*бонус-глава*. Империя не дремлет... и молодые загадочные аристократы – тоже

*Дайду (столица империи Юань). Неделю спустя после отречения Ван Чхунсука* За окном уже поздний вечер. В такое время люди обычно отходят ко сну. "Обычно" в понятии людей, не знающих войну. Но для Тал Тала "обычно" – это условия военного лагеря, где перед отходом к короткому сну нужно прослушать доклады офицеров и дозорных, перепроверить стратегические отметки на карте местности, раздать указания дежурным, привести в порядок оружие. Умывание тоже очень важно, воин ты или нет, но это отходит на второй план, если всё вышеперечисленное не сделано. В условиях войны враги могут напасть в любой момент, а ночь – излюбленное для этого время. Меч, когда лишает человека жизни, равнодушен к чистоплодности только что павшего тела. Сейчас не война, и мужчина не в военном лагере. Он в родовом поместье клана Баян, в своём доме. В столице Юань мирно и тихо, никто не нападёт на самый защищённый город империи внезапно. Но родной дядя Тал Тала – генерал. У них всегда война, даже в мирное время. Длинные каштановые волосы мужчины даже сейчас были собраны в высокий хвост, но без тяжёлой серебрянной заколки. Чёлка длиннее бровей, но не закрывающая глаза, была привычно уложена на правый бок и обрамляла молодое лицо. Чёткий овал лица, высокие скулы, аристократичная бледность кожи. Неширокий разрез, но выразительный и кристально осознанный взгляд тёмно-карих глаз. Этот взгляд был не по годам твёрдым и холодным, как закалённый в кузне стальной клинок. Тал Талу было 21 год, но людям вокруг казалось, что в теле молодого человека живёт повидавший на своём веку, зрелый мужчина. Длинный тёмно-синий шёлковый халат с серебрянной вышивкой дарил приятную прохладу вечно горячему, закалённому телу. В его фигуре угадывалась подтянутость и выправка профессионального воина. Спина всегда была идеально прямой, плечи расправлены, а подбородок гордо приподнят. Вот только эта осанка была не воинской, а статной, с врождённой благородностью – первая, самая отличительная черта Тал Тала от всех остальных мужчин своего клана. У них были коренастые, жилистые фигуры, в руках которых была медвежья сила. Племянник генерала же обладал силой, подобной стальному хлысту – гибкой, собранной и смертоносной. Он обладал статью, унаследованной от предков его матери: подобно молодому оленю, он одновременно грациозен и готов к броску. Свет от трёх свечей на столе разрезал полумрак его спальни. Небольшая, по меркам высшей аристократии, комната, но с высоким потолком и дорогой мебелью. Здесь не было ничего лишнего – всё практично и лаконично, воинам вычурность была не к чему. Тёмное и красное дерево, из которых была сделана кровать, пара сундуков, шкафы с выдвижными ящиками и стол придавали статусности. Но по-настоящему богатой спальня Тал Тала казалась из-за небольшого, но плотно заставленного книгами стеллажа в углу комнаты. Книги всегда были дорогими предметами роскоши, но родители, а потом и дядя Тал Тала не жалели денег, ведь видели, каким умным он растёт. Молодой аристократ не мог представить свою жизнь без книг, ведь они дают знания – самое ценное богатство, дороже золота в десятки раз. А ещё в книгах можно забыться. Читая текст, забываешь о своей жизни и насущных проблемах на время. Как медитация, но не для духа, а для ума. Этим Тал Тал занимался и сейчас. Лунь Юй, автором которого был филосов Конфуций, уже не первый вечер занимала аристократа своей поэтичностью и глубоким смыслом, заставляющим думать... думать о мире и жизни в целом, а не о проблемах клана. Но проблемы клана решили сегодня о себе напомнить. К Тал Талу зашёл генерал Баян, его дядя. — Завтра едем во дворец. К канцлеру. Тал Тал поклонился дяде, отложив книгу. Ни один мускул не дрогнул