Часть 5. Казнить нельзя помиловать

Сон Няну снился сон. Или, точнее сказать, воспоминание. Образы из прошлого уже стёрлись, но голоса и лица главных героев были выжжены в памяти шакала раскалённым металлом. «— После того, как убили сбежавших невольниц, у нас не так много осталось. Нужно больше. — сказал монгольский генерал, праздно наливая вино в свою пиалу. — Сотня, тысяча – сколько угодно! — ответил король Ван Ко с такой лёгкостью, будто речь шла о бездушном товаре, а не о живых женщинах. — Я ценю это. За ваше здоровье. — улыбнулся монгол, поднимая тост.» Сейчас Ван Ко едва ли удостоит тот ужасный инцидент тринадцатилетней давности должным вниманием. А вот братья Сон помнят всё до мельчайших подробностей. Каждое слово, каждый крик тех женщин, каждый удар плетью, каждую слезинку, каждую каплю крови. Помнят соколиные перья в волосах того монгола и ту самую стрелу из его арбалета, которая отняла жизнь их матери. Помнят они настолько хорошо, что эти воспоминания стали проклятием, ночными кошмарами, что не знают сна. Их бедная мать страдала из-за таких людей, как Ван Ко и тот генерал, и не получила шанса на спокойную, счастливую жизнь. Страдали сотни других женщин, юношей и детей. Почему же он считает, что сам заслужил жить припеваючи? Только потому, что родился среди Драконов (драконы – священные животные стран Восточной Азии. Монархов и членов их семей часто с ними отождествляли)? Братья Сон никогда не видели в своём господине великого Дракона из сказок. В их глазах он был скорее змеёй. А змеи… должны ползать по земле и понимать, что Драконами им никогда не стать, каким бы ядом они не обзаводились. Они навсегда прикованы к земле. К пыли дорог, к темноте нор, к интригам в траве. Их царство — грязь, а не небеса. Их сила — вкрадчивость, а не в полёте. Змея может быть Царём Змей, самой страшной, самой мудрой, самой смертоносной. Но она никогда не станет Драконом. Потому что Дракон рождается из глубин необъятного океана, а не из болотной тины. Его когти держат не власть, взятую обманом, а бескрайнее небо и могучие морские волны, данные по праву. Почему все те женщины ползали по земле вместо змеи Ван Ко? Почему шакалы до сих пор притворяются ручными псами этого подобия человека? Всё одновременно и просто, и сложно: это охота. Сон Нян проснулся от звуков чьих-то шагов. Они были тихими, осторожными и крадущимися, но чуткий слух шакала всё равно их уловил. Чьи-то чёрные сапоги остановились прямо возле пленника, а потом чья-то рука подняла с земли его упавшую повязку. Сон Нян поднял глаза и увидел лицо Чжан Бака. Сон в мгновение отступил, уступив место собранности. — «Так вот кто был шпионом Ван Ко». Мужчина обошёл пленника, встал за спину и вернул повязку на его голову, затянув узел нарочито туже, чем нужно. Проговорил: — В твоих же интересах не злить господина и всё рассказать, тогда он пощадит тебя и твоих щенков. Ну, что думаешь? — «Нет, это не он». — заключил в мыслях шакал, так ничего и не сказав в ответ. — Молчишь? — раздражённый Чжан Бак схватил Сон Няна за грудки в попытке как-то его растормошить и разговорить. Замахнулся своим тяжёлым кулаком: — Как бы вмазал тебе сейчас, сучёныш! В глазах шакала не было ни капли страха. Только готовность, усталость и безразличие к физической боли. Он вновь прикрыл глаза, демонстрируя своё безразличие. Пусть делает, что хочет. Разочарованный реакцией пленника, кулак Чжан Бака так и не коснулся его челюсти. Мужчина со вздохом отпустил одежду Сон Няна и ушёл. Однако сразу же из-за спины послышался другой мужской голос. Человек прятался и ждал, когда пленник останется один. — Король Шеньяна волнуется за тебя. — «А вот и шпион». — подумал шакал и пожалел, что не видит его лица. Однако понимал, что это всего лишь мера предосторожности. Шпион подошёл к пленнику со спины и вложил в одну из его связанных ладоней небольшой нож. Перед тем, как вновь скрыться, добавил: — Избавься от ищейки цензората. Это приказ Ван Ко. Сон Нян аккуратно спрятал нож, вывернув запястье так, чтобы он был как можно незаметнее в кулаке. Примерно через десять минут пришли люди Чжан Бака, отвязали пленника и связали уже по-другому. Наконец его повели к Ван Ю на допрос. В помещении, похожем на небольшой амбар, где ожидал принц, были ещё и связанные волчата. Они то стояли на коленях, то валялись без сознания, а свет от огня едва освещал их фигуры. Сон Нян первые тридцать секунд не замечал в тени свою стаю. Без предисловий, принц обнажил свой меч, который, несомненно, выглядел лучше и стоил в несколько раз дороже жизней всех пленников. Вместе взятых. Ледяной голос наследника сам по себе резал не хуже самого острого ножа: — Признаться, я ожидал от вас чего-то большего. Значит, подбирались ко мне, а сами работали на Ван Ко? Сон Нян отвёл взгляд в сторону, ибо на этот вопрос ответ не требовался. Всё и так очевидно. Ван Ю еле заметно сделал глубокий вдох, чтобы обуздать рвущиеся эмоции: — Где ты встречаешься с торговцами Юань? Твой брат в заложниках у моих людей, и даже не надейся, что я не трону его. Так что лучше тебе ответить. Шакал снова промолчал. Угроза ничуть не тронула его потому, что он точно знал, что Сон Мин так же действует по плану, как и он. Человек, который следил за младшим Сон и должен был взять его в заложники, уже мёртв. Младший брат хоть и ранен, но не беспомощен. Внезапно голос подал волчонок, желавший поскорее закончить с этим. Тот самый паренёк, который держал мишень во время пьяного стрельбища вожаков с Ван Ю. Однако никто из пленников не знал, кто именно их пленил. Самые молодые из них думали, что «павлин» просто ещё один знатный купец, желавший нажиться на незаконной контрабанде. — Нам всё равно, кто вы. За время нашей работы много кто хотел украсть товар также, как и вы. Забирайте соль и уходите. Чжан бак отвесил подзатыльник пацану: — Следи за языком, щенок! Ты с кем разговариваешь?! Это тебе не какой-нибудь вор! Это при… — Это чиновник цензората! — перебил евнух Пан, наступив тому на ногу. Никто не должен был знать настоящую личность их господина. Пока бандиты удивлённо хлопали глазами, у Ван Ю уже заканчивалось терпение. Ему нужны были ответы как можно скорее. Он приставил меч к шее старшего шакала: — Отвечай и останешься в живых! Или вы все умрёте на месте, как паршивые шавки. — Убей меня. — холодно отрезал Сон Нян. Люди Ван Ю переглянулись. Не сказать, что они были изумлены, но точно ожидали не такого ответа. — …что? — Отвечай и останешься в живых? Думаешь, я поверю в это? Давай, убей меня уже! Он не бросал вызов и не хотел взять своего пленителя на слабо. Умирать ему не хотелось, но смерти он действительно не боялся. — Думаешь, не смогу?! — воскликнул наследник, не нарушая напряжённого зрительного контакта. Однако его резкий смертоносный замах в последний момент остановил отчаянный возглас: — Пощадите его! Шакалы ни в чём не виноваты! Они делали это ради нас! Лицо вожака было непроницаемой маской, но в глазах на мгновение вспыхнула искра гордости за бесстрашие волчат. Потом взгляд его снова покрылся коркой невидимого льда. — На вырученные за соль деньги мы выкупали наших сестёр и матерей из Юань. Кажется, теперь люди принца были по-настоящему удивлены, как и он сам. Никто не ожидал, что шайка уличных бандитов будет так благородно заступаться за вожака. И уж точно было неожиданностью то, что все эти парни осознанно становились преступниками ради такой благой цели. Это признание метко попало в сердце Ван Ю. Он прикрыл веки на мгновение. Даже эти безродные преступники делали то, что он, наследник престола и могущественный человек на всём корейском полуострове, был не в силах исправить. Все эти люди страдали по вине системы, частью которой он является. Кто Ван Ю после этого? Будущий король, который оказался никчёмнее группы простолюдинов. — Просим, не убивайте наших вожаков! Невольно перед глазами Сон Няна