Глава 2. Тот, кто между смертью и страданием выбрал жизнь

Если бы Ши Цинсюаня сейчас огрели сковородкой, он бы не почувствовал. Он постоял еще пару секунд неподвижно, затем вздрогнул и вмиг пришел в себя. Бросив растерянный взгляд на нищих, он еле заметно улыбнулся: — Спасибо вам, друзья. До встречи! — и с этими словами он кинулся вслед за Хэ Сюанем, оставив товарищей в еще большем недоумении. За время ступора Ши Цинсюаня демон успел отойти на приличное расстояние, а хромота не позволяла бывшему Повелителю Ветра быстро догнать его. Увидев жалкие попытки Ши Цинсюаня справиться с поврежденной ногой, он слегка замедлил шаг, но тот был так увлечен, что не заметил этого. Наконец нагнавший бывшего друга Ши Цинсюань хотел было заговорить, но побоялся, что демон передумает брать его с собой, и прикусил язык. Затем он попытался поравняться с ним, но отчего-то решил, что это не лучшая идея, и молча поковылял следом, отставая на шаг. Всю дорогу они проделали в молчании, Ши Цинсюань сам не понял, как они оказались во дворце, наверное, Хэ Сюань использовал что-то похожее на то заклинание, с помощью которого догонял братьев Ши в день мести. Когда путники вошли в резиденцию демона, по мрачному залу прокатилось эхо от их шагов. Не издававший звуков всю дорогу Ши Цинсюань наконец не выдержал, подался вперед и той рукой, что была не сломана, схватил Хэ Сюаня за рукав: — Хэ… — он запнулся, не решив, как следует обращаться к демону, и вместе с этим осознал весь ужас ситуации. Он, укравший у Хэ Сюаня судьбу, вознесение, можно сказать, родных, да и вообще всю счастливую жизнь, напросился вместе с ним, сам не понимая зачем, а сейчас вдруг вцепился в его рукав, понятия не имея даже как к нему обратиться, не говоря уже о том, что сказать. — Спасибо, что разрешил пойти с тобой… Ши Цинсюань выглядел растерянно, под холодным взглядом обернувшегося на него Хэ Сюаня он выпустил его рукав. На одежде демона осталось небольшое пятно грязи, увидев которое бывший небожитель окончательно скис и опустил голову. Что теперь про него подумает Черновод? Как с ним заговорить и что делать дальше? Ши Цинсюань хотел сказать много, но не был уверен, что имеет на это какое-то моральное право после всего, что произошло. Однако он собрался с духом и сжал кулаки, не время сейчас раскисать, так точно ничего не получится. Немного успокоившись, Ши Цинсюань поднял глаза, но демона уже не было в поле зрения. В недоумении он оглянулся и, не найдя никого, медленно двинулся вперед по залу. Дворец Хэ Сюаня был практически пуст, каменные стены, казалось, излучали холод и одиночество, каждый аккуратный шаг отзывался тихим эхом. Любой другой на его месте попытался бы придумать план действий, но Ши Цинсюаню это было не свойственно, оказавшись здесь, он просто смотрел по сторонам, пока не набрел на слегка выступающую над общим уровнем пола каменную платформу. Присев на нее, он вдруг почувствовал сильную усталость. За окном уже темнело и, пусть Ши Цинсюань и не был уверен, что в Темных Водах время ничем не отличается от обычного, отчего-то ему показалось, что этот день был слишком длинным. Бывший Повелитель Ветра лег на каменную поверхность и почти сразу провалился в сон. Первым, что он почувствовал при пробуждении, было ломящее от сна на твердом камне тело. За время жизни с нищими Ши Цинсюань привык спать на полу, в тесноте, чуть ли не стоя, но все же деревянный пол в заброшенных хижинах был куда более щадящей субстанцией, нежели камень. Он попытался приподняться, потирая поясницу, но почувствовал, что что-то в его состоянии явно отличается от бродячей жизни, — ему не было холодно. Взглянув вниз, Ши Цинсюань обнаружил, что он накрыт какой-то тканью, которая и не позволила ему замерзнуть, несмотря на ледяной пол. Быстро, насколько позволяла нога, он вскочил и оглянулся по сторонам, но бесполезно — его накрыли явно давно, вокруг никого не было. Ши Цинсюань не мог быть уверен в том, откуда взялось одеяло, но на душе у него стало чуть радостнее, он сложил ткань и двинулся бродить по дворцу в надежде отыскать хозяина. Ши Цинсюань заглянул в несколько комнат, все они мало отличались друг от друга — везде было пусто и темно, в одних валялись старые вещи, в других уже обосновались пауки. Дворец был совершенно пуст, ни живой, ни мертвой души