lll

Круглая серебряная деталь размером с ноготь в очередной раз выпадает из рук, и я нервно вздыхаю. Сегодня пальцы совсем не слушаются, а мысли не позволяют собраться. Хочется надеяться, что это результат нескольких бессонных ночей, а не гребанное волнения из за Пен… Обрываю эту мысль раньше, чем могу признаться в истинных причинах своих переживаний. Слышу, как позади меня с грохотом распахивается дверь, но не реагирую, продолжая работать над магическим артефактом. Так бесцеремонно врываться в мой кабинет может только один человек — мой сын и, как правило, его вторжение не пророчит ничего хорошего. Меня явно ожидают очередные обвинения, претензии и оскорбления, но я уже выработал своего рода иммунитет и теперь реагирую куда спокойней, чем раньше. — Ты серьезно? — спрашивает он, облокотившись обеими руками на стол. — Меня всегда удивляет твоя способность начинать разговор. Не думаешь, что в твоем вопросе не хватает конкретики? — стараюсь поддерживать спокойствие. — Пэнси, — выплевывает он. — Ты специально выбрал для нее это задание? Если бы я действительно мог выбирать, то предпочел бы вообще оставить ее в стороне. Но ему об этом знать не надо. — Да, — отвечаю я холодно и делаю вид, что возвращаюсь к работе, тем самым давая понять, что разговор окончен. — Она не справится, — заявляет Теодор. — А ты преисполнен оптимизма, — усмехаюсь я и вновь поднимаю на него взгляд. — Я дал ей достаточно знаний и навыков. Остальное меня не касается. — Отправь меня с ней! — требует Тео. — Это исключено, — отрезаю я и сцепляю руки в замок, контролируя свои эмоции, которые вот-вот возьмут надо мной вверх. Его чувства к ней погубят его, как и… меня. Волна раздражения из за того, что он не умеет держать эмоции и чувства под контролем, накатывает и я едва ли не теряю контроль, и прежде чем тьма вырвется из меня, успокаиваюсь и выдыхаю свозь зубу. Мой сын обречен, когда дело касается этой девушки. — Я пойду! — заявляет он, и я вижу решительность в его взгляде. — Нет. У тебя будет свое задание. Он хмурит брови, а затем его глаза сужаются. — Ты это только что придумал? Он прав: иначе мне его не остановить. Чтобы я ни сказал, сейчас он все равно меня не послушает, и поэтому лучше всего отослать его раньше, чем Паркинсон отправится на свое первое испытание. — Нет. Я хотел рассказать после того, как разработаю план, — вру я. — Я сам позабочусь об этом, — его упорство заставляет меня сжать кулаки. Быстро прикидываю список выездных заданий и вспоминаю об одной наименее опасной миссии. — Ты отправишься в Ноттингем. — Что? Зачем? — Возложишь почести Робин Гуду, — едва сдерживаю смешок. — Очень смешно. — Встретишься с одним волшебником и заберешь у него очень важный артефакт. Подробности я расскажу перед отправлением. А сейчас иди. Тео выдерживает мой взгляд несколько секунд, все еще сомневаясь в правдивости моих слов, но затем все же уходит и наконец оставляет меня одного. Потираю уставшие глаза и возвращаю свое внимание к детали, которая никак не встает в отверстие. Возможно, нужно ее уменьшить, а то и вовсе заменить. Произношу заклинание, и проекция артефакта, блеснув синим, зависает перед глазами. Ищу какой-то изъян в его устройстве, который появился из-за того, что я что-то упустил, но перед глазами все расплывается. Так я точно не пойму, что не так. Я измотан и безумно хочу спать, но не могу себе позволить отдыхать, пока не закончу дела. Даже час промедления может отбросить меня на несколько шагов назад, а времени у меня и так в обрез. Но с организмом трудно бороться, и я выпиваю еще одно бодрящее зелье. Кажется, они уже не действуют на меня, потому что мои веки по-прежнему тяжелые, и я ощущаю такую слабость, что легко могу свалиться со стула. Сил нет даже сидеть. В очередной раз трясу головой, чтобы прогнать сонливость и усталость, и вновь буквально заставляю себя вглядеться в чертов артефакт. Может, я ошибся в расчетах? Смахнув рукой проекцию, достаю бумажные листы с чертежами и еще раз все проверяю, однако вообще не понимаю, что и зачем начертил. Подперев рукой голову, всматриваясь