Часть 3. Отменный нюх.

После обмена любезностями со старшим Брауном, Леви сильно клонило в сон. Ночью капитану снились ни то кошмары, ни то самые сладкие моменты в его жизни. Он просыпался в холодном поту, громко и протяжно постанывая сквозь усталость. Габи теперь приходилось несладко: за одной стеной храпел брат, а за второй каждую ночь мычал Леви: "И на кой чёрт капрала переселили? Наверное, совсем достал тётю Карину на нижнем этаже…" Иногда они даже «пели» дуэтом, как казалось Габи: часто, когда Райнер начинал храпеть, капитан громко вскрикивал. Но иногда они менялись ролями, и уже храпел Леви, а вскрикивал в соседней комнате Райнер, вспоминая кадетские годы. Но сегодняшняя ночь превзошла все самые ужасные ожидания Габи — Леви упал с кровати, а встать и залезть обратно уже не мог. Она прекрасно слышала как громко он выругался и попытался, кряхтя, подняться на ноги. Райнера будить не хотелось, Габи верила, что и сама в состоянии помочь. Всё-таки она уже довольна взрослая. Она нашла ногами тапочки, отбросила в сторону потрёпанного медведя и в полной темноте на ощупь побрела в соседнюю комнату. Забыла постучать перед тем как войти спросонья. — Леви? Мне помочь? — Что, на руки меня возьмёшь? — Я помогу опереться… Он до самого утра не мог сомкнуть глаз — отголоски прошлого не давали, а теперь ещё с ним нянчится ребёнок. До чего он дожил? Когда-то всё было иначе. *** — Майк, кончай придуриваться! Ты скоро всю душу из меня вынюхаешь, — протирая салфеткой зудящую шею, где только что находился чужой нос, бубнил капитан Леви, походя на ворчливую бабку с белой косынкой на голове. — Жалко что ли? Я более точно распознаю твоё настроение по запаху, исходящему от тела, — морщил нос Захариус. — Это какое-то извращение… Я до сих пор не понимаю, как ты умудряешься учуять титанов за двадцать километров, но сделай для меня исключение: не суй нос за воротник моей рубашки. Тебе нужно знать не более того, что выражает моё лицо. — От тебя несёт хлоркой, мылом и майором Ханджи, -- вздёрнул нос Майк, -- И гарнизонским чаем. — Что? -- Леви чуть не подавился, -- Я был в душе полчаса назад, носатый проныра! Я не пахну ни чем таким! Особенно этой сумасшедшей грязнулей: она вообще никогда не принимает ванну. — Глупости это всё, — тень Майка полностью скрыла Леви от утреннего солнца, — ты только что за ней подсматривал и драил полы на своём этаже. — Тебе не нужно этого знать. У меня от твоего носа и щетины уже раздражение по коже пошло. Уголки губ майора Майка едва заметно поднялись вверх, взгляд ликовал. Он застал Леви врасплох. Захариус прекрасно ощущал как вступившего пару дней назад в звание капитана тянуло к этой «грязнуле» в очках — майору Ханджи Зоэ. Майк шмыгнул заложенным носом, удивительно, как он вообще может слышать запахи в таком состоянии? "Лучше занимайся своей работой: избавляйся от титанов, составляй всякие умные планы, хотя бы начищай цветные ракетницы, только не суй свой нос ко мне": мысленно отчитывал его Аккерман. "Хотя, может его особенность принесёт мне пользу?". — Скажи, а ты правда можешь лишь по запаху определить местоположение человека? Нюхач посмотрел колючим взглядом исподлобья сверху вниз, про себя радуясь оценённому таланту и предвосхищая следующий вопрос молодого капитана. — Где сейчас эта очкастая мымра ошивается? Постараюсь обходить её ареал обитания за несколько вёрст. — Она весь день сидит у себя в кабинете со своим помощником. — Ты даже его отсюда смог учуять? — Он вечно подворовывает у Эрвина гарнизонскую выпивку, а этот запах я ни с чем не перепутаю, — вдохнул далёкий аромат