Отсутствие тебя.
2 июля 2025, 00:17***
День не задался с утра. Вадим проспал будильник, и даже быстрые сборы не помогли ему не опоздать. Машина также подвела мужчину: по какой-то причине она просто отказывалась заводиться. Долгие сорок минут тряски в автобусе, остановка на каждом светофоре, куча народа – всё словно испытывало терпение Казанцева. Когда Вадим вошёл через ворота университета, он, наконец, позволил себе выдохнуть. Хруст снега под ногами и морозный воздух заставили кутаться его в неплотное пальто – мужчина вновь пожалел, что не купил другое – и ускорить шаг. Неожиданно с ним поравнялась знакомая фигура. Как оказалось, опаздывал не он один. Москвина шла быстро, но аккуратно, обходя особо скользкие места на брусчатке. На ней было теплое меховое пальто, а голову обхватывал красивый шарф тёмно-зеленого цвета. Вадим словно ожил. Их последняя встреча осталась осадком на сердце, и сейчас, видя женщину перед собой, Казанцев не мог упустить возможности поговорить с ней. – Оленька Сергеевна! – позвал он коллегу, обращая на себя внимание. Женщина на мгновение остановилась, дёрнувшись, но затем возобновила шаг, сделав вид, что не слышит его. Вадим нахмурился. – Ольга Сергеевна! – вновь повторил проректор, теперь громче, и несколько студентов кинули на них заинтересованные взгляды. Наконец, женщина остановилась и слегка развернулась, впиваясь в мужчину взглядом. – Что? – сухо бросила она. – Почему вы делаете вид, что не слышите? – напрямую спросил Вадим, подойдя к ней ближе. Её шлейф духов буквально опьянял мужчину, и он с удовольствием вдохнул исходящие от неё аромат. – Я спешу, – кратко ответила Москвина и уже собиралась развернуться, но была остановлена крепкой хваткой Вадима. – Отпуст… – Я тоже спешу, как вы видите, – перебил её Казанцев. – Ольга, я… – Сергеевна, – бросила женщина, освобождая руку из цепких пальцев Казанцева. – Ольга Сергеевна, – нарочито выделив её отчество, отдёрнул коллегу Вадим. – Что случилось? – А что случилось? – Вы меня избегаете, – заметил он, глядя на выражение её лица. – Какой бред, – сухой смешок вырвался из её груди. Она покачала головой, отходя на шаг; сердце пропустило удар, и Ольга закусила губу, не желая, чтобы он увидел бушующие внутри эмоции. – Ольга, что происходит? – безнадежно спрашивает Вадим. Ольга улыбается – совсем неискренне и натянуто. Но это единственное, на что сейчас хватает сил. – «Поразительно всё же, с каким упорством порою человек способен отрицать очевидные вещи.» – быстро произносит она и уходит, оставляя за собой лишь шлейф духов и полное непонимание. Вадим смотрит ей вслед. Чувство пустоты остаётся в груди, сердце неприятно сжимается. Где-то вдалеке кричат птицы, а вокруг собираются шумные студенты. Когда за Ольгой закрываются двери, мужчина тяжело вздыхает. – Очевидные вещи…, – бормочет он себе под нос. – Что же я упустил?***
День обещал быть долгим. Вадим неторопливо шёл к тренировочному залу – всё же пост главного менеджера обязывал к подобным «обходам». Главный менеджер. Его на мгновение передёрнуло. Обрывки диалогов то и дело всплывали в голове. На душе было беспокойно – то ли из-за предстоящей игры, то ли из-за их с Ольгой отношений. Ольга… Казанцев остановился у перил, глядя на открывшийся из окна вид. Он прокручивал в голове их с Ольгой «стычку» в кабинета. Он чем-то обидел её? Сказала что-то не то? Мужчина не понимал. Всё, казалось, шло идеально, но в один миг разрушилось, словно карточный домик. О каких очевидных вещах говорила женщина? Что могло случиться за их двухминутную беседу? Или что-то произошло в его отсутствие? – Что? – пробормотал проректор себе под нос. Ольга была одна, никто к ней не заходил. Она просто работа за ноутбуком. Ноутбук… – Вадим Юрьевич! – из мыслей его выдернул настойчив зов. Он раздраженно выдохнул, но всё же развернулся. – Вадим Юрьевич, добрый день, – Макеев протянул ему руку. – Здравствуй, Серёг. Я как раз к вам. Как дела у команды? – Я как раз об этом и хотел поговорить, Вадим Юрьевич… Напряжение, едва уловимое в голосе мужчины, всё же было замечено проректором. Он напрягся, зная, что Макеев начинает переживать лишь в самый крайних случаях. – Что уже? – буркнул Вадим, когда они вместе направились в сторону тренировочного помещения. – В общем…, – тяжело вздохнув, начал тренер. – Егоров слёг. Тяжелая форма пневмонии. Сначала лечение, потом долгое восстановление, – он