в черные, как смоль, линии, но веки тяжелеют с каждой секундой. Чертеж расплывается, и я сдаюсь, позволяя сну настигнуть меня. *** Спустя время я подскакиваю от звука закрывшейся двери, и первые несколько мгновений пытаюсь понять, где я и что происходит. Я уснул… С разочарованием вздыхаю, глядя на наручные часы. — Блядь!.. — вырывается у меня. Почти полночь. Я проспал около пяти часов. В суете взглядом окидываю поверхность стола, ища нужный сверток, который должен был приготовить для Теодора, как вдруг замечаю… Деталь, которую я два дня не мог соединить с основной конструкцией, сейчас вставлена в отверстие, именно так, как мне нужно. Неужели… Нет. Я точно помню, как уснул за изучением чертежей. Вряд ли я смог бы забыть о таком и, скорее всего, если бы сделал это сам, не уснул бы, а продолжил работу. Этот артефакт — самое великое мое изобретение, которое изменит не только мою жизнь, но и жизни абсолютно всех волшебников. Так что же произошло? Тут же вспоминаю, из-за чего я проснулся. Перевожу взгляд на дверь. Кто-то был в моем кабинете, пока я пускал слюни на стол. Решаю, что это подождет: сейчас важнее подготовить будущих Пожирателей смерти к их заданиям. Если в Теодоре я уверен, то в Пэнси — нет. Она — импульсивная гордячка, не способная держать свои чувства под контролем, и это может стать причиной ее провала и скоропостижной смерти. Только мертвой девчонки мне сейчас как раз и не хватает. К тому же ее родители вряд ли отплатят мне благодарностью за ее кончину, а они еще сыграют свою роль в нашем общем деле. Спустившись по лестнице, я усмехаюсь сам себе. Как лихо я обманываюсь, придумывая причины, из-за которых пекусь о ее жизни, боясь даже думать об истинных. Теодор подрывается с дивана, когда замечает меня. — Я готов. — Используй аппарацию для перемещений по стране. Это наиболее безопасно. — Разворачиваю карту Ноттингема и при помощи магии, отмечаю точку встречи. — Здесь находится маггловский ресторан «Хатт». Тебе нужно пройти в подсобное помещение и использовать универсальную руну-заклинание. Кодовое слово — Робин Гуд. Стол номер три. В четыре часа дня. За столом будет сидеть мужчина средних лет с приметным шрамом от левой брови к губам. Заберешь у него груз, — даю указания я и, помедлив, все же добавляю, хотя не сомневаюсь в его благоразумии: — И возвращайся другим путем. Эта миссия — самое простое, что я могу дать ему. Стоило послать туда Паркинсон, но Темный Лорд настоял на более сложном задании для нее. Впрочем, происходящее мне на руку. Теодор кивает, а затем убирает карту в карман, перед этим аккуратно свернув. — Что насчет нее? — спрашивает он с надеждой в глазах. — Сделаю, что смогу, — заверяю я его, и в этот момент у меня рождается идея. — Ты не говорил ей, что отбываешь? — Нет. — Хорошо. Будь осторожен. *** Этой ночью я позволяю себе поспать. Не хочу стать причиной, по которой она не справится или — тоже хуже — погибнет. В ожидании сообщения от Роули, еще раз пробегаюсь по плану коридоров и кабинетов Хогвартса. В школе почти ничего не изменилось со времени моего выпуска. Ненадолго предаюсь ностальгии, и меня обволакивают воспоминания о первой встрече со странным мальчиком по имени Том. Тогда он показался мне другим, в хорошем смысле этого слова, в то время как остальные уже видели зарождающуюся в нем тьму. С тех пор так сильно я никогда больше не ошибался в людях. Когда-то мне импонировала его идея превосходства над магглами — до поры до времени. Когда Том стал прибегать к насилию и убийствам, я осознал, что и сам вступил на темную дорожку, а не в тайную организацию по изменению магического мира. Я был против таких способов достижения цели. Однако… Из воспоминаний меня выдергивает заяц-беляк, скачущий по кабинету: Патронус Торфинна Роули принес сообщение. — Студенты у нас. Поспеши, — высокий голос, нехарактерный для мужчины, заполняет помещение. К двум колбам на столе прибавляю еще одну. Манипуляции, которые собираюсь выполнить, я уже делал, поэтому знаю наверняка, что произойдет дальше. Из маленького пакета достаю волос сына. Пэнси не должна