и рассмеялся Захариус, - хотя парень он хороший, выручает иногда Ханджи, когда та слишком переусердствует. — Бедный Гарнизон: и выпивка их у Эрвина, а сейчас ещё и чай ему поставляют. — Скупые платят дважды. -- Вот уж не думал, что буду радоваться твоему чутью. Обычно, меня раздражают эти повадки: ты вечно всё про всех вынюхиваешь. -- Знаешь, — уходя, обернулся Майк, — в тебе что-то меняется. Ты уже совсем не тот озлобленный разбойник из Подземки. Это сильно радует, я думаю, ты станешь даже лучшим убийцей титанов, чем я. Но тебе не хватает своих людей, на которых можно положиться и которые в тебя поверят. Один, без "стаи" ты никто, каким бы сильным ни был. -- Что это ты так разоткровенничался? - насторожился Леви. -- Эрвин дал указания помочь тебе отобрать новобранцев для формирования собственного отряда. Некоторые среди них в предыдущих миссиях убили много титанов в одиночку, присмотрись к ним завтра повнимательнее, пока их не утащили в другие отряды. *** — ИДЕАЛЬНЫЙ! Он идеальный, а ты — убожество! — кричала Петра Рал в учебной зоне двора. — Да что ты понимаешь в мужчинах, Петра? Ты ведь совсем ещё юная, — Оруо в привычной ему манере раскинулся нога на ногу и с самодовольным выражением лица стебал рыжую напарницу. — Ты — ничтожество, что лишь подражает капитану! Я не буду лучше к тебе относиться, ты омерзителен мне, Оруо! — Да прекрати ты, я же не специально ляпнул прямо при Гюнтере, что ты втрескалась в капитана Леви. — Вот тебе, — девушка влепила звонкую затрещину Бозарду, одновременно с этим он прикусил язык, и, теперь держался руками за обе щеки. — Я смотрю, вы уже начали тренировку? Сегодня мы как раз будем оттачивать вашу технику рукопашного боя, — слова Аккермана разрезали воздух. Он заставлял её содрогаться всем духом: Петра поначалу была не в силах даже бросить стеснительный взгляд на Леви. Ей казалось, что такая юная недотёпа не достойна внимания капитана — статного молодого парня с железным характером. Она буквально застывала на месте каждый раз, когда слышала его голос даже издалека. Девушка стремилась разузнать о нём как можно больше: специально расспрашивала Оруо, что ему уже удалось узнать о Леви; кто знал, что он всем растрепет об её увлечённости капитанской персоной? Безусловно, Аккерман даже издалека производил впечатление опытного бойца. Только сейчас, кряхтя битый час над результатами провального эксперимента, Ханджи полностью осознала заявление Эрвина, сделанное накануне, что Леви может стать сильнейшим солдатом человечества. Молодой капитан пятый час подряд мелькал надоедливой маленькой фигуркой в открытом окне. Видимо под конец тренировки тело Леви настолько пылало, что он позволил себе снять рубашку. Ханджи ради интереса украдкой взглянула очередной раз в окно и отложила в сторону незаполненные бумаги. От увиденного разум Ханджи немного вспыхивал: и без того виднеющиеся под тканью мышцы Леви теперь стали достоянием общественности. Но больше всего её поразила Петра Рал, которая вытирала пот со лба капитана. А ещё недавно она не могла поздороваться с ним без смущения. Похоже, тренировки бок о бок раскрепощают. Ханджи смотрела, не отрываясь, как их лица располагаются на одном уровне, а рыжая девушка застывает в оцепенении, как полная идиотка. Зоэ была не в состоянии оторваться от этого тошнотворного зрелища. Моблит, сидящий рядом, решил было, что она застыла в раздумьях об очередном странном эксперименте: "Что-то срочное пришло на ум? Мне записать?" — Петра, берегись! — слышалось вдалеке. Ханджи не упустила как Оруо Бозард со всего размаху подтолкнул и так почти