появился образ его измученной матери. Парень поспешил закрыть глаза, чтобы непрошенные слёзы не вырвались наружу. Принц медленно опустил меч и глубоко выдохнул. Обвёл взглядом своих людей и приказал: — Отведите его в пустое помещение и оставьте нас. — Слушаюсь, господин. — в один голос ответили все слуги наследника и выполнили приказ. Шакала грубым толчком поставили на колени и удалились. Оставшись наедине со своим знакомым-предателем, Ван Ю присел на какую-то табуретку и некоторое время молчал, обдумывая слова. Его уверенная, статная поза выдавала в нём хозяина положения… и не только. Казалось, что всё вокруг принадлежит ему. И эта заброшенная никому не нужная постройка, и воздух, которым все дышат, и лес снаружи, звуки которого заменяли музыку комунго, и даже сам старший Сон, покорно стоящий на коленях с опущенной головой. — Хочешь пить? Сон Нян не ответил. Этот вопрос был задан уже явно не из дружеских побуждений. Раз кнут не сработал, значит, ответы на вопросы принц решил вытягивать пряником, чтобы пленник захотел добровольно обо всём рассказать. Проигнорировав молчание, Ван Ю открыл свою серебряную флягу. Подошёл к шакалу и опустился на корточки, чтобы глаза его оказались на одном с ним уровне, и протянул сосуд: — Свежая и чистая. Вот, возьми. Сон Нян отвернулся и резко отрезал: — Убери это. Хоть принц и опустился на корточки, но всё равно смотрел на хилого паренька сверху вниз. Он убрал флягу, но вставать на ноги не спешил: — Значит, семьи воссоединяете. И Ван Ко заодно помогаете. — констатация факта из его уст прозвучала сухо. — Наследный принц хочет… чтобы я вычислил всех контрабандистов среди аристократии. Скажи мне, где место встречи, и я освобожу всех твоих волчат. На этот раз, казалось, Ван Ю говорит искренне. Однако Сон Нян не спешил отвечать – спрятанный нож уже почти разрезал верёвку, что связывала его руки. — Слышишь? Волчата смогут начать всё заново… Принц не договорил. Не заметил, как его пленник освободился. Экономичным движением шакал прижал острое лезвие к горлу своего пленителя и закрыл ему рот другой рукой. — Тише. — прошептал он и медленно приподнял чёрную повязку у себя на лбу чуть выше, показывая тёмно-синий шёлк под ней. Затем снова его спрятал, когда принц её узнал, удивлённо раскрыв глаза. Сердце наследника забилось быстрее от адреналина. Всё это время его союзники, - а братья-шакалы, очевидно, всегда действуют в паре, - были так близко и играли в опасную игру на два фронта. Убедившись, что Ван Ю не издаст громких звуков и не нападёт, Сон Нян убрал руки и оружие: — У тебя завёлся шпион. — Кто? — Вот это и надо выяснить. Свяжи меня заново. Выдержав зрительный контакт, Ван Ю с готовностью кивнул: — Тогда ударь меня. Сон Няна не нужно было просить дважды. Его кулак прилетел в челюсть принца, разбив ему губу. Злопамятный ребёнок внутри шакала на секунду обрадовался, дав сдачи человеку, из-за которого формально его брат пострадал. Знал, что на самом деле принц тут совсем не при чём, но всё же удар принёс ему крошечную каплю удовлетворения. Удар был поставленным и точным, но не особо сильным. Сон Мин бы ударил сильнее… Ван Ю сделал вид, что не ожидал удара и упал, и в это время Сон Нян замахнулся ножом, сделав вид, что целится в сердце. Они замерли в этих театральных позах, а потом мужчина крикнул: — На помощь! Скорее! Стоящие за дверью телохранитель Юн и Чжан Бак немедленно отреагировали. Разбойник чуть не снёс хлипкую дверь с петель, подлетел к господину и пнул шакала так, что удар откинул его на метр. Шакал почувствовал боль в рёбрах от удара сапога Чжан Бака, воздух выбило из лёгких. Но ему не дали привести дыхание в норму – схватили, выбили нож из рук и силой стиснули его предплечья за спиной. — Ах, ты, падаль! — Свяжите его покрепче. Утром он сдохнет. — приказал принц. Никто не смел перечить. Бандита охотно вытолкали из помещения, уводя обратно туда, где он висел до этого. Тем временем младший шакал уже сидел на коленях в приёмной Ван Ко, всеми силами игнорируя ноющую боль от раны. На его ханбоке, чистом и целом, без единой потёртости и дырки, алели капли крови. Это была кровь одного из людей Чжан Бака, присланного следить за Сон Мином. Шакал не хотел его смерти, но она была необходима – лишь так король не усомнится в их с братом верности. Тем более, он хотел взять шакала в заложники, как только обе стороны получили вести из Хэ Вона... Возможно, у того бродячего пса и получилось бы скрутить раненного Сон Мина, но тот заранее знал исход, так что держал рядом с собой сына мясника, Ким Хвана, для подстраховки. Перед королём на коленях сидели ещё евнух Хвэ и хозяин соляного склада в Ин Чжу, который, по совместительству, занимал должность министра Кван Мун Вон (в эпоху Корё министерство Кван Мун Вон занималось хранением королевских документов). Они переживали из-за последних новостей, и на эмоциях в любой момент могли потерять контроль над разумом. Младшему шакалу это было лишь на руку, но он тоже был насторожен – эти двое, не подумав, могли начать подозревать братьев Сон в предательстве. Шакалам до сих пор не говорили, кто такой Ван Ю на самом деле. Официальная версия для них – государственная ищейка. Это было для дополнительной подстраховки, ведь некоторые секреты монархов не должны знать даже самые доверенные люди. — Господин, чиновник из цензората раскрыл наш план! — Только я и шакалы знали о засаде. Теперь понятно, что они предатели! — воскликнул хозяин склада. — Значит, не только мы знали. — коротко вставил реплику Сон Мин. Его пальцы, покоящиеся на бёдрах, непроизвольно сжали ткань штанов. Ван Ко ударил ладонью по гладкой поверхности стола: — Молчать! Шакалы не могут быть предателями. Всё время до назначенной встречи они не встречались ни с чиновником, ни с его людьми. За ними следил его человек, и Сон Мин избавился от него. Нет ни одной причины сомневаться в их верности. Если я прикажу умереть, они умрут не задумываясь! — Именно потому, что они не задумываясь умрут, их жизнь – идеальный инструмент. Или прикрытие. — наклонившись ближе, почти шепнул евнух. Шакал встретился с тяжёлым взглядом короля и стойко его выдержал, не дрогнув ни одним мускулом на лице. Намёк этот был понятен всем присутствующим, но парень был готов к подозрениям и спокойно парировал: — Именно так, господин Хвэ. Для нас с братом огромная честь быть инструментами и прикрытием Его Величества. Если бы не его безграничная милость, нас уже давно бы не было на свете. Для Его Величества наша благодарность тоже не имеет границ, и мы не боимся отдать за него свои жизни, ибо они принадлежат ему. После этого Сон Мин вновь обратил всё своё внимание на короля и низко склонился, почти касаясь лбом пола. Для этого пришлось немного отодвинуть раненную ногу в сторону, чтобы уменьшить давление на неё. Он старался вложить в свои слова так много искренности, чтобы и самому поверить. Но на самом деле шакал никогда не забывал, что если бы не Ван Ко и подобные ему другие люди, они с братом бы спокойно росли под опекой своих родителей и никогда бы не попали ко двору. Точнее, в гнездо змей, претворяющихся Драконами. — Но если не они, то кто тогда? Никто из нас не мог! — продолжил министр, всё ещё пребывая в перевозбуждённом от страха состоянии. Ван Ко смерил взглядом хозяина склада. Он оставался единственной фигурой, кто имел возможность предать, ведь за ним не следили. Почему именно он? Потому что евнух Хвэ практически круглосуточно находится подле короля, а за шакалами всё это время следили и не заметили ничего подозрительного. На лбу мужчины проступила испарина. Он боялся последствий, боялся кары цензората. Но его страх можно было сейчас обернуть в пользу шакалов, и братья Сон заранее это продумали. Шакал проговорил: — Почему ты так уверен, что никто из нас не мог предать? Кажется, ты упоминал, что кроме тебя про соль знают трое твоих людей… Кто-то