вокруг, несчастных сумасшедших тоже нигде не было, и Ши Цинсюань понадеялся, что демон отпустил их, а не прикончил за ненадобностью. Спустя десяток комнат и коридоров, он набрел на небольшое помещение, которое показалось ему знакомым. Ши Цинсюань почувствовал, как по телу пробежали мурашки, он зашел внутрь и увидел постамент. На нем стояло четыре урны с прахом. Дрожь усилилась. Невольно бывший небожитель взглянул на обшарпанную каменную стену, куда он был прикован Хэ Сюанем, и то место, где стоял на коленях Ши Уду. С трудом, но Ши Цинсюаню все же удалось совладать с собой и чуть-чуть успокоиться — ничего уже не вернешь. Прихрамывая, он подошел к постаменту с урнами и вгляделся в них, видимо, с надеждой увидеть подписи или какие-то еще отличительные знаки. Однако никаких опознавательных черт не было, и Ши Цинсюань сам понял, как глупо было надеяться: Черновод бы ни за что не спутал урны как друг с другом, так и с какими-либо другими, он знал их досконально, каждый скол и трещинку, это было слишком важно для него. Ши Цинсюань бесшумно опустился на колени перед постаментом, склонил голову и сложил руки на коленях, он что-то неслышно прошептал, лицо его было грустным. После этого бывший Повелитель Ветра достал что-то из-за пазухи и крепко прижал к груди здоровой рукой. Это был веер. Драгоценный артефакт, повторно сломанный при защите столицы. Сначала Ши Цинсюань потянулся, чтобы положить его на постамент рядом с урнами, но в последний момент отдернул руку, помедлил немного и опустил веер на пол перед постаментом. Он чувствовал, что артефакт больше ему не принадлежит — это было орудие небожителя, а он теперь простой смертный. Однако Ши Цинсюань все еще нежно любил единственное свое оружие, поэтому посчитал его достойным подношением. Закончив маленький ритуал, он вздохнул и поджал под себя колени, аккуратно облокотившись на постамент спиной. Ши Цинсюань еще раз оглядел комнату: год назад в этом самом месте он почувствовал, как на него разом свалилась вся боль, обходившая стороной несколько сотен лет, — ее всегда носил при себе тот, кто все это время был рядом, и в тот день он вернул ее обратно. Бессилие, потеря, вина, в первую очередь вина, — все это упало тяжелым грузом на плечи Ши Цинсюаня, голова его склонялась все ниже, и он понял, что никогда больше не сможет поднять ее. Бывший Повелитель Ветра улыбнулся — он действительно не смог. Не захотел. После превращения в обычного человека Ши Цинсюань прибился к нищим и даже не думал как-либо поменять свою жизнь. Не потому, что у него больше не было божественной силы, не потому, что не у кого было попросить помощи, просто после стольких лет роскошной жизни, которая по праву принадлежала другому, он чувствовал, что не вправе вернуться к ней. Ши Цинсюань был не глуп, он умел договариваться, находить друзей, мог постоять за себя в случае чего и добыть необходимые для хорошей жизни блага. Но он не хотел. Кто-то другой на его месте, приняв добровольное решение страдать, почувствовал бы себя героем — благородным мужем, который готов отказаться от благополучия в пользу справедливости, и это осознание грело бы его в состоянии холода и голода, на которые он обрек себя сам. Ши Цинсюань был другим. Он едва ли сознавал, что сам себя наказывает, не предпринимая попыток улучшить свою жизнь. Это было не жертвой, не благородным отказом от счастливой жизни — для него это было естественно, он больше не скучал по богатству, не чувствовал потребности в мягкой кровати или толпах поклонников среди верующих. Его грело не осознание своего геройства, не успехи, с которыми он преодолевал возложенные на себя испытания. Его грели люди, грубые бродяги, с которыми он подружился и среди которых сумел стать каким-никаким авторитетом, его грели их похабные шутки и охрипший смех, когда они все вместе разжигали костер и делили найденную за день еду. Его грело слепящее по утрам осеннее солнце, которое проникало в щели заброшенных деревянных хижин, где они ночевали, последние цветы, растущие вдоль дороги, запах теплого супа, долгожданное ощущение жара костра, разливающегося по телу после целого дня дрожи от холода. Ощущение, которое никогда раньше не было знакомо Ши Цинсюаню, он и не знал, какое оно прекрасное, как и многое другое, что он испытал, только став смертным. Нет, он не