сидевшую на капитане девушку прямо в объятия Леви. — Что творят, — разозлённо скомкывая листок бумаги и кидая его на пол, причитала майорша. — Осторожно! Чернила сейчас опрокинете! -- предупредил Моблит, но было слишком поздно: Ханджи задела их рукой. Ханджи уже заливала большую часть стола, а чёрная жидкость, быстро стекающая на пол, начинала смотреться даже гармонично на фоне всеобщего беспорядка. Зоэ испачкала рубашку в попытке спасти от краха доклад для командора, но всё было тщетно. Теперь и одежда Ханджи была в тон тёмной луже на полу. Последняя чистая блузка пала жертвой неаккуратности и малодушной ревности. — Да чёрт тебя дери! — вопила Ханджи от безысходности. — Майор Зоэ, вы не спали уже сутки и практически ничего не ели. Вы можете потом дописать доклад о последнем эксперименте. — Мне осталась всего пара предложений, это как раз было о причинах гибели экземпляра. Я сама всё закончу, лучше достань мне ещё чернил. Это была последняя банка, надо немедленно всё переписать! — Но майор Зоэ, у вас уже круги под глазами от недосыпа. — Я закончу этот доклад, пока окончательно всё не испортила, а завтра уже сдам командору отчёт. — Но Ханджи… Вы не виноваты, что "Толстолобик" Боб погиб! Подбадривание Моблита прервал стук в дверь. — Эй, Четырёхглазая. Эрвин спрашивает о готовности отчёта. Сегодня последний день месяца, он ещё с утра должен был лежать на его столе, а не то верховнокомандующий скоро вашу лавочку с титанами совсем прикроет. — Как это последний день месяца? Разве он не завтра? - взмолилась в сторону календаря майор Зоэ. — Ты не только в зеркало не смотришься, но ещё и в календарь не заглядываешь? «Со вчерашнего дня у неё было отвратное настроение, с каждой минутой оно становится только хуже. Хроническая усталость, желание угодить Эрвину, отчёт, который нужно срочно переписать, этот маленький хам": переживал за майора Бёрнер. — Ханджи, вы сильно устали, -- он развернулся к капитану Леви, -- я передам Командору, что майор непременно сдаст все отчёты к завтрашнему дню, -- и сказал, уже уходя, -- отдыхайте побольше, Зоэ. В голове Моблита уже зародились мысли о том, чтобы написать полностью весь отчёт самостоятельно. Если она сдаст Эрвину свой корявый почерк с кучей примечаний и клякс, Смит точно лишит их отряд разного рода радостей жизни, в том числе и выпивки, что Моблиту разрешается хлебать во всё горло. Ведь он не обычный солдат — он человек, умудряющийся терпеть все закидоны Ханджи, а также её правая рука. Бёрнер поспешил удалиться прочь из тёмной комнаты, больше похожей на заброшенную библиотеку, в светлый, хорошо продуваемый коридор. Если бы он никогда не видел до этого рабочее место Ханджи Зоэ, мог бы подумать, что это необитаемая и давно забытая комната, которая когда-то была кабинетом местного сумасшедшего: повсюду валялись скомканные и разорванные листы бумаг, в углу находилась полка со стопкой, каждый раз сваливающихся прямо на пол книг, и шкаф: вечно открытый и будто бы разгромленный. Но в её комнате, совмещённой с кабинетом, царил ещё пущий хаос: она напоминала склад забытых вещей - до такой степени в ней были навалены предметы друг на друга. Моблиту тяжело было представить эмоции, что должно быть ощущал капитан, которого с подачи Зоэ прозвали чистоплюем, заходя к ней в кабинет. — Как ты вообще работаешь в такой обстановке? Неудивительно, что у тебя всё из рук валится, — вырвалось из уст Леви. — Не всем дано быть такими хозяюшками, как ты. Если пришёл ехидничать, лучше выбери другое время. Я в не себя от злости. — Это я ещё с утра заметил. Когда на тебя упал