замолчал, глядя на профиль Казанцева, но быстро продолжил. – Значит – выбывает. Нужна замена, причём срочно. Желательно с такими же «фишками». На поиск нужна минимум неделя, дальше вхождение в оборот игры, объяснение, обучение… Сами понимаете. Ещё у парней проблема с инвентарём и защитой. Нужны дополнительные закупки, а это, как вы сами понимаете, дополнительные траты. Мужчины остановились у дверей со стеклом: в них было видно как быстро и резво разъезжали на коньках хоккеисты. Вадим молчал, глядя на тренирующихся спортсменов, невольно вспоминая свою первую команду – «Медведей». Парни скользили по льду, вырисовывая остриём незамысловатые узоры. Стук клюшек терялся в гуле криков. Один из парней заехать в усы, дабы забросить шайбу – игра словно на мгновение остановилась. Вадим внимательно наблюдал за происходящим, переводя взгляд от игрока к голкиперу. Идеальный слэпшот – и шайба ударяет в центр вратов соперника. – Вадим Юрьевич, надо что-то решить. И чем быстрее, тем лучше, – вырывает его из раздумий тренер. – Я тебя понял, – устало ответил проректор, проведя рукой по лицу. В кармане пиджака зазвонил телефон. Казанцев потянулся к нему, доставая, и сжал губы, увидев входящий звонок.***
В кафе немноголюдно. Кружка горячего чая греет Вадима в этот особенно морозный день. За окном слышен рёв машин; видны люди – молодая семья с коляской; пожилая пара, держащаяся за руки; дети, чьи крики слышны даже сквозь толстое стекло. Вадим смотрит на эту картину с тоской. Чего-то не хватает. Кого-то не хватает. Тишину разрушает лишь расслабляющая музыка и постукивание пальцев по столу. Тучи сгущаются в небе. На улице постепенно становится сыро, так же, как и на его душе. С каждым часом вопросов назревает всё больше, а где искать ответы – он совсем не знает. – Казанцев, – кто-то шипит позади, привлекая его внимание. Этот мерзкий голос Вадим узнает из сотни. – Жилин, – также бросает он, даже не оборачиваясь. – Чем обязан такому удовольствию? – Это ты у себя спроси, – отвечает Анатолий, усаживаясь на место напротив проректора. – Будешь говорить загадками, последнее, что получишь от меня – это вид со спины. – Ну, Казанцев, я бы не советовал тебе так со мной разговаривать, – чеканит мужчина. – Кружечку чёрного кофе, пожалуйста, – говорит он подошедшему официанту. – А то много чего можно потерять. – Угрожать вздумал? У тебя кишка тонка, Жилин. – Казанцев, не раздражай меня. Ты и так в не милости… – Какая жалость! – театрально произнёс Вадим, едва вздыхая. Лицо Анатолия оскалилось. – Посмотрим, как долго ты будешь смеяться, Казанцев. Вадим ухмыльнулся. Но улыбка почти мгновенно сползла вниз, когда он увидел, как собеседник достаёт из черного портфеля какие-то бумаги. – Это что? – бегло спрашивает проректор. – Это, Казанцев…, – Анатолий поднимает белые листы вверх, – Твоя смерть. – Что ты несешь? – наконец, не выдержав, рывкает Вадим. – А ты посмотри. Сам. И, словно издеваясь, мужчина медленно пододвигает бумаги к Казанцеву. Жилин с удовольствием наблюдает, как глаза Вадима едва расширяются, когда он узнаёт документы. Кофе становится невероятно вкусным, когда победа оказывается практически в руках. – Это ничего не значит, – твердо говорит проректор. – Ну, это как посмотреть. Не забывай, Казанцев, мы в одной лодке. – Я эту лодку переверну, Жилин, не сомневайся. И она пойдёт на дно вместе с тобой. – Вадим, не забывай, кто тебя прикрывал. Или ты думаешь, что всё забылось? – наигранно удивленно спрашивает мужчина. – Как бы – нет. И доказать, что все эти махинации – твоих рук дело – совсем не сложно. Ты всё проводил через свои счета. Ты единственный, кто фигурировал в этих делах. – Слушай сюда, животное, – практически прорычал Вадим. – Эти бумажки – пустое место. Но раз ты угрожаешь мне, то делай это хотя бы достойно. Что тебе нужно? – Пока неважно, – пропустив мимо ушей оскорбление, ответил Анатолий. – Но очень скоро ты узнаешь. Будь осторожен. Хотя… Стоить вспомнить, как тебя вокруг пальца обвела женщина, так сразу… – Заткнись! – крикнул Казанцев, привлекая к себе внимание. – Закрой свой поганый рот, скотина, – уже тише продолжил он. Жилин лишь пожал плечами. Остатки кофе были быстро допиты, и он, едва заметно кивнув и поправив свои вечно сползающие очки, вышел из-за стола. За ним остался лишь неприятный запах дешевых духов и тяжелый осадок на душе. Чай Вадима остыл. Он больше не притронулся к нему, лишь наблюдая в окне мирную городскую жизнь. Всё шло наперекосяк, и мужчина не знал, как это можно решить. Впервые в жизни Казанцев оказался в тупике – во всех его смыслах.***