страдал. Боль от потери брата и чувства вины перед человеком, которому он неосознанно испортил жизнь, осталась. Но Ши Цинсюань смог справиться с ситуацией, простить, отпустить и жить дальше. Может, ему и не суждено было стать небожителем, однако вознесшись, он стал именно Повелителем Ветра, про которого Се Лянь когда-то подумал, что в его присутствии развеиваются тучи. Это действительно было так, он умел находить прекрасное в простом, улыбаться через боль, смеяться через страх. И жизнь слушалась его. Она оказалась вовсе не такой ужасной, какой может показаться другому, более пессимистичному человеку. Люди порой слишком любят драматизировать, многократно увеличивая таким образом масштаб проблем в своих собственных глазах. Однако Ши Цинсюань не анализировал происходящее, он просто жил. Вот и сейчас, прислонившись спиной к холодному постаменту, он почувствовал, как усталость накатывает вновь — несколько часов сна на каменном полу не позволили ему выспаться. Он еще раз взглянул на ту часть комнаты, где в последний раз видел брата, по телу пробежал неприятный холодок. Ши Цинсюань мысленно укорил брата за неправильный выбор, ведь Черновод давал шанс остаться в живых им обоим, пусть младший брат и сошел бы с ума. Любая жизнь лучше смерти — Ши Цинсюань по-прежнему так думал. Отогнав от себя мрачные мысли, он уткнулся лицом в колени и незаметно для себя заснул. Выбор… Ши Цинсюань верил, что он был. Но выбора не было. Хэ Сюань оказался интересным человеком. Будучи поглощенным жаждой мести и ненавистью, которая пронизывала его кости и за сотни лет уже стала частью его самого, он все же смог разделить эту ненависть и невинного человека. Непросто простить того, из-за кого у тебя отобрали все: судьбу, удачу, свободу, жизнь родных и твою собственную, того, кто причинил столько боли и страданий, пусть и не зная об этом. Хэ Сюань не смог простить, но смог не срывать гнев на том, кто ничего не знал, даже будучи главным героем этой истории. Это действительно сложно. Сложно отпустить человека, из-за которого ты лишился всего. Однако Черновод ни разу не причинил физического вреда Ши Цинсюаню. Он не давал братьям выбора. Зная, что Ши Уду предпочтет смерть своей беспомощности, он также знал, что Ши Цинсюань никогда не выберет смерть, никогда не сможет убить старшего брата, поэтому он сделал это сам. Ши Уду действительно любил брата, но это была нездоровая любовь. Между уважением и подчинением он выбрал второе и искренне считал, что младший брат полностью от него зависит, ему принадлежит его любовь, привязанность и… вся его жизнь. Он правда думал, что всегда знает как лучше, а его брат слишком глуп, чтобы это оценить. Хотел ли Ши Уду как лучше, когда решил забрать брата с собой в могилу? Возможно. Вот только Ши Цинсюаня он об этом не спросил. Жизнь любит шутить, по иронии судьбы враг спас Ши Цинсюаню жизнь, которую у него пытался отнять собственный брат. Этот же враг устроил целый спектакль с передачей починенного веера и духовных сил тогда, в день защиты столицы, в то время как самостоятельно справиться с каменными обломками для непревзойденного князя демонов не составляло труда. Зачем? Чтобы вернуть Ши Цинсюаню хоть каплю уверенности в себе, дать ему шанс доказать свои слова тем же бродягам, которые не верили, что старина Ветер небожитель. Ши Уду любил брата, но никогда в него не верил, не воспринимал как отдельную личность, не давал самому принимать решения, выбора умирать или жить дальше. Хэ Сюань давал ему право выбора постоянно. Когда Ши Цинсюань принимал неправильное решение — он позволял ему попробовать еще раз, а когда тот снова делал неверный выбор, он сжимал кулаки до хруста, но принимал это. Черновод уважал его право знать: знать, что они не друзья, знать историю ученого Хэ, знать о деяниях Ши Уду. Демоны не знают ничего о чести? Хэ Сюань стал демоном из-за несправедливости, но был справедлив в своих собственных действиях. Он поступил жестоко, но он заслуживал отомстить, ровно, как и Ши Уду заслуживал смерти, в отличие от Ши Цинсюаня, который ничего не знал и просто хотел спасти всех, он хотел жить… Однако принять это удалось лишь одному из его близких людей. Раздались гулкие, но в то же время плавные шаги за дверью. Хэ Сюань вошел в комнату с урнами, где, свернувшись в комочек, спал его гость.