Глава 4. Распустятся цветы под порванной одеждой

После продолжительного ступора Пэй Мин наконец очнулся, однако он все еще не понимал, как себя вести: — Цинсюань… ты сошел с ума! — генерал рвал и метал, но бывший Повелитель Ветра не сдвинулся с места. В ступоре был еще один человек. Внешне Хэ Сюань сохранял невозмутимость, но внутри его атаковали самые противоречивые чувства. «Хэ-сюн… Хэ-сюн… Хэ-сюн…» — он продолжал повторять про себя непривычное звучание своего имени, которое не слышал несколько сотен лет, последний раз его так называла сестра. Он смотрел на растрепанного калеку, который стоял к нему спиной, загораживая от генерала Мингуана. Иронично. Год назад он бросил его в столице, где было полно храмов разных небожителей — какими бы вредными ни были оставшиеся «опухоли», в помощи брату своего бывшего товарища они бы вряд ли отказали, не так уж сложно обеспечить простого смертного едой и укрытием. Хэ Сюань был уверен, что как только Ши Цинсюань опомнится от шока, он приползет в ближайший храм Мингуана. Повелитель Ветра был баловнем судьбы, он не привык к трудностям, тем более не привык в чем-либо нуждаться, демон знал это лучше всех. Однако по неведомой Хэ Сюаню причине за все это время он не зашел ни в один из храмов, более того, спрятался в таких трущобах, что даже хозяева этих храмов, могущественные боги, не смогли его отыскать. И вот сейчас этот смертный стоит перед ним, в его дворце, по своей собственной воле, и, закрывая собой его, своего мучителя, выгоняет Пэй Мина, который пришел его спасать. Черновод был вынужден согласиться с генералом — Ши Цинсюань сошел с ума. И все же демон знал, что это было не так. Погрузившись в свои мысли, Хэ Сюань на мгновение потерял контроль над эмоциями — губы его изогнулись в еле заметной улыбке. Совсем незначительное изменение, но Пэй Мин, который и без того был на взводе, увидел это и решил, что демон издевается: — Смешно тебе?! Что ты с ним сделал, почему он ведет себя как ненормальный? Отвечай! — генерал пошел в наступление, но Ши Цинсюань снова загородил ему путь. Разозлившись еще сильнее, Пэй Мин замахнулся мечом: уж если демона таким приемом не получилось напугать, с этим глупым мальцом точно сработает, в конце концов, он уже не бессмертный. Ши Цинсюань действительно попятился, но рук не опустил. Однако когда он сделал шаг назад, поврежденная нога дала о себе знать — нечаянно наступив на нее, Ши Цинсюань потерял равновесие. Еще секунда и он бы грохнулся на пол, но вдруг кто-то подхватил его под локоть. Холодное прикосновение заставило его вздрогнуть, но равновесие вернулось, и Ши Цинсюань остался стоять на ногах. Хэ Сюань отпустил его и, смотря куда-то в сторону, убрал руки за спину. Пэй Мин уже окончательно перестал понимать, что происходит, как вдруг услышал в голове голос Линвэнь. Выслушав ее, он помрачнел еще сильнее: — Где он сейчас? Да зачем он вообще туда полез?! Вы точно хорошо искали? А девчонка? Твою мать! — затем двое во дворце и Линвэнь в сети духовного общения стали свидетелями тирады, целиком состоящей из непереводимого китайского фольклора. Однако Линвэнь было не привыкать, а Черновод мастерски скрывал эмоции, так что по нему было вообще непонятно, какие чувства он испытывает. У одного только Ши Цинсюаня вытянулось лицо, но он быстро бросил все силы на сопротивление, когда Пэй Мин в последний раз попытался зацепить его за рукав и уволочь с собой. Когда юнец снова отпрыгнул от него, генерал яростно сверкнул глазами в его сторону: — Я скоро вернусь, Цинсюань, и ты все мне расскажешь! — выплюнул он и кинулся к выходу. Конечно, генерал не собирался бросать Ши Цинсюаня в опасности, но Хэ Сюань, судя по его поведению, не собирался ему вредить, да и он сам не содействовал своему «освобождению», а сейчас у Пэй Мина обнаружилась проблема посерьезнее. Когда небожитель ушел, Ши Цинсюань выдохнул и нерешительно повернулся к Хэ Сюаню. Тот, как ему показалось, пристально рассматривал его одежду. Ши Цинсюань виновато поджал больную ногу и спрятал руки в рукава: — Я помню, твои друзья так не ходят, — он смущенно засмеялся и опустил глаза. Черновод не сразу понял, он все еще находился в своих мыслях, и то, что Ши Цинсюань принял за осуждающий взгляд, было лишь задумчивостью, на самом деле он ничего перед собой не видел. Прогнав туман из головы, Хэ Сюань вновь принял хладнокровный вид и теперь уже по-настоящему оглядел гостя. — Еда там, — после паузы сказал он, кивнув в сторону