из них мог подслушать твой разговор, например. Или ты сам мог действовать через них, ничего не говоря. Что ты делал все эти четыре дня, помимо приёмки последней поставки? Сон Мин не стал намекать, подбирать намёки и красивые слова. Хозяин склада прямым текстом обвинил шакалов в предательстве, так что и парень ответил также прямо. Евнух Хвэ не сводил с него пристального, неподвижного взгляда. Его глаза, узкие и проницательные, скользили по лицу шакала, будто пытаясь прочесть не слова, а биение височной артерии или микродрожь в уголках губ. Сам Сон Мин, чувствуя этот взгляд на своей коже, как холодное прикосновение, был вынужден приложить двойное усилие, чтобы его голос звучал ровно. — Я…! Да как ты можешь..! Я работал в палате министров Шеньяна! Это может подтвердить любой слуга или мелко-должностное лицо! — Министры и другие чины не работают по ночам. Уж тем более ты. По крайней мере, такого приказа я не давал. Кто может подтвердить то, чем ты был занят по ночам? — спросил король, понимая, куда клонит шакал. — Мои жена и сын, господин. Клянусь, я не посмел бы пойти против вас! — Ваше Величество… — Сон Мин поклонился, спрашивая разрешение обратиться. Когда король кивнул, парень продолжил: — Есть ещё один человек, знающий о контрабанде, действия которого мы не можем отследить напрямую. Если хозяин склада действительно не виновен в предательстве, то подозревать остаётся только его. — Ты имеешь ввиду шпиона? — уточнил евнух Хвэ. Младший шакал лишь молча кивнул, не отводя взгляда от монарха. В этот момент за окном послышался шелест перьев и глухой стук. Это почтовый голубь приземлился на деревянную перегородку на балконе. Хвэ, неспешно поднялся, поклонился и попятился к выходу, лишь затем развернувшись спиной. Забрав у птицы записку и придя обратно, он сразу же отдал небольшой клочок бумаги королю. Прочитав, мужчина небрежно откинул его на стол: — Этот сопляк собирается казнить Сон Няна. Охрана! — в приёмную вошли два крепких королевских гвардейца, что стерегли за дверью. — Уведите министра и заключите его под стражу. — Слушаюсь. — одновременно прозвучали два мощных мужских голоса. Глаза министра затравленно забегали от гвардейцев к королю и обратно. Теперь он, очевидно, боялся не только цензората, но и пасть в немилость монарха по ошибке, из-за одного подозрения. И гвардейцы, и сам Ван Ко игнорировали мольбы хозяина склада и попытки на словах доказать свою невиновность. Пока не ясно, предатель он на самом деле или нет, поэтому дальнейшее обсуждение дела разумнее проводить уже без него. Ладони младшего шакала вспотели от напряжения. Само слово «казнь» не вызывало в нём никаких эмоций, но услышать его в одном предложении с именем его брата… было действительно страшно. Хоть Сон Мин головой и понимал, что старший брат всегда чётко следует плану и врядли что-то могло выйти из-под его контроля. — Я не позволю Сон Няну умереть. Евнух Хвэ, отправь записку нашему шпиону в Хэ Воне: пусть Сон Нян выдаст место встречи с Юаньскими торговцами. — Да, Ваше Величество. Но… арест министра вызовет переполох в Кван Мун Вон. Вопросы начнут задавать те, кому не положено. — тихо вставил евнух. — Не афишируйте его арест. Объявите, что министр пребывает в плохом самочувствии. Я завтра назначу кого-то на временную замену. И сейчас же передай приказ в министерство Пён Бу (это министерство, которое в эпоху Корё занималось делами армии) поднимать войска. Не моих людей, а государственную армию. — Слушаюсь. Евнух немедленно вышел исполнять приказы. Оставшись наедине с шакалом, Ван Ко подумал: — «Убивать особу королевской крови нельзя… просто так. Но моя армия застанет и арестует преступника, замешанного в предательской торговле солью. И тогда уже будет неважно, какая кровь течёт в его жилах». — Но вслух, тихо сказал: — Уже скоро мы узнаем, кто из них нас предал. Совсем скоро… Почтовый голубь летел быстро и в Хэ Вон прилетел за считанные минуты. Сон Нян был занят тем же, чем и до допроса – спал, привязанный за руки к той же самой деревянной конструкции. Только теперь рядом с ним не было источника огня, а заброшенный наблюдательный пункт освещался лунным светом из небольшого окошка. Как всегда, чуткий слух даже сквозь дрёму уловил чей-то шёпот: — Король приказал тебе выдать место встречи с торговцами. Он приведёт туда войска. На этом твоя задача будет выполнена. Шакал тут же проснулся и собрал смысл сказанного, расплывающейся из-за полусонного состояния, воедино. Уточнил: — А торговцы из Юань? — Они прячутся в Пхэньяне. Сделай это и нас всех наградят! Удачи. Голос шпиона был сдержанным, но в нём и слышались нотки ликования. Он думал, что их миссия наконец подходит к концу. Не дождавшись реакции от шакала, он тихо вышел из тени помещения, забыв перед этим об осторожности. Зря. Если бы мужчина осмотрелся по сторонам перед тем, как выйти, то смог бы заметить четыре фигуры на втором этаже постройки. Ван Ю, Чжан Бак, телохранитель Юн и евнух Пан сидели там, пригнувшись, как разведчики. Но заброшенное, полуразрушенное укрытие не скрывало их полностью, поэтому внимательный и зоркий глаз без проблем мог бы их заметить. Однако даже если бы шпион заметил четыре пары глаз, следящих за ним, то ничего бы не смог сделать. Даже сбежать. Эта маленькая территория сейчас была полностью подконтрольна принцу Корё. — Так вот, кто это был. Я убью этого подонка! — со злостью прошипел Чжан Бак, сжав рукоять сабли до побеления костяшек. Он хотел было уже подскачить с места и побежать вслед за предателем, но Ван Ю схватил его за ткань рукава и заставил сесть на место: — Не сейчас. Как бы разбойник ни понимал, почему принц шпиона пока оставили в живых, принц объяснять не собирался. На рассвете связанного Сон Няна вывели во двор постройки и поставили на колени. Мелкие камни больно впились в кожу коленей даже через ткань штанов, но шакал не издал ни звука. Его окружили плотным кольцом несколько человек, чтобы заранее пресечь попытки бегства, а Чжан Бак уже держал саблю наготове. Солнечные лучи отражались от не очень чистого и ухоженного оружия, немного слепили шакалу зрение своей яркостью. — Ну что, так и не надумал признаться? — начал без предисловий Ван Ю. — Я скажу, где будет встреча с торговцами. Но с одним условием. — проговорил старший шакал низким, всё ещё сонным голосом. — Говори. — Освободи волчат. — сказал Сон Нян, наконец подняв глаза на племянника Ван Ко. — Ладно. Говори, где будет встреча. — прозвучал сухой приказ. Прежде чем ответить, шакал боковым зрением посмотрел на шпиона. Парень не поворачивал голову, но чётко мог определить, что тот стоит слева от него буквально в одном шаге. — Заброшенная деревня в Пхэньяне. Отправляйся туда прямо сейчас и будешь на месте через два дня… если поскачешь на самом быстром коне. — Заброшенная деревня? В Пхэньяне? — переспросил принц, но ответа не ждал. Это скорее была пища для размышлений. Пхэньян – это город, который находится в Корё. Это уже не Шеньян. Принц задумался о том, сколько правительственных чинов в его королевстве потворствуют преступнику из другого государства. Как много преступников в самом Корё, которые не уважают законы, писанные королевской династией? Скольких придётся перевешать? — Господин, этот контрабандист хотел вас убить… — аккуратно напомнил евнух Пан. — Можете взять меня с собой и убить, если я сказал неправду. Наследник коротко кивнул, решив, что подумает над своими вопросами позже. Обратившись к своим людям, как полководец на поле боя, он объявил: — Возвращаемся в Корё. Держим путь на Пхэньян. Фраза «Возвращаемся в Корё» взбудоражила душу. Сердце старшего шакала забилось чаще, как у влюблённого, но он не подал вида. Тринадцать лет они с Сон Мином грезили вернуться на Родину, откуда их однажды увели в качестве дани для империи Юань… Сон Нян хотел бы туда вернуться, даже если бы это стало последним, что он сделает