lV

Усталость последних недель давит на меня огромным неподъемным грузом. Сидя в кресле на балконе и глядя на звездное небо, я думаю о том, куда приведет меня эта дорога? К свободе, о которой я так мечтаю, или к смерти? Хотя смерть тоже своего рода свобода. Но я же хочу другого… Когда Волдеморт вернулся, мое желание усилилось в стократ, потому что введенный им режим был еще хуже, чем моя жизнь до его возвращения. С таким мириться не хотела не только я, но и мои так называемые друзья. Однажды ко мне пришел Драко и поведал то, что никогда не рассказывали родители или в газетах. Он предупредил меня, что придет время, когда ряды Пожирателей смерти и симпатизирующих режиму Волдеморта последователей поредеют, и тогда в расход пойдем мы — вместо пушечного мяса. Не только нам с Драко не нравился установившийся порядок, но и, к примеру, Блейзу, чья мать поневоле вынуждена была финансировать группировку Темного Лорда. Чуть позже, уже после окончания школы, к нам присоединился Теодор. Ему было плевать на Темного Лорда — он просто хотел позлить отца. Все вместе мы решили, что будем действовать сами по себе: пытаться сотворить мир, где каждый будет волен делать, что ему заблагорассудится, ведь мы всю жизнь жили в золотых клетках и никогда не видели свободы. Каждый гребанный день мы были куклами, управляемыми родителями, которые, в свою очередь, подчинялись Волдеморту. Нам внушали и навязывали, как жить, что есть, как себя вести, кого любить и ненавидеть, кого презирать, как относиться к тем или иным вещам или людям — неважно, что мы думали на самом деле. Нам надоело притворяться, и именно это объединило нас четверых. Теперь у нас был план, которого мы старательно пытались придерживаться. Разумеется, в силу нашей неопытности и возраста, мы совершали ошибки, но продолжали несмотря на неудачи. И мое первое испытание — тому доказательство. Вчера мне было страшно. Находиться на вражеской территории в облике другого человека — не самая простая, как мне казалось, задача. Меня чуть не поймали, когда я выходила из кабинета директора, но благодаря Тео все обошлось. Он очень вовремя пришел меня подстраховать, хотя я убедительно просила не делать этого. Однако он ослушался, и вместо злости на него, я испытала облегчение, когда он появился в конце коридора и сымпровизировал, будто мы дурачимся, играя в прятки. Неизвестный мне профессор едва ли нам поверил, но все же отпустил, не поднимая тревогу. Несмотря на возникшие трудности, я все же справилась с заданием и выкрала одно очень важное воспоминание, принадлежавшее Дамблдору. И завтра мне предстоит встреча с Волдемортом для определения моей дальнейшей судьбы. — Знал, что найду тебя здесь. — Нотт-старший выходит на балкон с двумя чашками какао. После моего возвращения он ведет себя необычно, а взгляд его неоднозначный. — Волнуешься? В другой любой день я бы соврала, вскинула бы подбородок и уверенно заявила: «Нет», — но я устала скрывать свои чувства. В конце концов, ради такой свободы я и пошла по этому пути. — Не то слово, — признаюсь я и принимаю из его рук чашку. — Спасибо. — Не о чем волноваться. Ты выполнила поставленную задачу. Хотел бы я сказать, что как учитель горжусь тобой, но Тео мне поведал подробности. — Ничего подобного! — горделиво фыркаю я: его слова задевают мою гордость. — Я уже собиралась устранить его. — И чего же медлила? — Подбирала заклинание. Нотт-старший вскидывает брови, несколько секунд буравя меня взглядом, и я сдаюсь перед этими, сверкающими словно два изумруда, глазами, выпаливая: — Я растерялась! Доволен? — Не особо, — шипит он, хотя выражение его лица не меняется. Он продолжает смотреть на меня с неким теплом, причину которого я пытаюсь понять. Да что, блядь, с ним случилось? Кажется, Нотт понимает, что смотрит на меня неприлично долго и тут же отводит взгляд в сторону, нахмурив брови. В такие вот моменты мне становится совсем неловко, потому что его поведение отличается от привычного. Особенно потому, что они происходят, только когда мы наедине. — Что же важного в том воспоминании? — спрашиваю я скорее не из любопытства, а ради проверки, поскольку хоть мне и не положено, но я знаю, о ком оно. Ответ даст мне понять, насколько лорд Волдеморт доверяет своего подручному. — Полагаю, ответ на одну из загадок магического мира. — То есть наверняка ты не знаешь? — с ехидством интересуюсь я. Хочу вызвать его гнев и раздражение — мое любимое у него состояние, при котором он выглядит весьма привлекательно. Обожаю, когда он злится. Это единственная искренняя эмоция, которую