Тот, кто знал слишком много

Он продолжил толкать коляску, и вскоре они добрались до кухни — маленькой, тесной, с облупленными обоями и одним пыльным светильником под потолком. На столе стояла миска с мятой клубникой, заветренный кусок торта и пузатый чайник, из которого поднимался пар. Воздух был пропитан ароматом чёрного чая и чего-то сладко-прогорклого — как будто тут не убирались вечность. Харитон жестом указал на старый стул: — Присаживайся. У нас тут гостям всегда рады. Парень сел, не сводя глаз с хозяина. Тот налил себе чай, дрожащей рукой поднимая чашку к губам, и сделал длинный, шумный глоток. Некоторое время они молчали, пока в воздухе не установилась зыбкая тишина. Харитон тихо поставил чашку на блюдце, и звук фарфора показался парню неестественно громким в этой затхлой кухне. — Итак, — сказал старик, обмахивая лицо ладонью, — о чём ты хотел поговорить? Парень чуть наклонился вперёд, сцепив пальцы: — Я... хотел спросить про книгу, которую вы написали. «Путешествие мироходца». Я нашёл её в местной библиотеке. Старик склонил голову, его глаза сузились, как будто он смотрел на что-то сквозь годы. — Ах, эта... Интересный выбор. — Там говорилось про человека, который ходил между мирами. То есть... про вас? Харитон коротко усмехнулся, качнув головой. — Эх, мальчик. Нет, я не он. Никогда им не был. Я был всего лишь слушателем. Писателем, сочинителем, если угодно. Записывал то, что мне рассказывали. — Но тогда кто? — спросил парень. Харитон провёл пальцем по краю чашки, будто что-то вспоминая, и наконец заговорил: — Когда-то давно... я встретил одного старика. Совсем не такого, как я. Недоброго, невежливого. Мрачного, сутулого, с лицом, будто вырезанным из коры. Он появился, как гроза, и так же исчез. Но за то короткое время... рассказал мне вещи, от которых волосы вставали дыбом. Он сделал паузу, и парень заметил, как у Харитона чуть дрожат пальцы. — Сначала я, конечно, подумал, что он просто болен. Мало ли поехавших на свете? Но однажды... он открыл портал. Прямо на моих глазах. Просто взял, начертал круг на старой веранде, прошептал нечто — и в воздухе разверзлось нечто, похожее на зияющий разрез. Из него повеяло таким холодом, что замёрз чай в чашке. Харитон сглотнул, как будто пересохло в горле. — А потом... он вытащил растение. Небольшое, будто капуста, но листья у него были прозрачные, как стекло, и светились внутри... чем-то вроде тумана. Я тогда понял — этот человек не лжёт. И всё, что он рассказывал, было правдой. Истории, фрагменты, обрывки миров... Я стал записывать. Не мог остановиться. Он перевёл взгляд на парня: — И чем больше писал, тем больше начинал понимать. Или, может быть, заражаться. Эти вещи — они не просто рассказы. Они... следы. Отголоски. Эхо иных дорог. Он замолчал и снова пробормотал еле слышно: — Скырлы-скырлы... Тишина снова заполнила кухню. Только чайник тихо потрескивал, будто что-то шептал сам себе. Рома нарушил молчание: — И где он сейчас? Харитон отвёл взгляд, уставившись в клубящийся пар над чашкой. — Ушёл, — повторил он тихо, — просто однажды не пришёл. Я ждал... долго ждал. Каждый день заваривал чай, как обычно. Садился на веранде и слушал ветер — вдруг донесёт его шаги. Но ничего. Он исчез, как будто никогда и не был. Он замолчал на мгновение, потом, чуть повернув голову, без особой интонации спросил: — Я так понимаю, ты тоже Мироходец? Рома смотрел на него спокойно, но настороженно. Потом коротко кивнул: — Да. Но я здесь не для того, чтобы рассказывать истории. Харитон усмехнулся одними уголками губ, по-старчески устало, и перевёл взгляд в сторону, куда-то мимо Ромы. — Кажется, Полина тебя знает… — сказал он и на секунду замолчал. Его пальцы машинально стучали по кружке. — Слишком хорошо для первого раза. Говорит с тобой, как с кем-то родным. Слишком… эмоционально. Не по-подростковому. Он снова посмотрел на парня. В глазах больше не было теплоты, только пронзительное, острое любопытство. — Ты уверен, что пришёл только за книгой? Рома выдержал взгляд, но внутри уже начинал формироваться вихрь вопросов, которые сам себе боится задать. — Уверен, — тихо ответил он. Харитон наклонился чуть ближе и шёпотом, почти как заклинание, добавил: — Тогда не смею тебя здесь задерживать.