в своей жизни. И, разумеется, вернуться вместе с младшим братом, потому что без него и Родина потеряет смысл. Никакие королевские дворцы, резиденции и лояльность монарха Шеньяна никогда не заменят братьям даже самую простую хижину и бесславную жизнь в Корё. Тем временем Ван Ю продолжал говорить: — Нам нужно разделиться. Чжан Бак, выбери десять человек. Пан, ты останешься здесь с остальными и будешь присматривать за волчатами. — Думаете, десяти человек будет достаточно? — уточнил евнух. — Это всего лишь кучка торговцев. К тому же, большой отряд они издалека заметят. Лучше быть незаметными. Времени мало, выдвигаемся. Через пять минут разделённые по приказу люди Чжан Бака уже готовы были идти вслед за принцем. Шакала повели впереди, всё ещё связанного. Утреннее солнце сегодня было не палящим, а мягким, а зелень деревьев более сочной. Природе была неведома людская суета: она продолжала умиротворённо жить, пока одни из её многочисленных детей строили планы, как друг друга предать и убить. Оставшаяся группа, во главе с евнухом Паном, вышла проводить уходящих. Шпион, оставшийся в числе последних, когда поклонился принцу думал, что ему повезло. Ведь попади он в отряд Ван Ю, то не смог бы незаметно скрыться и отправить послание. Он ошибался. Потому что как только почтовый голубь, спрятанный до этого в лесу под ветками и травой, слетел с его руки и поднялся достаточно высоко, то был застрелен стрелой Сон Няна. Испугавшись от неожиданности, мужчина заозирался по сторонам и увидел, как недавно ушедшие в Пхэньян внезапно повыходили из-за деревьев. Бежать некуда, они окружили шпиона. Без лишних слов Юн приблизился к нему и перерезал сонную артерию. Предатель умер, не успев вымолвить и слова. Евнух Пан ещё с первыми лучами послал одного паренька в поселение Хэ Вона за новым почтовым голубем, уже зная, что он понадобится после. Теперь, когда шпион мёртв и больше не сможет докладывать Ван Ко о действиях его племянника, птица уже была у старика в руках наготове. Все почтовые голуби, которыми пользовалась королевская семья, в основном, были полностью белыми и достаточно компактными. Их не перекармливали, чтобы они смогли летать быстрее. Вот Пан и велел пареньку купить точно такого. — В Пхэньяне есть гостиница «чёрная цапля». Обычно Ван Ко прячет юаньских торговцев там. — сказал Сон Нян, засовывая заранее подготовленную записку в маленькую трубочку на лапке голубя. — Сон Мин прискачет в Кэгён как можно скорее вместе с учётной книгой тайных соляных сделок. С личной печатью Ван Ко. Ван Ю, наблюдающий за тем, как клочок бумаги скрывается в трубочке, повернулся к шакалу всем телом. Он не ожидал услышать последнюю фразу, ведь думал, что помощь шакалов закончится только на сдаче торговцев. Эта книга намного упростит задачу уличить его дядю в преступлении и призвать к ответственности. Наконец он мог задать все интересующие вопросы своему таинственному информатору: — Почему? Зачем вы уведомили цензорат? Зачем рисковали жизнями, чтобы мне помочь? — У нас… есть свои личные причины. — коротко ответил старший Сон. Видимо, такой ответ вполне устроил принца. В следующую секунду уголки его губ слегка приподнялись, намечая тень улыбки, а голос прозвучал почти торжественно: — Вы с братом оказали мне и наследному принцу неоценимую услугу. Работайте на меня. Помогайте нам и дальше, и принц… — Нет. — решительно перебил Сон Нян, не став дослушивать. — Мы не будем на тебя работать. Раньше Ван Ю слышал отказы только от своего отца. К тому же, никто раньше не смел его перебивать. Но ещё более немыслимо для него стал отказ именно от королевской благодарности. Какой человек в своём уме откажется от возможности быть вознаграждённым принцем и работать на уважаемой работе? Видимо, только шакалы. Что на уме у этих бандитов? Ответ на этот вопрос пришёл почти мгновенно: — Пусть… твой друг-принц позволит волчатам перебраться в Корё и служить в армии. В Шеньяне до них везде доберётся Ван Ко, а армия – единственное место, где эти бандиты смогут найти себя, не преступая закон. Если сделаешь это, то долг за помощь будет оплачен. Ван Ю понял, что это единственная просьба, которую стоило ожидать от шакалов. Заботятся не о себе, а в первую очередь для других. Или, возможно, братья Сон испытывали вину за то, что рисковали жизнями своих людей ради своих «личных причин» и держали их в неведении, и теперь искупают её, заботясь об их благополучии. Благородно для простых бандитов, и это не могло не вызвать уважение к ним. В любом случае, просьба выполнима, так что будущий король кивнул, со свей серьёзностью дав слово выполнить её. Как только почта дошла до дворца в Ин Чжу, король назначил собрание своей маленькой посвещённой группы сразу же после совета министров, где присутствовал с самого утра. Там как раз обсуждалось, кто временно заменит «болеющего министра» на его посту и мобилизация армии. — Что? Просит изменить план? — недовольно переспросил монарх. — Говорит, что с чиновником слишком много людей. Можно нанять побольше разбойников и устроить засаду? — спросил евнух Хвэ, уже прикидывая, как будет исполнять этот приказ, который, несомненно, поручат ему. — Сон Мин, сколько ваших людей остались на свободе и не попали в плен? — Десять человек, Ваше Величество, не считая меня. — с поклоном ответил шакал. — Негусто. Но вашей стае я могу доверять. Бери всех своих людей и присоединяйся к военному отряду. Вы должны быть на месте раньше этого сопляка. Ты ранен, но едва ли все эти солдаты тебе ровня в целеустремлённости и сообразительности. — Ван Ко на мгновение задумался, и слова полились чуть более медленнее. — Даже с тяжело раненной ногой ты стреляешь малюткой лучше всех них вместе взятых. Так что я распоряжусь выдать тебе лошадь – поедешь на ней, чтобы с ногой было полегче. Убейте там всех. — Ваша милость безгранична, господин. — шакал наклонился так низко, что коснулся лбом прохладного, отполированного до блеска пола. Бедро всё ещё ныло, но, кажется, терпеть боль уже стало чуть легче. Волчата ждали возвращения младшего вожака от заказчика, как дети – мать, когда им страшно. Даже самые взрослые из них нервно постукивали по столу, не в силах обуздать внезапно ставшее непослушным тело. Второй этаж над таверной оживился, стоило входной двери открыться: вся оставшаяся в Ин Чжу стая подалась вперёд. Сон Мин сильно хромал, что замедляло его движение, но взгляд его, решительный и бесстрашный, не потух. Хорошо, что темноту неизвестности завтрашнего дня огонь в глазах Сон Мина всё ещё способен был осветить. — Вожак, давай руку, садись на моё место. — подбежал к Сон Мину один из парней. Тот благодарно принял помощь, выпил воды из кружки и обвёл всех тяжёлым взглядом. Неизвестность завтрашнего дня пугала даже его, несмотря на чёткий план, что они с братом построили. Все расчёты, вероятности и риски были по сто раз обговорены и взвешены, всё должно было получиться. Однако всё равно что-то могло пойти не так, как, например, было со стрелой Ван Ко: шакалы тогда не ожидали, что он будет готов поставить на кон их жизни не как союзников, а как расходный материал. Однако нельзя было давать заднюю, нельзя было показывать страха. Кто боится, тот слаб. Кто слаб, тот мёртв. Шакал тревожится, но он смело возьмёт фонарь и шагнёт во тьму, чтобы стая не боялась. Волчата тихо ожидали слов вожака. Не было прежнего бахвальства, только сжатые челюсти и вопрошающие взгляды. Они, разумеется, были в курсе, что Сон Няна и большинство других членов стаи арестовал цензорат. Ну, они так думали, ведь не были вовлечены в личные дела вожаков. Сон Мину было тошно от того, что он сейчас собирается сделать. Солгать. Для него не было проблем врать кому угодно, включая самого короля, но не волчат. «Волчья стая» в его глазах была не просто кучкой отчаявшихся преступников, а несчастными семьями. Это были парни, у которых есть