие и, вскрикнув, упала плашмя на мягкую поверхность, утянув за собой и Мироходца. Он оказался над ней. Смех стих. Полина, не моргая, смотрела ему в глаза. Сдула прядь со лба и прошлась взглядом по его лицу. В её глазах было что-то незнакомое — тихое, серьёзное. — Ты чего? — спросил он шёпотом. — Ничего..., — ответила она. — Ты красивый. Честно-честно. Молчание затянулось. Потом она снова заговорила: — Знаешь, мне кажется, что я всё это время просто ждала, когда ты появишься. Он ничего не сказал. — Мне хорошо с тобой, — добавила она почти шёпотом. Её взгляд скользнул к его губам. Тонкие пальцы коснулись щёк, веки опустились. Полина потянулась вперёд, так же как и он. Но тут взгляд Ромы зацепился за отражение в зеркале платяного шкафа. Дверца была приоткрыта. В щель выглядывало лицо. Старик. Харитон. Дед Полины. Мрачное лицо, застывшее в темноте, как будто плыло в густом чёрном вареве. На секунду глаза их встретились — и Харитон, не сказав ни слова, отъехал в глубь коридора, растворившись в тенях на своём кресле. Рома замер, вырвался из рук Полины и поднялся. — В чём дело? — спросила она, обиженно нахмурившись. Он бросил взгляд в сторону двери. — Твой дедушка проснулся, — тихо произнёс он. — Только что был у двери. Полина села, растерянно озираясь, а Мироходец вдруг вспомнил, зачем пришёл. Ради книги. Ради разговора. А не ради всего этого. Он уже собирался выйти из комнаты и последовать за стариком, как вдруг Полина резко схватила его за руку. — Не уходи, Антон... Голос её дрогнул. Глаза заблестели, медленно наполняясь слезами. Она смотрела на него снизу вверх с такой искренностью, что это почти больно было выдерживать. Но его поразило не это. Она сказала «Антон». Рома застыл. Она смотрела на него и знала, кого она видит. Он попытался сохранить самообладание. Он попытался не подать вида, хотя внутри всё похолодело. — О чём ты? Какой ещё Антон? Слёзы уже тонкими дорожками стекали по её щекам. — Я знаю, что это ты... — прошептала она, сжимая его ладонь. Он отступил на шаг, почти вырвав руку, — не грубо, а как человек, внезапно оказавшийся на грани обрыва. Что-то в нём качнулось, пошатнулось. Мироходец смотрел на неё, будто впервые. — Откуда? — выдохнул он, не веря, не понимая. — Откуда ты знаешь? Полина не ответила сразу. В ней будто что-то перевернулось. Она внезапно поднялась и с отчаянием сказала: — Забери меня с собой! Он быстро подошёл, обеспокоенно склонился к ней. — Ты чего, Полина... Успокойся. Он гладил её по голове, стараясь говорить мягко: — Ну хватит, правда. Всё ведь хорошо. Но она качала головой, слёзы текли по щекам, она почти не слышала его: — Я здесь с ума сойду... Я не знаю... Я руки на себя наложу... — Не говори так! — резко, но с болью в голосе, он сжал её плечи. Полина вырвалась и повалилась на кровать, уткнувшись лицом в ладони. Всхлипы превратились в сдавленное рыдание, будто где-то внутри неё что-то треснуло и больше не держалось. Он стоял рядом, растерянный, беспомощный. Всё происходящее ускользало из-под контроля. — Давай сбежим! — почти выкрикнула она. — Вы ведь Мироходец! Завтра же соберём вещи и уйдём... В другой мир! Подальше отсюда! Он должен был спросить, откуда она всё это знает. Кто ей рассказал. Но сейчас — сейчас это было не главное. Он присел рядом и мягко сказал: — Не получится, Полин. — Почему?! — почти закричала она, поднимая голову. — Ты не сможешь пройти через врата. Ты не Мироходец. Ты... Ты почти сразу умрёшь. Её губы задрожали. Она опустила взгляд. Казалось, мир рухнул у неё на глазах. А он смотрел на неё, не зная, что страшнее — её отчаяние или то, как много она, оказывается, знает. — Неужели нет других способов?! — крикнула Полина, кулачками колотя по дивану. Её тело выгибалось в отчаянии, будто само пыталось вырваться из этой комнаты, из этой реальности. — Если ты мужчина… Уведи меня отсюда! Из этого места! Он молчал. Сердце сжималось, но он знал: нельзя. Он поднялся на ноги, закрыл глаза на мгновение, будто борясь с собой. Затем медленно протянул к ней руку. С его пальцев вспыхнул мягкий зеленый свет — мерцающее, почти успокаивающее пламя. — Прости. Тебе нужно отдохнуть. Полина вздрогнула, взглянула на него, но тут же закрыла глаза. Её тело обмякло, а дыхание стало ровным. Она уснула. Он осторожно подошёл ближе, нежно убрал выбившуюся прядь волос и устроил её поудобнее. Затем он вышел в коридор, оставив за собой тишину и девушку, чьё сердце, вероятно, только что было разбито. Теперь ему нужно было найти старика Харитона. Он знал, что старик не просто случайно подслушивал. Он что-то знал. Возможно, всё. Он уставился в темноту, туда, где на него надвигалось нечто скрипящее, движущееся по полу. Затем из тени донёсся хриплый, дрожащий голос: — Скырлы-скырлы... Коляска старика остановилась в двух метрах от него — прямо на границе света и мрака. Желтоватое освещение из коридора подсвечивало только край Харитоновой фигуры, как будто он стоял одной ногой в другом мире. Харитон наклонил голову: — Уходишь? Так быстро? Мироходец слегка дёрнулся, но сделал шаг вперёд. — Нет, я хотел бы с вами поговорить. Старик подкатился ближе, и теперь его лицо было видно отчётливо. Оно казалось добрым — если не считать того, как блестели металлические коронки в его улыбке. — Почему Полина плакала? Что случилось? — Небольшое недопонимание, — ответил парень, стараясь держаться ровно. — Но не волнуйтесь. Она сейчас спит. Железные зубы Харитона блеснули в тусклом свете. — Пойдём на кухню. Чай пить будем. Я тортик разрезал. — Насчёт торта — откажусь, — сказал парень, — а вот составить вам компанию — с радостью. Старик улыбнулся почти ласково: — Ну, пойдём, пойдём. Он развернулся на месте с помощью рывка колёс и поехал вперёд, скрипя старой коляской. Парень молча пристроился сзади и начал его толкать, чтобы помочь. Скрип колёс, тяжёлое дыхание Харитона и мерный шаг Мироходца наполнили коридор. Тень за их спинами будто бы потянулась вперёд, догоняя. Пока они шли по узкому коридору, залитому тусклым светом лампочки под потолком, Харитон вдруг снова пробормотал, почти вполголоса, словно самому себе: — Скырлы-скырлы... Старик произнёс это почти с нежностью, словно заклинание или имя старого друга. Мироходец насторожился, заметив, как губы Харитона сложились в самодовольную улыбку. Он почти остановился, будто хотел спросить, но передумал. Не время. Не сейчас.