Ольга, погруженная в свои мысли, шла по длинному коридору университета. В голове – бардак, который она всеми силами пытается разобрать. По едва заметным синякам под глазами, которые женщина так старательно пыталась скрыть макияжем, было видно, что она переживает не меньше, чем Вадим. Проректор останавливается у информационного стенда – здесь они впервые познакомились – и тяжело вздыхает. Душа тоскует – она перестала это отрицать – но гордость не позволяет ни подпустить Вадима к себе, ни пойти на разговор самой. Женщина опускает голову, чувствуя, как очки сползают к кончику носа. Перехватывая в одну руку тяжелые папки документации, она пытается поправить их, резко выдыхая воздух. – Оля! – тонкий неприятный голос разрушает тишину пустого коридора. Москвина дёргается, слыша своё имя позади, и роняет всё, что держит в руках. Интонация до боли знакомая – женщина сводит брови к переносице, молясь о том, чтобы она ошиблась. Затем её окутывает знакомый аромат одеколона – она не забыла его за семь прошедших лет. – Иван, – сухо и отстраненно, словно для самой себя, констатирует Ольга. – Оленька, как я рад, что встретил тебя! – восторженно восклицает он, поднимая с пола упавшие папки. – Что ты здесь делаешь? – бросает проректор, резко выхватывает из его рук свои вещи. – Как? Ты что, не знаешь? Я тут теперь работаю! – гордо произносит мужчина. – Ты меня и тут достал, в Богом забытом месте, Москвин. Как из всех университетов, которые есть в нашей стране, ты выбрал именно этот? – Оль, ну, чего ты, в самом деле? Зато мы теперь рядом! И я смогу видеться с дочерью, а ещё… – Какие «мы», Москвин? Спустись с небес на землю. С дочерью видеться? Как-то ты все эти годы особо не рвался общаться с дочерью. А сейчас что, отцовство заиграло, да? – Ты какой язвой была, такой и осталась. Хотя, я думал, что годы тебя усмирили. Ольга резко выдохнула, стараясь удержать самообладание. – Язвой меня сделали годы брака с тобой, Москвин, – едко ответила она, отступая на шаг. – Помнится, ты и в студенческие годы такой была, – протянул Иван, опуская голову на бок. – Мне нужно на собрание. Удачи на новом месте, Москвин. Надеюсь, уволят тебя так же быстро, как и взяли. – Мне тоже нужно, Оленька. – Я очень за тебя рада, – через плечо бросила проректор и направилась в сторону конференц-зала. Пару минут казались нескончаемо долгими, пару поворотов – настоящим лабиринтом. Сумка неприятно сдавливала плечо, руки гудели от тяжести; новые сапоги, как назло, жутко натирали кожу. Москвина едва держалась, чтобы не расплакаться – день был просто жуткий. Наконец, они подошли к месту проведения ректората. Ольга остановилась у окна, кладя на подоконник папки с документацией на проверку. – Ты не идёшь? – спросил Иван, остановившись у входа. – Сейчас зайду, – буркнула женщина под нос, отворачиваясь. И в эту секунду перед ней словно материализовался никто иной, как Казанцев. Ольга воздержалась от закатывания глаз, но выглядела недовольной – совсем не хотелось встречаться с ним. – Ольга Сергеевна, – кивнул он. Она лишь молча кивнула в ответ. – Предпочитаете совсем со мной не говорить? – Вадим, что вам нужно? – устало прошептала она, потирая виски. – А вы как думаете? – также нехотя ответил он, осунувшись. – Думаете, я не замечаю, что вы меня избегаете? Что не хотите говорить? Что ты не хочешь даже находиться со мной в одном помещении? Думаешь, я не вижу всего? Что случилось, Оля? Она, хмыкая, лишь горько усмехается. Ответом для него служит лишь мягкое качание головой. – Оль, ну, ты идешь? – высунувшись наполовину из дверей, спрашивает Иван. – Да, – бросает она, подхватывая все бумаги на руки. Почти разворачивается, чтобы уйти, но крепкая хватка на руке не даёт ей этого сделать. – Это кто? – опасно низким голосом спрашивает Вадим. – Муж, – резко отвечает Москвина, выдёргивая руку из его цепких пальцев. Расстроенное лицо Вадима на мгновение заставляет её почувствовать вину, но она не останавливается и даже не оборачивается. Сердце стучит в ушах, когда она заходит в конференц-зал, но это мелочь по сравнению с тем, что она испытала в тот злосчастный день. Он предатель. Не ты.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!