сёстры, угнанные в рабство, матери-прачки, младшие братья. Однако ложь эта во благо, младший шакал точно об этом знал. Когда он заговорил, его голос сначала был тихим, но каждое слово падало, как камень: — Цензорат во всю рыщет в поисках контрабандистов. Заказчик… — яростно сжимает кулаки. — … за дела которого мы все рисковали головами каждую чёртову поставку, струсил. Всё, что мы имеем, заработанное потом и кровью, стоит на песке, который этот гад очень быстро сдует из-под наших ног! Он отдаст нас на растерзание юаньцам, чтобы самому продолжать ползать по твёрдой земле! Всех наших сестёр, которых мы с таким трудом выкупали, снова заберут обратно. В рабство. Или того хуже, перережут их прямо на порогах! Следующие на очереди – мы с вами. Нас всех ждёт плаха. Или нас отправят в Юань и сделают евнухами! Пауза. Сон Мин ждёт, пока шквал восклицаний, негодования и возмущения утихнет. Кто-то из парней резко выдохнул, Ким Хван не поменялся в лице, но глаза его сузились. Шакал продолжил: — В наши двери постучатся в любой момент. Нет, даже стучаться не станут – выбьют их с ноги! Мы не будем просто сидеть и ждать смерти! Но мы не можем бежать – нас поймают, и не можем прятаться – нас, если захотят, из-под земли достанут. Нет. Но у нас всё ещё есть шанс выйти сухими из воды. Один-единственный. Раз наш заказчик предал нас, то почему бы и нам не с—делать то же самое? Цензорату не нужны мелкие сошки вроде нас – мы всего лишь перевозчики соли. С нашей поимкой ничего не изменится: те, кто торговал солью за спиной императора Юань, всё равно останутся. Ему нужны наш заказчик и торговцы. Мы с вами знаем, где проводятся их встречи и знаем, когда. Предлагаю воспользоваться этим и помочь цензорату их поймать. — А вдруг это ловушка цензората? — спросил высокий волчонок со шрамом на лице. — Да, вдруг они надеятся, что таким образом мы сами придём к ним в руки, как псы на запах мяса, и им не придётся нас отлавливать? — У них уже есть Сон Нян и двадцать два наших. Хотели бы избавится от нас – уже бы давно их убили. Это доказывает, что мы им не нужны. — вставил задумчивый Ким Хван. — Верно, Хван. Сейчас вопрос не в том, спасаться нам самим или нет. Вопрос в том, будем ли мы спасать всех наших. Семьи, Сон Няна и других волчат. Их не спасти кулаками, а только делом. Иначе встретимся мы все только на плахе. — Сон Мин на всякий случай заговорил тише и вкрадчивее. — Значит, план такой: через час мы все идём вместе с отрядом королевских воинов на дальний склад на окраине Ин Чжу, где должна состояться сделка с торговцами Юань. Мы придём туда раньше, так как заказчик решил устроить засаду и избавиться от торговцев, чтобы они его не сдали. Он задумал, чтобы мы помогли воинам отправить торговцев к богам, а потом воины отправят нас следом за ними. Устранение свидетелей. — шакал ядовито цокнул. — Так вот, как только мы окажемся там, как только ничего не подозревающие вояки отвернуться, мы перережем их первыми. Всех до одного. Да, нас всего одиннадцать, но они не ожидают от нас подвоха. А подвохи мы им устроим, и не один: берите все дротики и метательные ножи, что у вас есть, прячьте под одежду, в рукава и сапоги. Бейте в спины, и чтоб сразу одним ударом насмерть. А после этого вы не возвращаетесь сюда. — короткая пауза, Сон Мин заглянул в глаза каждому присутствующему. — Сразу же отправляйтесь в Корё. В Кэгён. И постарайтесь пока залечь на дно там. — Но, шакал, почему в Корё? — Ты что, тупой? Потому что другие королевские воины Шеньяна до нас тут доберутся. — ответил на вопрос парень со шрамом на лице, закатив глаза. — Да, это одна из причин. — подтвердил младший вожак. — Чиновник из цензората, что рыщет здесь, приехал по приказу наследного принца Корё. Как только мы всё сделаем, вас примут в армию. Представляете, мужики? Больше не нужно нарушать закон и нищенствовать на улице! Вашим сёстрам больше никогда не придётся стирать чужое бельё до кровавых мозолей. Можно спокойно взглянуть в глаза матерям не как преступник, а как солдат. У вас будет почёт, уважение и стабильное жалование. Ну как, это стоит того, чтобы перейти на сторону цензората? Парни удивлённо переглядывались, одобрительно улыбаясь и, конечно, утвердительно восклицали в ответ на вопрос. Им нравилась эта перспектива. Однако Ким Хван нахмурился: — Ты сказал: «вы отправляйтесь в Корё, вас примут в армию». А как же ты? А Сон Нян? Повисла пауза, за время которой Сон Мин дважды хотел провалиться под землю. Он знал, что, скорее всего, после этой операции они больше не увидятся, «волчьи стаи» больше не будет. Волчата станут солдатами, а братья Сон… что будут делать дальше? Пока неизвестно. И эта неизвестность раздражала больше всего. Но им он ответил: — А мы с братом пойдём за головой главного заказчика. Пока мы её не добудем, ничего не получится. Мы пойдём и вырвем из лап этого гада ваш шанс на спокойную жизнь и… вернёмся в Корё позже. — Вожак, ты уверен? — Мы ведь не трусы, пойдём хоть штурмом на дворец! — Отставить! Никаких штурмов на дворец, иначе и цензорат нам не поможет! Шанс у нас только один – тот, который я озвучил. Кто со мной, пойдёмте собираться. Кто боится – я понимаю. Можете уйти. Но помните, что тогда обречёте на плаху всех остальных. Насчёт армии шакал не врал, а вот предательство Ван Ко – ложь. Ложь про цензорат, который хочет отправить «волчью стаю» на плаху. Шакалы стремились насолить королю Шеньяна, использую для этого волчат, но и их обделёнными не оставили: честно делили с ними все заработанные деньги поровну, выкупали их сестёр из рабства, не бросали никого с ранами, а теперь и устроили им возможность жить достойно. Разумеется, они могут отказаться, но никто не остался обделённым и обманутым. Потому что простой народ должен помогать друг другу выживать, ибо сильным мира сего нет никакого дела до народа. Волчата, годами шедшие под лидерством шакалов, пошли за Сон Мином и в этот раз. Не все сразу, но пока одни обдумывали всё сказанное, другие по одному-два человека уходили вооружаться. Кто-то, как самые молодые, боялись, но смотря на решимость более взрослых, изобразили на лицах смелость и стали перевязывать рукояти ножей тряпками для лучшего хвата. Кто-то, как сын мясника и парень со шрамом, скорее всего догадывались, что не всё сказанное – правда. Но из-за преданности и авторитета вожаков всё равно пошли с ним. В конце концов, в общей комнате не осталось никого. А через час они все вместе уже шагали вместе королевским отрядом на дальний соляной склад. Сон Мину привели гнедого скакуна с дорогой упряжью, явно из конюшен королевской гвардии, чтобы ему легче было передвигаться с раной. Колчан с короткими стрелами за его спиной был в этот раз заполнен больше обычного. Никто не обернулся, боясь в последний момент дать заднюю. Они не вернуться больше в дом шакалов. Дальний склад в столице Шеньяна встретил гостей тишиной и пустотой. Длинное, низкое здание из темного дерева под развалившейся черепичной крышей. С одной стороны – глухая стена леса, с другой – заброшенное поле, поросшее бурьяном. Воздух был тяжел от запаха земли и давно сгнившего сена. Напряжённое, неловкое молчание бродило между людьми, но Сон Мин, единственный всадник среди пехоты, выглядел отстранённым. Он балансировал на грани холодной концентрации и адской болью в бедре, напоминающая о себе после каждого шага скакуна. Это для него было куда важнее неловкости. «Королевская милость» была ему не помощником, а особым знаком доверия короля и предметом зависти. Ведь к остальным воинам за их честную службу и верность Его Величество не так благосклонен, как к щуплому оборванцу с улицы, пусть и когда-то в детстве живший в казармах королевской гвардии. Капитан королевских воинов, мужчина средних лет с аккуратной бородкой, высокомерно и как-то пренебрежительно обвёл волчат взглядом. Он явно не рассчитывал на их особую помощь в этом задании. — Постарайтесь