сломанный шкаф с книгами и ты завопила на весь корпус. — Да, именно из-за этого я ничего не успеваю. — А ещё из-за того, что пялишься на меня в окно. У тебя глаза не болят — глядеть через столько стёкол сразу? Ответа не последовало, видимо, она решила игнорировать всё, что не касается дела. -- Думаю, Эрвин не сильно разозлится из-за очередного бесполезного отчёта. А вот твоё чумазое лицо точно его выбесит. Я не шутил, когда говорил, что ты не смотришься в зеркало. Ты вся в чернилах, -- отвращению капитана не было предела, -- давай я помогу тебе умыться и переодеться. Где полотенца и чистые вещи? Ханджи не могла понять, что больше всего ввело её в ступор: местонахождение чистых вещей и полотенец, которых она не держала вовсе, или помощь от нудного маленького мерзавца. — Только не говори, что у тебя их нет. -- Именно это я хотела сказать. -- Боже, ладно, я дам своё полотенце. А ты найди во что тебе переодеться. — Я не собираюсь прямо сейчас переодеваться, мне отчёт надо закончить! -- отвечала Ханджи, вытирая ладонью лицо. — Дай помогу, сказал! Давай я принесу полотенце, сейчас всё по морде развазюкаешь. — Не нужна мне твоя помощь, я могу справиться самостоятельно! — говорила она и только больше размазывала чернила по лицу. Ей всё-таки пришлось воспользоваться помощью добровольно-принудительным методом. Леви достал из маленького кармашка аккуратно сложенный носовой платок и уже было привстал на цыпочки, чтобы вытереть чёрные разводы на лице, но Ханджи отвернулась, резко выхватив салфетку. Женщина в смятении носилась по комнате, вздыхая и ахая, когда взгляд падал на драгоценные залитые бумаги. Зоэ не заметила, как успела испачкать шторы, впопыхах задёргивая занавески, и как её рубашка пропитала платок, которым она растирала щёку. — Ты действительно издеваешься? - Леви наблюдал за всей этой суматохой с должной сдержанностью, но испорченный напрасно носовой платок заставил его взвизгнуть. -- Что? - девушка застыла в недоумении. -- Тебе срочно надо сходить в душ. Выглядишь и пахнешь так, словно не мылась около недели. — Оу, а ты, видимо, принимаешь ванну с розами каждые десять минут? - самодовольно отчеканила Ханджи. — Уж почаще твоего. И вообще-то я только что пришёл с тренировки, как ты могла заметить. -- А в душ и к Эрвину уже успел заскочить. Может, ты и его в душ затащил по дороге? -- Это не твоё дело. Тебе нужно взять чистое полотенце. И побыстрее снять эту жёлтую ерунду с себя. Ты, наверное, специально даже рубашку жёлтую надела, чтобы реже её стирать, а пятна не выделялись, как на белой. — Да, и в кабинете у меня тоже темно, чтобы грязи не было видно. Если ещё и очки снять, то выглядит очень даже опрятно, знаешь? — она продемонстрировала ему как убрать с глаз всю грязь, не прилагая усилий. — Ты действительно предлагаешь мне просто закрыть глаза на всё это? Вон, у тебя и полотенце нашлось, просто ты его не видишь в этой затхлой темноте. Леви подобрал скомканное грязно-розовое полотенце с парой дырок и швырнул в лицо майору Зоэ, и в следующую секунду его голос стал почти оглушительным от одолевающей его злости. --Твою мать! Да что же это такое! — Чёрт, прости меня, я просто хотела поймать полотенце. Я тебе на ногу наступила, да? — Я только что принимал душ, а теперь я весь в этих твоих чернилах! Ты вообще пачкаешь всё, что видишь. Точнее, не видишь. — Прости, я правда не специально, — Ханджи впервые за всё время общения, если можно было назвать их отношения общением, увидела Леви в порыве настоящего гнева. — Сейчас же снимай всю свою грязную одежду. Сейчас же! Ей было настолько страшно от