небольшой двери на противоположной стене зала. Затем он развернулся и вышел из дворца, возможно, хотел убедиться, что по его владениям больше не разгуливают никакие боги войны. Ши Цинсюань удивленно посмотрел ему вслед, а когда демон скрылся, почувствовал, как урчит живот. Еда. Он попытался вспомнить, когда ел в последний раз — кажется, это было на празднике. Только сейчас он ощутил, как внутренности сводит от голода. Сам он совсем забыл, что ему нужно есть, удивительно, что Хэ Сюань об этом помнил. Дверь! Ши Цинсюань повернулся в ту сторону, куда кивнул демон, и поковылял к нужной двери. Открыв ее, бывший Повелитель Ветра осмотрелся: в комнате было много угощений, но к большинству из них Ши Цинсюань бы не посмел притронуться. Вскоре он заприметил маньтоу, которая будто бы выделялась на фоне остальных блюд, и решил, что не сильно объест демона, если позаимствует одну булочку. Откусив кусочек, Ши Цинсюань погрузился в размышления — со вчерашнего дня ему не давало покоя его странное поведение тогда на празднике, когда ему отчетливо казалось, что если сейчас Хэ Сюань не возьмет его с собой, он умрет на месте. То же самое чувство посетило Ши Цинсюаня, когда он понял, что сейчас Пэй Мин уведет его отсюда. Генерал был гораздо сильнее его, и если бы не появился Черновод, у него бы точно получилось «спасти» брата своего товарища. Связав две эти ситуации, бывший Повелитель Ветра понял, что он боится остаться один. В широком смысле он не был один: он нашел друзей среди нищих, общался с Се Лянем, но это было не совсем то. С бродягами его объединяло общее горе, а у Се Ляня была своя жизнь, да и познакомились они не так давно. Как бы за время скитаний Ши Цинсюань ни старался отгонять от себя страшные мысли, иногда они все же настигали его. Ни брата, ни друга… Он потерял тех, кто знал о нем все, тех, с кем он мог поделиться чем угодно, в один день они оба просто исчезли из его жизни. Его не пугали увечья, нищета, голод, грязь и вши. Его пугало то, что не к кому больше прийти, чтобы помолчать вместе. Никто больше не понимал его без слов. Это осознание так сильно пугало Ши Цинсюаня, что, когда не удавалось отвлечься от мыслей, он плакал по ночам, уткнувшись в тряпье и стараясь задушить в себе этот порыв, пока слезы не задушили его самого. Больше всего в эти моменты ему хотелось уткнуться кому-то в плечо, услышать голос, твердящий «ты не один». Но он знал, что не услышит его, и это заставляло плакать еще беспомощнее. Когда Ши Цинсюань увидел бывшего друга в святилище Водяных Каштанов, в его сердце зародилась надежда. Он и сам не понимал, что делает, ведь знал, что Мин И был неправдой, но так и не смог поверить в это и смириться. Нельзя было упустить того, кто читал его насквозь с одного взгляда, единственного, кто остался… Душа Ши Цинсюаня зацвела, когда он понял, что иллюзии не было, да, Мин И — подделка, но Хэ Сюань все это время был собой. Он дорожил им настоящим: молчаливым, грубым, вечно недовольным и вечно голодным. Честным, справедливым, верным. Это был Хэ Сюань. Хэ Сюань, а не Мин И. Сейчас, когда Пэй Мин пришел за ним, Ши Цинсюань чуть было снова не потерял друга, которого обрел заново, но теперь все было по-настоящему. Даже если демон его ненавидит, он навсегда сохранит в душе все дни, которые они провели вместе, посадит эти кусочки воспоминаний в своем сердце, и они прорастут цветами, а самым ярким из них будет осознание того, что Хэ Сюань сменил лишь имя, но не характер, а значит все было взаправду. Ши Цинсюань чувствовал, что ему тепло, и теперь он знал почему, ему было хорошо. Засмеявшись, он продолжил поедать угощение. Он не знал, что будет дальше, не знал, как Черновод к нему относится, он просто стоял, облокотившись на стол, и жевал маньтоу. Хэ Сюань его не выгнал — сейчас ему было этого более чем достаточно, а со всем остальным он разберется. Через какое-то время Ши Цинсюань ощутил нечто странное: как будто вся усталость вмиг улетучилась, а сил стало больше. Бывший небожитель в недоумении посмотрел на остаток маньтоу — приглядевшись, он вздрогнул и трепетно прижал к себе булочку — не просто так она выделялась среди других блюд, но как демон понял, что именно возьмет Ши Цинсюань со стола, оставалось загадкой. Видимо, Хэ Сюань действительно хорошо знал его. Юноша благодарно улыбнулся и прикрыл глаза, но вдруг со стороны другой двери, которая, по всей видимости, выполняла функцию черного входа и вела на улицу, раздался шум…