не отсвечивать. Спрячьтесь так, чтобы даже при приближении вас не было видно. Иначе весь план коту под хвост. — приказал капитан низким, чуть хрипловатым голосом. Волчата, стоя чуть в стороне, будто сбившись в кучку от холода, сделали вид, что подчинились. Они были контрабандистами, поэтому прятаться умели уж точно лучше этих воинов. Только их глаза, острые и пустые, скользили по солдатам, отмечая: у этого шлем плохо застегнут, у того щит висит небрежно, а вон тот лучник уже дважды зевнул. Солдаты расслабились. Десять минут в грязном, нищем месте утомили их гордость. Один, опершись на копье, стал ковырять ножом грязь из-под ногтей. Двое других отошли к колодцу, чтобы попить. Лучники опустили луки. Они были солдатами гарнизона, не гвардейцами, поэтому им казалось унизительным выжидать представителей важного органа власти империи Юань в компании хромого юнца. Но этот хромой юнец оказался с острым слухом: он уловил шелест листвы в лесу при почти полном отсутствии ветра и вытащил одну стрелу из колчана, приготовившись целиться. Волчата тут же напряглись. — Командир, там, кажется, кто-то есть. — проговорил шакал, не спуская соколиный взор с леса. То было отвлечением внимания. В тот момент, когда пятнадцать воинов повернули головы к лесу и навострили уши, Сон Мин натянул тетиву и резко выстрелил в спину командира. Это был всего лишь невинный человек, которому не повезло стать пешкой в политической игре своего короля. Шакал понимал это и, чтобы было легче, представлял вместо синих мундиров Шеньянских военных песочные – юаньских. Он заменил образы невинных на тех, кто когда-то по приказу мучал и убил всех сбежавших невольниц. Жаль, что того генерала, который убил их мать, сейчас здесь не было… или, наоборот, хорошо? Не давая никому опомниться от удивления, волчата точными ударами в жизненно важные органы погружали солдат в вечный сон. Звон металла о металл был редок – чаще хрипы, влажные звуки и хруст костей. Кровь яркой алой и тёмно-бордовой красками раскрасила землю и деревянные доски построек. Предсмертные крики воинов скорее походили на странные, чавкающие вздохи. Бандиты не атаковали в лоб. Они, как демоны, рожденные из самой грязи этого места, оказывались между солдатами, за их спинами, под их руками. Сон Мин, наблюдая за всем с высоты коня, тоже не сидел сложа руки – его стрелы помогали всем этим людям уходить быстро и безболезненно. Когда все были мертвы, а территория склада была усыпана трупами, шакал спешился и стал собирать свои стрелы. Они очень приметные и если вдруг что-то пойдёт не так и Ван Ко начнёт подозревать неладное, то сразу же узнает, кто перебил весь отряд военных и предал его. Собрать стрелы – это мера предосторожности и гигиена, очищающая место преступление от следов преступника. Сокрытие очевидных улик. Потому что на неочевидные маловероятно, что обратят внимание. Игнорируя боль в бедре, он с удивлением заметил, что уже привык к ней и терпеть её словно стало легче. Сон Мин обратился к стае: — Отправляйтесь в Кэгён прямо сейчас! Вы сможете добраться туда без препятствий, я отведу от нас подозрения. Скажу, что вы отступили под натиском численного превосходства людей цензората, а они теперь преследуют вас. Парни не стали терять время. Каждый из них захватил с собой свои немногочисленные пожитки и немного еды. Повезло, что дорога в другую страну длиною в несколько суток предстояла летом, когда ночи нехолодные. Они встретились взглядами со своим вожаком, каждый без слов прощался с ним. Искренне надеясь, что это не последняя их встреча. — Возвращайтесь. Ты и Сон Нян. — бросил напоследок Ким Хван. Младший Сон кивнул, провожая их взглядом до тех пор, пока они не скрылись из виду. Парни направились к западной крепостной стене города… а теперь уже бывшему вожаку нужно было мчать во дворец. За учётной книгой. На всём скаку. Мчать, как можно скорее. Как ошпаренный. Чтобы даже случайные прохожие убедись в том, что случилось что-то очень плохое. Чтобы гвардия у входа во дворец пропустила всадника со срочным донесением без вопросов. Чтобы кровь в жилах короля застыла от одного его выражения лица. Сон Мин бежал, неловко спотыкаясь и сильно хромая. Бедро горело от пульсирующей жилы, но не от открывшейся раны. Пока что. Найдя Ван Ко в одном из внутренних дворов в сопровождении охраны, шакал приблизился и опустился на колени. Ван Ко не изменился в лице, но зрачки его едва заметно расширились, когда он оглядел запыхавшегося Сон Мина с ног до головы. Дав ему несколько секунд отдышаться, монарх отдал приказ, который прозвучал больше как обеспокоенная просьба: — Ну, докладывай. — Их было слишком много. Наш отряд не выстоял, мои люди отступили под натиском большинства, но цензорат теперь преследует их! — Как не выстоял!? Это невозможно! — Ваше Величество, моим парням некуда бежать, цезорат их быстро отловит и придёт сюда! Вам нужно срочно уходить отсюда. — Я король этой страны! Уходить?! Мне?! Думаешь, меня может напугать этот сопляк из цензората!? Король повысил голос, и впервые он прозвучал как скрытая паника. Слабость. Та самая, на которую давят братья Сон. Ведь змея не сможет отбросить голову, за которую её поймали, как ящерица – хвост, чтобы спасти свою шкуру. Не смотря на его слова о том, что он правитель, королевская осанка мужчины чуть сгорбилась, а взгляд метнулся в сторону одного из дворцовых павильонов. Больше не говоря ни слова, Ван Ко почти побежал внутрь. Сон Мин старался не отставать, несмотря на хромоту. Стремительно пролетев несколько коридоров и комнат, Ван Ко зашёл в свой кабинет, где обычно проводил собрания по поводу соленых поставок. Изящная ширма, расписанная талантливым каллиграфом, небрежно полетела в сторону и упала на пол, открывая взору скрытую нишу в стене. Она была закрыта на замок. Король поспешил его открыть и достал оттуда сундук из тёмного дерева с золотыми украшениями, который тоже был под замком. Раздался грохот – дно сундука опустилось на низкий столик, который много раз страдал от кулака правителя. Звон ключей, щелчок открывающегося замка. И вот, монарх уже протягивает тайную учётную книгу младшему шакалу, но в последний момент помедлил. — Сон Мин, а ты-то как смог скрыться от погони? Оправдания и объяснения были бы более подозрительны, чем жест абсолютной покорности и верности. Сон Мин упал на колени и опустил голову: — Убейте меня, Ваше Величество. Моя жизнь принадлежит вам. Несколько мгновений король всматривался в бандита, пытаясь уловить малейшую тень лжи. Не уловил, но вместо того, чтобы отдать книгу лично в руки верному слуге, он небрежно бросил её на пол, как медную монету нищему попрошайке с рынка. — Сожги это. Нельзя ничего оставлять. — Слушаюсь, Ваше Величество. Сон Мин подобрал с пола главную улику против короля и, опираясь руками о пол, помог самому себе встать. Поклонившись, вышел из кабинета в последний раз, чувствуя спиной тяжёлый взгляд Ван Ко. Во дворе павильона он набрал до краёв воды во флягу и поспешил седлать того самого коня, которого ему пожаловали. Насколько конюхи сказали, конь очень выносливый и быстрый. Его использовали для гонцов. А с таким лёгким всадником он будет бежать ещё быстрее. Что ж… Сон Мин надеялся приехать в Кэгён через два с половиной дня. Он мчался, выжимая из скакуна максимальную скорость, на которую тот способен. Бежал конь действительно быстро, но каждые полчаса уставал от такой нагрузки. Ему нужно было отдыхать не меньше двух часов. Сон Мин хотел приехать как можно скорее, но, в конце концов, передышки и ему были необходимы. Не столько из-за сна, сколько из-за раны и необходимости есть. Пейзаж сначала был однообразным – леса да поля. Но потом начались корёсские горы. Гордые, многовековые вершины и холмы, которые стояли до людей, и будут стоять после их смерти. В горной местности Корё гуляли ветра сильнее и прохладнее Шеньянских, но для