он способен показать. Вот только Нотт игнорирует мой вопрос. — Зачем тебе Темная Метка? — неожиданно спрашивает он, и на долю секунды я теряюсь. Меня подмывает рассказать ему всю правду: за последнее несколько недель он стал мне достаточно близок, хотя бы потому что он кажется мне единственным кто действительно беспокоился за мою жизнь. Я чувствую, что могу доверять ему. Но если я откроюсь, то подставлю под удар наш план и свою мечту обрести свободу. — Разве нас всех не ждет такая участь? — Перефразирую: ты действительно желаешь ее получить из-за преданности Волдеморту или просто хочешь спасти свою шкуру? Этот вопрос еще сложнее, чем предыдущий. Заметив мое затяжное молчание, Нотт-старший добавляет: — Ты же знаешь, что можешь мне доверять? Это что, какой-то допрос? Он меня проверяет? — Я доверяю тебе свою жизнь, свое обучение, но… — Но не свои мысли, — заканчивает он за меня. — Послушай, что я тебе скажу, — Нотт поворачивает голову и чуть наклоняется, оказываясь в опасной близости. — Темная Метка — это не просто угольно-черная отметина на левом предплечье, делающая тебя солдатом армии Волдеморта. Это проклятие, разрушающее с каждым днем. Оно убивает в тебе все живое до последней капли, оставляя лишь жгучую злость и ненависть. Поглощает и извращает саму сущность человека. Ее принятие болезненнее, чем сгореть заживо в Адском пламени. Темная Метка — это клятва, нарушение которой сопровождается продолжительной мучительной смертью. А теперь скажи мне: ты все еще хочешь получить ее? От его слов мое сердце бьется чаще, а страх, пробегающий по телу, оставляет рой мурашек. — Подумай над тем, что я сказал, и дай мне знать о своем решении не позже полудня, — заключает Нотт и уходит, оставляя меня с этим знанием одну. Никогда я не задумывалась о Темной Метке в таком ключе. Мне казалось, инициация схожа с Непреложным обетом или с одним из магических контрактов, которые заключают на крови некоторые волшебники. Но теперь, после услышанного, я сомневаюсь, что хочу именно этого. Ведь если я правильно поняла, приняв Метку я не смогу не подчиниться Волдеморту, а значит, все наши планы рискуют пойти прахом. Я вспоминаю о Драко, который уже носит Метку, однако ему удается действовать на спиной Темного Лорда и следовать задуманному. Значит ли это, что ее можно обмануть или контролировать? В таком случае я могла бы использовать его метод. У меня нет оснований не верить словам Нотта. Если уж даже для него получать Метку было настолько больно, то я и вовсе могу не справиться. Отчаянный страх охватывает все мое естество. — Я просто хочу выжить. — вырывается у меня, прежде чем Нотт успевает исчезнуть. Он останавливается и замирает на пару секунд, а затем поворачивается и понимающе кивает. — Так я и думал. — тихо говорит он и снова возвращается ко мне. — Что если я не переживу инициацию? Гилберт какое-то время смотрит на меня сверху вниз и я буквально слышу как шестеренки в его голове активно ищут подходящий ответ. Его взгляд лишь на мгновение меняется… что это? Тревога? Страх? — Если хочешь выжить, — наконец отвечает он. — То тебе придется делать все что я скажу. *** Ночь выдается бессонной, и лишь к утру мне удается задремать на пару часов. Этого недостаточно, чтобы не выглядеть так, будто по мне пробежала стая кентавров. Сказанное Ноттом никак не выходит у меня из головы. Выходя из ванной комнаты, я одеваю теплый свитер и джинсы, выхожу из комнаты и направляюсь в его кабинет Гилберта расположенный на первом этаже. На половине лестницы я замедляю шаг, прислушиваясь к голосам внизу. У обитателей этого дома есть секреты, знать которые порой очень даже полезно. Медленно и тихо опускаюсь еще на ступеньку, и мне открывается вид на фойе, где сидят двое. Отец и сын. Разочарованно вздыхаю, поскольку когда эти двое вместе, то не то чтобы секреты, они даже говорить спокойно не могут, однако… — И ради этого я пересек полстраны? — недоумевая, спрашивает Тео. — Ты неправильно ставишь вопрос: всего полстраны ради этой детали. Нам очень повезло, что Робин был в этой части мира, иначе я отправил бы тебя, скажем, в Австралию, — отвечает Нотт-старший. Мы только вчера вернулись, а отец уже отправил его на новое задание?.. — Да, несказанно повезло. Что это? — Этот предмет способен отдавать энергию, которую в себе хранит. Своего рода батарея, но в таком виде, он бесполезен. — Это для твоих артефактов? — Верно. Интересно. Не припоминаю, чтобы они так долго разговаривали и ни разу не поругались. — Как она? — Справилась, но могла бы лучше. О ком они говорят, понятия не