на его лице, но и без того прямая спина, казалось, стала ещё прямее. Если их внезапно вызывал к себе канцлер, то это был недобрый знак в любом случае, независимо от причины. Но они всё равно придут, ибо в случае неявки и без того незавидное положение клана Баян в разы ухудшится. — По поводу? — поинтересовался Тал Тал, уже примерно прикидывая план дальнейших действий. — В Кэгёне сегодня прошла коронация наследного принца. Ван Ю стал королём. Наш император сильно болен, ему недолго осталось, а младший принц... не способен править. Думаю, все эти вещи Эль-Темур свяжет воедино. — ответил генерал, но, помолчав несколько секунд, раздражённо выдохнул: — Хотя чёрт его знает. В любом случае снова припомнит нам тот случай с Японией и поручит выполнить грязную работу. Взгляд Тал Тала стал слегка отстранённым – он погрузился в размышления. Да, Эль-Темур не упускал возможности манипулировать семьёй Баян тем случаем с Японией... та самая ошибка, которая позволила канцлеру надеть на них поводок с шипами во внутрь. Прежде всего, канцлер – политик, ни один его шаг не обходится без скрытых мотивов, помимо очевидных. Просчитывать политические выгоды и риски уже стало привычным делом для молодого аристократа, а теперь ещё нужно было научиться предугадывать действия самого могущественного человека в империи. — Вероятно, он захочет аннексировать императорский трон. Генерал Баян и так догадывался об этом, но услышать эту мысль вслух от умного и вдумчивого человека было сродни узнать о существовании призраков. Как же он устал быть цепным псом Эль-Темура... Усталость и раздражение, не скрываясь, отразились на грубых чертах обветренного и загорелого лица. Но другого выбора не было. Канцлер не забыл старый грех их клана и в любой момент может вырезать его с корнем. — Будь готов. С утра седлаем коней. Не забудь взять жетон-пропуск. Тал Тал лишь слегка кивнул. Этого было достаточно, чтобы Баян не сомневался в ответственности племянника. Генерал ушёл, закрыв за собой дверь не тихим щелчком, а негромким хлопком. Пламя свечей беспокойно дёрнулось от ветерка, что создал этот высокий, крепкий воин. Тал Тал глядел перед собой, думая о предстоящем дне. Точнее, не о нём самом – аудиенция с Эль-Темуром сама по себе его не особо волновала. А вот приказ, который он может дать... вызывал противоречивые чувства. С одной стороны, молодой аристократ был равнодушен к императорскому трону, ведь на кону стояло выживание всего его клана. С другой стороны, приказы канцлера часто были лишены морали – в них была только выгода. Для него самого, прежде всего. В конце-концов, он тихо вздохнул. Не хотелось забивать голову тяжёлыми мыслями хотя бы перед сном – он и так делал это слишком часто. Можно сказать, вариться в тяжёлых мыслях и искать самые разумные решения было его главной работой. Тал Тал аккуратно закрыл книгу, пальцы на мгновение задержались на иероглифах, означающих «долг» и «справедливость». Где грань между ними, когда твоя жизнь — весы, на одной чаше которых — честь клана, а на другой — приказы тирана? Затушил свечи и опустился на постель. Тишина и темнота накрыли мужчину вместо одеяла, которое он расстелил, но не стал накрываться. Как только ночью станет холодно, его тело само найдёт тепло в этом куске шёлковой ткани, набитом овечьей шерстью. Нужно отдохнуть и набраться сил. Императорский дворец не терпит слабость. Но как выстоять под его натиском, когда каждый камень, на котором стоит дворец, кричит: "сын изменника"? Неужели нужно сделать из себя бездушную куклу, чтобы надеяться, что это когда-нибудь прекратится? Иногда Тал Тал думал, что из него вышел бы отличный бездушный предмет. Но почему? Потому, что тогда шансы на выживание клана повысятся или это было трусливое желание убежать от самого себя?