братьев-шакалов они несли запах свободы. Ветры и горы были равнодушны к человеческим распрям и феодальной системе, жили по другим законам. Законам вечности, чью мудрость смогли постичь лишь самые праведные монахи. Не знал Сон Мин, что через час после его отъезда из Ин Чжу Ван Ко велел готовить повозку и седлать коней. Уверенный в своей победе, он тоже поехал в Кэгён, ко двору своего старшего брата, Ван Чхунсука, нынешнего короля Корё. Тройка самых быстрых лошадей, запряжённая в его повозку, мчала намного быстрее одного скакуна Сон Мина. Он приехал в столицу Корё за день до того, как там появился младший шакал. Отдыхая после долгой дороги, правитель решил отложить разговор с братом на следующий день. Утром следующего дня Сон Мин, въезжая в свой родной город Кэгён, невольно замедлился, глядя по сторонам, будто ребёнок. Те самые крепостные стены, те самые ворота, из которых их с Сон Няном и матерью увели тринадцать лет назад… Многовековые сосны, казалось, нисколько не изменились с тех пор и стояли на тех же местах, что и тогда. Люди в ханбоках, разговаривающие на корёсском наречии, немного отличном от шеньянского. Младший шакал почувствовал, будто этот город… точнее, его атмосфера, накрыла его, как мама-птица своего птенца. Трепет из-за возвращения на Родину вызвал мурашки по телу. Но это были лишь субъективные чувства человека, которого насильно отделили от родного. Младший шакал подъехал крепостным стенам королевского дворца, не спеша бродя вдоль них, думая, каким образом отдать людям павлина эту учётную книгу. Похоже, это единственный недочёт в их с братом плане – они не обговорили, как и кому именно отдавать улику. Думать не пришлось долго: евнух Пан выглянул из-за угла, с надеждой вглядываясь в толпу перед дворцовыми воротами. Он выглядел более дорого и свежо сегодня, чем за все дни, проведённые в Шеньяне. — «Будто живёт здесь. А может ли наш богатый павлин жить во дворце? Нет, у чиновников есть свои дома». — рассуждал младший шакал, подъезжая ближе. Евнух оживился и выбежал за ворота, увидев Сон Мина. Подбежал к коню и, помня про рану всадника, придержал его руку, чтобы тот смог опереться и легче спуститься. — Ты очень вовремя. Тебе правда удалось достать учётную книгу? Бандит достал трофей из-за пазухи и будто с вызовом протянул его Пану: — Сам удивился. Как там юаньские торговцы? Всё получилось? — Их уже к обеду привезут сюда. — ответил старик отстранённо, листая привезённую книгу и жадно вчитываясь в строчки. — Боги, это действительно она! Да эту улику невозможно саботировать! Вы с братом оказали неоценимую услугу Корё. Хоть господин уже спрашивал Сон Няна, я должен сказать и тебе: за это вы вольны просить у короны что угодно. Чего вы хотите взамен? Вы достойны любой награды! Сон Мин отрицательно мотнул головой и достал из-за пазухи ещё один лист бумаги, по-тихому стащенный из кабинета Ван Ко. Удивительно, но на такой дорогой вещи, как бумага, шакал кощунственно писал обычным углём. — Просьба уже озвучена. Мы хотим, чтобы нашим волчатам позволили служить в армии Корё. Вот список всех имён. Найдите их – это будет не сложно. Членов стаи не так много, но они преданы своему делу и целеустремлённые, отлично дерутся. Нужно немного подучить их владению мечом и экономии движений, и они станут идеальными воинами короля. Евнух улыбнулся и кивнул. Он мог бы настоять на том, что эта просьба несоизмерима с услугой, которую они оказали принцу, и шакалы могут смело просить ещё лично для себя. Но, в конце концов, кто он такой, чтобы настаивать на чём-то взрослым парням? — Брат! — послышалось где-то за спиной. Сон Мин узнал бы голос старшего брата из тысячи других и похожих. Он обернулся и тут же был сжат в коротких объятиях. Слишком нежных для грубых уличных бандитов, но слишком грубых и коротких для изнеженных детей. Но кто посмеет что-то сказать против братской любви? Сон Нян внимательно осмотрел брата с ног до головы, подмечая каждую царапину и синяки под глазами от недосыпа. Особенно тщательно осмотрел то место, где под штаниной скрывалась перевязанная рана. Он уже хотел было завалить младшего вопросами, но вовремя вспомнил, что на них смотрит евнух Пан. Сказал лишь: — Пойдём. Нужно смазать твою рану лечебной мазью и наложить новую повязку. И накормить тебя. Сон Нян сам подхватил поводья коня и, вместе с братом, они пошли вглубь родного города, не оглянувшись на евнуха. Что они будут тут делать спустя тринадцать лет? Попробуют ли найти старый дом своих родителей? Куда пойдут? Смогут ли теперь наконец найти своего отца, имея жизненный опыт, полученный за все годы в Шеньяне? Евнух Пан задумался о чём-то своём, глядя в след бандитам, которые так полюбились принцу. У него ведь никогда не было друзей. Были товарищи, с которыми он общался, но никогда они не назывались его друзьями. Хотя многие в этой стране, да и не только, хотели бы стать приближённым к особе королевской крови. Кого не спроси, от раба до министра, каждый второй с охотой ответил бы, что быть другом Его Высочества – это огромная честь. Однако этим двоим бандитам было хорошо вдвоём, и они совсем не держались за Ван Ю, хоть и ценили время, проведённое вместе. Пан снова скрылся за воротами дворца. Принц приедет уже совсем скоро вместе с арестованными торговцами. Нужно спрятать учётную книгу подальше до его приезда, чтобы снующие по дворцу люди Ван Ко ненароком не увидели её. Во дворце Ван Чхунсука было тихо, но то было затишье перед бурей. Атмосфера власти, пропитанной в фундаменте, никогда не давала расслабиться ни министрам, ни слугам, ни другим чиновникам. Тем более, когда один дворец делят два короля, пусть они и были родными братьями. Дорогие отделочные материалы павильонов, редкая красная древесина, которая руками самых лучших мастеров превращена в сложнейшую, изысканную резьбу. Позолота, утончённые бонсаи на стойках, пышные яркие цветы в фарфоровых вазах… и ни одной пылинки. Это место настолько величественно, насколько силён его нынешний хозяин. Ван Чхунсук хоть и был уже стар, но всё ещё в ясном уме. С момента своей коронации он умело обходил все угрозы свержения, находил компромиссы и часто пользовался родственными связями своих жён, чтобы регулировать внутреннюю и внешнюю политику. Отец Ван Ю был дипломатичным королём, исправно платил дань империи Юань, поэтому за время его правления Корё не знала воин… да и не выдержала бы ни одной. Страна была ослаблена из-за монголов. Король Корё сидел у себя в покоях, когда к нему на аудиенцию пришёл его младший брат. Никаких приветствий и светских бесед между братьями не было, они не испытывали друг к другу тёплых чувств. Ван Ко слегка поклонился и перешёл сразу к делу: — Ван Ю опозорил наш род. Неудивительно, ведь такое уже было тринадцать лет назад. — Что?! Как опозорил? — Люди цензората поймали его на контрабанде соли в Ин Чжу. Идут разбирательства. — он цокнул и едва заметно закатил глаза, будто напоминая всем присутствующим, что наследный принц с детства был «уродцем» в королевской семье. — Снова подставил нас перед двором Юань. То был блеф чистой воды. На самом деле Ван Ко знал, что план его разрушился, как песочный домик. Ему просто нужно было убедить старшего брата в своей правоте до того, как во дворец вернётся его племянник. Единственное, за что действительно переживал король на старости лет – это его дети, поэтому он едва ли не схватился за сердце от этой новости: — Этого не может быть! Он не мог этого сделать… — Вам нужно объявить всему двору имя вашего приемника. — продолжал Ван Ко. — Королевская власть не должна пошатнуться. Все понимали, что в таком случае единственным наследником, которого единогласно примет весь двор, будет король Шеньяна. В отличии от младшего сына Ван Чхунсука, Ван Конмина, Ван Ко был опытным правителем, политиком, который к тому же лоялен к монголам. Это значит, что он сможет сохранить все