имею, но почему-то чувствую, что обо мне. — Я же говорил, — чуть повышает голос Тео. — Нужно было отправить меня с ней. — Я тебя с ней и отправил. Теодор замолкает. Уверена, он, как и я, ничего не понимает. Лично я уже даже сомневаюсь, в своем ли уме Нотт-старший. Может, он перебрал с огневиски? Или бредит от недосыпания? — Не может быть… — к Тео возвращается дар речи. — Неужели ты снова обратился в меня? Мой желудок ухает вниз. Так это был Нотт-старший?.. Мерлин, он использовал Оборотное зелье дважды, представ перед мной сначала в образе сына, а потом того студента. А я… даже не заметила. — Будет лучше, если Пэнси об этом не узнает. — Если она спросит, что я должен знать? — Ах да, нам пришлось играть свои роли, и я поцеловал ее. Что-то подсказывает, ей это не понравилось. Твою мать. Я совсем забыла об этом поцелуе, который, кстати, был не так уж и необходим. Этих тупиц достаточно было просто послать куда подальше. Но все же Тео, точнее Нотт-старший, сделал это, совершенно на все наплевав. Честно говоря, Теодору бы сошел с рук этот поступок, ведь я действительно сочла тот поступок вынужденной мерой для достижения цели, но если это был Нотт-старший… Это меняет все. — Что ты сделал? — Это было необходимо. — сухо поясняет Гилберт. — Какого хрена, отец? Она…она моя подруга если ты не забыл. — Тео начинает возмущаться. — Во первых, не выражайся. Во вторых, прекрати истерить. — Нотт- старший убрал добытую деталь в нагрудный карман рубашки и пальцем погрозил сыну. — Как я уже сказал это была вынужденная мера. А сейчас, ступай отдохни, совсем скоро ты мне вновь понадобишься. На удивление Теодор не возражает и шумно вздохнув, встает со своего места. Я не сразу соображаю, что его комната находится на втором этаже, проход к которой начинается именно на этой лестнице. Скрыться я уже не успею, поэтому поднимаюсь на ноги и как ни в чем не бывало спускаюсь на первый этаж. Делать вид, что я ничего не слышала трудно, особенно, когда в поле моего зрения появляются Теодор и его отец. — Доброе утро! — приветственно кивает Тео, проходя мимо меня. Кидаю на него равнодушный взгляд, который даст ему понять, что я злюсь. Нотт-старший, не поднимая головы, чахнет над своим изобретением, а я занимаю место, где минутой ранее сидел Теодор. После услышанного мне трудно начать с ним диалог на спокойной ноте. На самом деле мне безумно хочется накричать на него, врезать по морде, а потом повторить то, что было в Хогвартс… нет. Нет. Это лишнее. — Что ты пытаешься сделать? — спрашиваю, чтобы отогнать мысли о его губах. Говоря откровенно, это желание уже посещало меня и не раз, особенно на уроках ближнего боя в первую неделю обучения. Но тогда я убеждала себя в том, что за маской привлекательного и обаятельного мужчины кроется чудовище. На сегодняшний день Нотту-старшему удалось развеять некоторые мифы о себе, и теперь, кроме возраста и его демонстративной бесчувственности, мне ничего не мешает хотеть его. Однако я уверена: он останется для меня лишь желанием, которому никогда не суждено сбыться. Может, именно поэтому я не страдаю из-за отсутствия его внимания: смирилась с тем, что Нотт никогда не посмотрит на такую, как я. Для него я — пешка на шахматной доске, необходимая единица в по реализации своих грандиозных планов — Получить контроль, — сухо отвечает он и, оторвав глаза от металлической конструкции, замечает мое замешательство. — Магические артефакты, как правило, состоят из неорганических веществ или материалов. Вполне логично, что если в них нет жизни, то тот или иной предмет выполняет свою функцию механически. То есть то, что в него заложено изначально. — Как тот, что защищает волшебника магическим защитным барьером? — вспоминаю наш первый теоретический урок. — Именно. Сплошная механика. Активация артефакта при помощи завода или специального заклинания образует магический купол, что является энергией, зарядом магии, который производится из ядра. При деактивации, заряд возвращается в исходную точку. Но если нарушить, сломать этот купол, магия не вернется, а значит, артефакт станет бесполезен, — поясняет он скучающим тоном. Скорее всего, это те вещи, не знать которые должно быть стыдно. — А ты хочешь, чтобы магия всегда возвращалась в исходную точку? — предполагаю я и чувствую себя полной дурой. — Нет. Это невозможно, — он задумывается, прищурив глаза, будто решает продолжить говорить или нет. — Ты что-то хотела? Все же он мне не доверяет. Ну, разумеется, ведь будь иначе, Нотт бы отпустил меня на задание одну. — Что мне нужно делать, чтобы выжить?