знать, что именно я отправлюсь с ней, иначе очередного скандала не избежать: меньше всего хочу слушать, какой я ужасный человек. А вот к компании Тео она явно относится спокойно. Опустошаю колбу и жду, когда Оборотное зелье начнет свое действие. Оно не заставляет долго ждать, и уже через пару минут я полностью превращаюсь в Теодора, в собственного сына. Девчонка Паркинсон появляется на пороге моего кабинета, едва я успеваю натянуть свитер, подходящий по размеру. Какого хрена она здесь забыла? — Что ты здесь делаешь? — удивляюсь, как точно мне удается копировать интонацию Теодора. — Хотела попрощаться. — Он исчез пару минут назад. Кажется, его вызвал Темный Лорд, — выкручиваюсь на ходу. — И давно ты прощается с моим отцом? Не припомню, чтобы она проявляла к моей персоне хоть какое-то внимание, если оно не относится к учебе. Вероятно, она хотела что-то спросить, перед тем как отправиться на задание, и сейчас просто солгала, не ожидая, что меня не окажется на месте. — Он что-нибудь передал мне? — спрашивает Пэнси, игнорируя вопрос. — Меня, — изображаю самую раздражающую меня ухмылку Теодора. — Я иду с тобой. Выражение ее лица меняется от безразличия до гневного блеска в глазах. Я знаю этот взгляд и поэтому добавляю, чтобы избежать оскорблений в свой адрес: — Мне нужно попасть в запретную секцию. Ее черты смягчаются. — Тогда поторопись. Через несколько минут мы уже на месте. Торфинн и Сивый встречают нас в условленном месте и передают по волосу от каждого похищенного студента, в чей облик мы обернемся. Грэхэм Причард, студент седьмого курса, слизеринец, и Элеонора Брэнстоун, пуффендуйка. — Чтобы не вызвать подозрений, вы должны знать: эта парочка голубков почти не расстается, — поясняет Роули. — Брэнстоун — староста, что дает ей право находиться в кабинете директора школы в столь позднее время. Портключ, спрятанный за горгульей у входа, позволит незаметно покинуть Хогвартс. Завтра ровно в полдень Волтер будет ждать вас в «Трех метлах», где и произойдет обмен. Вы должны быть там вовремя, даже если не справитесь. Надо же какой деловой этот Роули. В присутствии детишек он более раскованный, нежели в присутствии меня или Волдеморта. Даже забавно. Паркинсон переводит взгляд на меня и, держа в руке фляжку с оборотным зельем, отсалютовывает ей, а потом, морща нос от неприятного запаха, делает глоток. Я в свою очередь следую ее примеру и слегка отворачиваюсь, на случай если во время изменения покажется мой истинный облик. Я бы не рисковал так, если бы не проделывал этот трюк уже несколько раз. Но подстраховка никогда не бывает лишней. — Теперь что? — спрашивает девушка. — Отправляемся на платформу 9¾. *** Всю дорогу до Хогвартса мы ловили на себе косые взгляды. У меня сложилось ощущение, будто они знают, что мы не те, за кого себя выдаем. Лишь по прибытию на станцию «Хогсмид» я понял, чем вызвано любопытство студентов. Мы не соответствуем поведению тех ребят, в которых превратились. — Возьми меня за руку, — говорю я, пока мы идем по деревне. — Что? — Влюбленные, помнишь? Мне не нужно смотреть на нее, чтобы понять, что она закатила глаза. Спустя несколько секунд Пэнси выполняет просьбу. Позже, уже в замке, я сажусь рядом с ней за обеденным столом несмотря на то, что мы из разных факультетов. — Ребята, что у вас произошло? Вы какие-то странные, — спрашивает девушка напротив нас. — Все хорошо, — неуверенно отвечает Паркинсон, и я замечаю, как она начинает нервничать. Беру ситуацию под свой контроль. — Мы решили быть более осторожными, или ты предпочитаешь и за обедом наблюдать вот это? — говорю я и, положив руку на щеку Пэнси, поворачиваю ее голову к себе, а затем страстно впиваюсь в ее губы. — Бу-э-э, — девчонка кривится. — Нет, только не здесь. Едва я отрываюсь от Пэнси, как меня посещает ужасная мысль. Лишь на долю секунды я позволяю себе пожалеть, что только что поцеловал тонкие бледные губы незнакомки, а не губы Пэнси Паркинсон, что преследуют меня в тех редких снах, когда мне удается поспать. — Мы еще это обсудим, — рычит она. Конечно, обсудим и, надеюсь, повторим.