хрупкие дипломатические отношения с Юань. Однако король Шеньяна не ожидал, что племянник вернётся в Кэгён раньше полудня. Ван Ю, потный, в дорожной пыли на ханбоке, уже знал, что его дядя попытается сделать. Поэтому не стал тратить время на переодевание и умывание. Стража двух королей, которая пыталась помешать принцу вторгнуться в их пространство без приглашения, была обезврежена телохранителем Юном. Он не убил их – это означало бы, что принц задумал переворот. Просто одним точным ударом в шею заставил их потерять сознание. На короткое время, но этого будет вполне достаточно. Ван Ю почтительно поклонился отцу, а на дядю едва ли взглянул. — Сын! Так тебя не арестовал цензорат? — Ваше Величество, простите, что заставил вас волноваться. Я так понимаю, дядя вам сказал эту наглую ложь? Может, тогда он расскажет, кто на самом деле занимался контрабандой соли? И кто пытался меня убить? Ван Ко почувствовал досаду, что принц так не вовремя вмешался. Однако он был уверен и даже высокомерен по отношению к племяннику – книга учётов ведь уничтожена, он ничего не сможет доказать. — Следи за языком! Как смеешь клеветать?! — Я не торговал солью. Это был ты, дядя. Ван Ю пренебрёг вежливым обращением к старшему родственнику специально. Он не считал, что преступники достойны почестей. Ван Чхунсук медленно перевёл свой тяжёлый, проницательный взгляд на брата, но тот не дрогнул. — Где доказательства? Можно на них посмотреть? — спросил Ван Ко, явно сомневаясь в том, что они имеются. — Юаньские торговцы прибудут во дворец к обеду. Совсем скоро вы сможете допросить их, Ваше Величество, и убедиться в правдивости моих слов. — Брат, принц оскорбляет меня своими так называемыми доказательствами. Если бы он не был замешан в торговле солью, цензорат бы не рыскал на землях Шеньяна! Я требую расследования. — Ничего расследовать и не придётся. — сказал Ван Ю, медленно вытаскивая из-за пазухи не слишком толстую, но исписанную книгу в белом переплёте. Он надеялся использовать её как последний козырь на случай, если торговцы на допросе будут врать и защищать короля Шеньяна. — В эту книгу дядя записывал все свои сделки. Сердце Ван Ко пропустило один удар. Разумеется, он узнал эту книгу, хоть она была и помята, а уголки её погнулись из-за не бережного хранения за все эти дни. — «Шакалы!! Так это всё-таки были вы! Неблагодарные выродки». — пронеслось у Ван Ко в мыслях. Принц с поклоном передал книгу в руки отцу и добавил: — При дворе Юань соль из Корё ценится выше золота. Если бы это вскрылось, то мы бы потеряли их протекцию. Ван Чхунсуку не нужно было объяснять подобные тонкости, поэтому он пропустил комментарий сына мимо ушей. Полистав записи, король Корё захлопнул её с таким звуком, что его младший брат едва заметно дёрнулся. — Немедленно объяснись! Это всё правда? Ответ очевиден, и отпираться уже было бессмысленно. Поэтому младший из коронованных братьев просто ответил: — Да. — но потом, подумав, добавил: — А знаешь, зачем я это делал? Я использовал Юань, чтобы защитить наш народ, на что кронпринц не способен. Я виновен в государственной измене. Не только Корё, но и Шеньяна. Казни меня, брат, как того требует закон. Закон должен быть превыше всего, я верю в это. Казни меня. Ван Ко опустился на колени, что и так было немыслимо для правителя. Поэтому касаться лбом пола он не стал. Прекрасно понимал, что смерть короля вызовет дистабилизацию на политической карте мира, поэтому его не убьют. Ван Чхунсук тяжело выдохнул. Что ж, наверное, этого и следовало ожидать. Ван Ко с самого детства соперничал со старшим братом, дрался, пытался отобрать его вещи, думая, что они лучше его вещей. От него никогда не дождёшься искренней радости за успехи других, даже если эти «другие» - его родня. Пора прекратить этот фарс. Король Корё позвал своего главного евнуха и приказал: — Собирай весь королевский двор. Я хочу сделать объявление. Услышав это, его сын и младший брат удивлённо и как-то тревожно подали голос одновременно: — Брат! — Отец! Но король Корё ничего не хотел слышать ни одного, ни от второго. Он устал. Поэтому властно махнул рукой: — Вон отсюда. Оба. Готовьтесь к собранию в тронном зале. Дядя и племянник примерно догадывались, о чём хочет объявить король Корё, но предположений было много, и все они могли оказаться правдой. Принц поклонился почтительно и глубоко, а король Шеньяна встал с колен и склонил голову чуть ниже, чем положено королю. Они оба вышли за дверь и, не говоря ни слова, просто разошлись в разные стороны. Через несколько часов в тронном зале собрались все министры и их помощники. Все одеты в форму правительственных служащих: министры – в шёлковые ханбоки фиолетового цвета, все одинаковые, а помощники – в такие же одежды, только бордовые. Все они стояли идеально ровными рядами, друг за другом, на достаточном расстоянии, чтобы государь, сидя на возвышенном троне, мог видеть их лица. Ван Чхунсук был одет в синюю царственную одежду с рукавами, длинною до пола. Его одежда было расшита золотом, а рисунки вышивки складывались в драконов – символов монаршьей власти. На седой голове короля был объёмный традиционный головной убор – тоже символ власти, который, по традиции, должен держать голову правителя холодной и напоминать о грузе ответственности. Он прошёл к трону, но садиться на него не стал. Все присутствующие низко склонились, приветствуя короля. Наследный принц, переодетый уже в чистую одежду, отражающую его статус в полной мере, стоял на ступеньке, ведущей к трону – не на уровень правителя, но выше остальных. Ван Ко тоже занимал место на ступеньке – в этой стране он не являлся правителем. Раздался голос монарха, который отражаясь от стен, отлично был слышен всем: — Я собрал вас всех здесь, чтобы сделать объявление. — пауза. Он обвёл взглядом всех министров. — Я отрекаюсь от престола. Следующем королём Корё я объявляю наследного принца Ван Ю. Возражений не последовало. Только удивление, а на некоторых лицах даже и глубокая задумчивость. Придворные уже предполагали такой исход. Ван Ю удивился, но никак это не показал. Ни взглядом, ни лицом. Только его и без того прямая спина будто сильнее выпрямилась, а подбородок чуть приподнялся. Все словно почувствовали, как невидимая корона только что легла на голову принца, но он ощутил её тяжесть физически. И также ощутил тяжесть десятков взглядов на себе. Но он был для этого рождён. Ван Чхунсук добавил: — В качестве последнего своего повеления я дарую Ван Ко королевское прощение. Опустивший до этого раздосадованный взгляд, король Шеньяна теперь поднял его на брата почти с изумлением. Почему он его прощает? Ван Ко ведь всегда желал избавиться от всех других детей их родителей, чтобы всё получать одному… он никогда не любил брата. Так почему тот проявил к нему доброту? — Но отец..? — непонимающе обратился Ван Ю уже не как сын к королю, а как король к отцу. — Нельзя допустить гражданскую войну. Слушай и повинуйся. Теперь досада отразилась в глазах нового короля, но он поспешил спрятать её. Это была последняя воля прошлого правителя, которую новый обязан был уважать. Зал министров сложили руки в почтительном жесте: — Поздравляем, Ваше Величество. Поздравление пронеслось по залу хором трижды, после чего чиновники упали ниц. Не все были довольны таким правителем на троне, всё ещё считая короля Шеньяна лучшим кандидатом. Но им пришлось повиноваться. Таковы традиции. Ван Ю даже не посмотрел на них, погружённый глубоко в свои мысли. Больше всего он жалел, что шакалы рисковали своими жизнями ради него, но это не привело к нужному результату. В памяти короля Корё всплыло лицо возмущающегося Сон Мина со стрелой в ноге, когда он понёс его на руках… а потом и его лицо, покрытое испариной от дикой боли, когда эту стрелу доставали. Встретив взгляд своего дяди, новый король не увидел в нём ни капли принятия. Это не конец их конфликта.