одного этого крика, что руки сами потянулись расстёгивать измазанную блузку, Ханджи даже забыла, что под ней ничего нет. Леви совершенно игнорировал обнажённую грудь и принялся распускать волосы майору Ханджи, попутно утаскивая её в ванную комнату. -- Фу, ну и мерзость. Ты каким-то маслом волосы моешь? Почему они такие сальные? -- Знаешь, ты настоящий чистоплюй! Сначала нашёл какое-то полотенце, оно, кажется, даже не моё, а теперь ещё и ванную нашёл без помощи. — А ты в курсе, что здесь во всех кабинетах и комнатах одинаковое расположение уборных? — Что правда что ли? Она смотрела на свою грудь в затемнённое зеркало, совсем ничего не видя, за исключением того, что Леви доходил ростом ровно на этот уровень. Как же хорошо, что на ней сейчас нет очков. — Ты вроде умная, но иногда такие очевидные вещи не знаешь, — только сейчас капитан начинал обращать своё внимание на форму груди и пятнышки чернил на сосках, пропитавшихся через рубашку. Он принялся набирать ванну, искать мочалку и корзину для грязного белья. -- Это что ещё за куча? -- О! Ты про грязные вещи? Что, их очень много валяется? -- Да ты весь свой гардероб сюда выгребла, наверное. Что стоишь? Снимай штаны. — Я и без труда могу сама себя помыть, — от резкого осознания происходящего она почти что выбежала из ванной, как ошпаренная, но Леви ухватил её за руку. — Куда пошла? Я не выпущу тебя отсюда, пока ты полностью не будешь чиста. Как раз постираю рубашки за время, что ты будешь отмываться. — Ты ведь не будешь силой меня затаскивать в ванну? Я тебе не Петра Рал, со мной твои капитанские приказы не работают! — К чему это ты упомянула Петру? — Вы сегодня целовались после вашей тренировки, я всё видела. — Четырёхглазая, тебе пора менять очки. Она в меня упала со всей дури. Если это поцелуй, то сейчас тоже самое будет у тебя с мылом. Я уже успел набрать почти полную ванну. — Нет, я ненавижу горячую воду, сам в такой купайся! — Предлагаешь принять ванну вместе с тобой? Я бы с радостью, но боюсь, после этого мне снова надо будет мыться. — Нет! Я не это имела в виду! Прекрати вгонять меня в краску! -- Это ты вогнала себя в краску, точнее в чернила. А я вообще-то пытаюсь её с тебя стереть. Он притянул её тело поближе к ванне. Леви провёл холодными пальцами по гладкой пояснице и задел предплечье, поднимаясь вверх, от чего у Ханджи буквально ушла земля из-под ног. — Вы сегодня все в меня падать решили? — Я поскользнулась: ты набрал слишком много воды, мы сейчас затопим Майка внизу, — говорила она, усевшись сверху на Леви, балансирующему на краю ванны. — Ему бы тоже не помешало помыться. А заодно и сбрить эти щекотные усы. — Не надо ему знать, что ты у меня. Он сейчас побежит докладывать Эрвину, что вместо написания отчёта, я затапливаю его кабинет. — Он и так уже в курсе, что я у тебя провожу генеральную уборку. Захариус вечно меня обнюхивает, а значит, точно определил по запаху, что я у тебя. Скажешь, мол, просто впервые за долгое время решила подмыться. Это была последняя капля для Ханджи и для набранной ванны: ещё чуть-чуть и вода перельётся через края. Немного поддавшись вперёд и почувстовав выступающий бугор через ткань брюк, она со всей силы толкнула Леви в горячую воду. Совсем не ожидавший этого, чистоплюй тщетно пытался ухватиться хотя бы за бортики ванны, пока его не начала топить страшно разъярённая девушка, но удалось захватиться только за бёдра и задницу майора Ханджи. — Сумасшедшая! — Леви поднялся из воды, убирая руки с её тела. — Это ты сумасшедший, потянул меня за собой. — А я говорил — снимай штаны. Ты слезешь с меня? — Ты же хотел меня искупать? Уже передумал? Соски Ханджи находились прямо над губами Аккермана, его мокрая рубашка и пресс, проступающий под ней, тёрлись о низ живота девушки. Он нашёл руками застёжку брюк и принялся расстёгивать на ней молнию, сжимая в руках уже знакомые на ощупь ягодицы. Ханджи издала тихий стон, а Леви лишь надкусил сильно твёрдый от возбуждения сосок. — Встань, прошу, иначе я не смогу снять с тебя эти чёртовы штаны. Ей так давно хотелось завести с кем-то интимную связь, всё-таки у женщин тоже есть потребность в сексе, но последний, о ком она могла подумать, был чистоплюй Леви Аккерман. Мокрые брюки, а следом и нижнее бельё упали на скользкий от воды пол. Захариус в это время сидящий в комнате и штрудирующий глазами списки выбранных Леви солдат, услышал два громких шлепка, доносящихся сверху, а подняв голову, обнаружил стекающие капли воды по потолку. — Давай уберём воду, пока она не натекла Майку на голову, и найдём мои очки. — Это подождёт. Ты, что, не впервые его затапливаешь? -- Ну, однажды я забыла закрыть кран, а на той неделе уснула прямо в ванне. Леви чуть поднялся и принялся покрывать лицо Ханджи поцелуями, пока та, сгорая от нетерпения, кусала его уши и стягивала с Леви мокрые настолько, что их можно было выжимать, вещи. — Да что же там такое опять у неё творится? С утра шкаф уронила, весь вечер чем-то громыхает, ещё и затопила теперь меня, -- психанул в конце концов майор Захариус. Спустя двадцать минут, когда вода начала литься прямо на усы, Майк не выдержал и поднялся к горе-майору прямиком в кабинет: «Ханджи, что у тебя снова случилось? Ты кран сорвала, пока отчёты заполняла?» На пороге появился Леви в третьей по счёту за день чистой рубашке с идеально отглаженным воротничком и невозмутимым видом, и конечно же, Майку ничего не оставалось делать, как снова приняться его обнюхивать, ведь, как гласило главное правило обнюхивания -- новая одежда-новый повод. — Что же это за манеры такие? Хотя бы сбрей свою щетину уже в конце-то концов. Нос Захариуса уже чесался от количества вынюханного мыла, но он ни мог не заметить следы от зубов под этим чистоплюйским воротничком и за ушами. Майк позволил себе взять Леви за воротник, словно щенка за шкирку. — Вы хотя бы воду в следующий раз выключить не забудьте, когда генеральную уборку вдвоём будете проводить. — Опять всё вынюхал, — сказал ошарашенный Леви, как только Майк вышел, хлопнув дверью. — Если ты кому-то об этом расскажешь, я тебя заставлю каждый день драить до блеска весь наш штаб, -- быстренько застёгивая манжеты, тороторил капитан, -- ты услышала, Очкастая? -- обернулся он к Ханджи. — Не бойся, с твоей репутацией чистоплюя никому в голову не придёт, что ты любишь грязный секс и «очкастую мымру» Ханджи Зоэ. А Майк про "генеральную уборку" не расскажет, ему это не сильно интересно, похоже. — Я не говорил, что ты очкастая мымра, я сказал, что ты четырёхглазая грязнуля. — О! Ну, это, конечно же, меняет дело. — Ты ведь тоже называешь меня чистоплюем. — Только за глаза... Эрвин меня убьёт, когда узнает, что вместо отчётов у него на столе будут промокшие листы с чернильными подтёками. — Так вот я тоже за глаза. Скажу Эрвину, что тебе прилетело книжками по голове, и ты себя плохо чувствуешь. — Это вся твоя благодарность? — Я постирал твою рубашку, отмыл тебя и всю комнату. Этого не достаточно? — Если бы "генеральная уборка" длилась чуть подольше, я бы была удовлетворена. — Хорошо, тогда я обещаю проводить здесь генеральную уборку каждые выходные и выкидывать весь этот хлам. — НЕЕЕТ! Я же не об этом. — Удачи с отчётом.