Curse no more

Святой Мунго Все в больнице Святого Мунго только и могли, что смотреть на закутанную в плащ фигуру, шагающую по коридорам вслед за Альбусом Дамблдором. Сказать, что они были встревожены и напуганы — значит не сказать ничего. Появление такой персоны на свободе представляло опасность. Особенно в эти времена, когда Тёмный Лорд набирал силу. Однако знахари и работники магического госпиталя даже не догадывались, о чём в этот момент думала Тёмная Леди. Её мысли были заняты тем, как извлечь выгоду из проклятого ребёнка — рыжеволосой девочки с зелёными глазами. Галадриэль размышляла: если ей удастся снять с неё так называемое «проклятие ликантропии», это принесёт ей невероятную славу. Популярность в магическом мире резко взлетит, что откроет новые возможности для её главной цели — поиска Назарика. Пока что её магия не была столь могущественной, как она ожидала. Разрыв между ней и остальными был очевиден. Но Галадриэль не собиралась сдаваться. Сейчас её задача — исцелить девочку и посмотреть, как отреагирует общество. Возможно, её начнут воспринимать как целительницу. Но Галадриэль не была целительницей. Её стиль — быстрые и жёсткие схватки, после которых она исчезала. У неё было множество заклинаний для убийства, но почти ничего — для лечения. Единственное исцеляющее заклинание, которым она владела — [Омоложение], — даже близко не стояло рядом с [Исцелением ран], [Великим восстановлением] или другими заклинаниями жрецов и клириков. У Галадриэль было много зелий и артефактов для лечения, но использовать их сейчас было бы расточительством. Поэтому она решила попробовать обойтись базовыми заклинаниями. Кроме того, она согласилась прийти сюда не просто так. Если она собиралась совершить невозможное и снять проклятие с ребёнка, ей нужен был свидетель — кто-то, кто подтвердит, что это сделала именно она. А где лучше всего это сделать, как не в больнице? — Мисс Эванс, всё будет хорошо, — голос Дамблдора успокаивал рыжую девочку, выглядевшую измученной и обессиленной. Рядом с ней стоял Северус, крепко держа её за руку, словно боясь отпустить. Когда к ним приблизились знахари, Лили оцепенела от страха. — Профессор, это та самая ученица, о которой вы говорили? — спросил целитель. — К сожалению, да, — мягко улыбнулся Дамблдор. — Проходите, пожалуйста. Галадриэль наблюдала, как испуганная девочка вошла в палату в сопровождении остальных. Она шла медленно, оглядывая переполненный коридор — повсюду были раненые, в основном после недавней атаки Пожирателей смерти. Крики боли, рыдания родственников тех, кто не выжил… Жуткая картина для любого. Но только не для Галадриэль. Её больше интересовало, какую магию исцеления используют здесь. Знахари подвели Лили к одной из свободных коек. Та неохотно села, ожидая, когда те подготовятся. — Подождите минутку. Целитель вышел, оставив всех в неловком молчании, под аккомпанемент стонов и плача. — Не волнуйтесь, мисс Эванс. Тест на ликантропию займёт всего несколько секунд. Вы ничего не почувствуете, — сказал Дамблдор. — Я боюсь не боли, — пробормотала Лили. Она думала о своей семье — о родителях, о сестре. Что они подумают, когда узнают, что их дочь — монстр? Выгонят ли они меня? Губы её дрожали при мысли о том, что её жизнь разрушена проклятием. — Всё будет хорошо, Лили, — тихо сказала Амелия, садясь рядом. Две рыжие девочки переглянулись, и Лили почувствовала, что в этот момент у неё появилась настоящая подруга. — А будет? — прошептала она в ответ. — Безусловно! Ты, дорогая моя, — самый добрый и умный человек из всех, кого я знала! Рядом с тобой есть те, кто заботится о тебе! Кто любит тебя! — Амелия сжала её руку. — Правда? Даже если… я стану оборотнем? — прошептала Лили. — Клянусь честью Пуффендуя, ты всегда останешься моей подругой, — твёрдо сказала Амелия, подчёркивая свою верность дому. — На Пуффендуя всегда можно положиться, дорогая Лили, — Альбус улыбнулся по-отечески. — Ты… ты тоже моя лучшая подруга. Пусть я и Слизеринец, но… ты для меня важнее всего, — пробормотал Северус, густо покраснев. Галадриэль сначала смотрела на эту сцену с отвращением. Эти чувства — любовь, дружба, преданность — вызывали у неё лишь горечь. Но потом… она почувствовала зависть. Её друзья ушли, не попрощавшись. Вот так вот. Целая гильдия, сотни приключений, праздники, Рождество вместе… А в итоге — пустота. Они даже не сказали «прощай». Боль от этого предательства пронзила её насквозь. Альбус почувствовал, как от Тёмной Леди исходит что-то опасное — тёмное, ужасающее. Его палочка была наготове, но тут он услышал её вздох. Глубокий. Полный печали. — Ты… ты правда сможешь помочь? Снять проклятие? — тихо спросила Лили, и все устремили взгляды на Тёмную Ведьму. — Да, — коротко ответила Галадриэль. — Но… как? — не выдержал Барти, до этого хранивший молчание. — Мистер Крауч, в этом мире есть забытые вещи. Тёмные искусства, магия древнее самого Мерлина… Тёмная сторона силы открывает возможности, которые многие сочтут… неестественными. Даже для самых могущественных волшебников, — её голос звучал загадочно, будто она цитировала древнее пророчество. Все замерли, потрясённые её словами. Узнать, что кто-то владеет магией древнее величайшего волшебника всех времён… Это было пугающе. Крауч почувствовал, как его тревога растёт. Кто-то с такой силой… Нет, после смерти Волдеморта с ней нужно будет разобраться. Он уже представлял, как докладывает Невыразимцам о необходимости «контрмер». Дамблдор, хоть и встревоженный, всё же верил в добро. Она не безнадёжна, не как Том. — Но ты же поможешь ей? Ты сама сказала! — вдруг выкрикнул Северус, осознав, насколько по-гриффиндорски он себя ведёт. Он только что накричал на, возможно, самую могущественную тёмную волшебницу в истории. Леденящий взгляд золотых глаз Галадриэль пронзил его. Альбус уже собирался извиниться за юношу, но… Тёмная Леди рассмеялась. Тихо. Почти нежно. — Ты любишь её, да? — Галадриэль угадала это по его глазам. Северус окаменел. Лили улыбнулась ему — она давно понимала его чувства. Но сама ещё не была уверена. Он заслуживает ясности… — Всё в порядке, Север. Я знаю, — прошептала она. — Я… я… — он запнулся, не находя слов. — Не надо ничего говорить. Любовь… её не всегда просто объяснить, — голос Галадриэль стал тише, будто она говорила не с ними, а с кем-то далёким. Тач-ми… Они были близки. По-своему. Но он ушёл. Просто исчез. После ужина. После разговоров о работе, об Иггдрасиле, о пустяках… А что, если… Но она никогда не узнает правды. — Не переживай, дитя. Твоя подруга будет в порядке, — её голос вдруг стал мягким, утешающим. Неожиданно для Тёмной Императрицы. Дамблдор улыбнулся про себя. Она не Том. В её сердце ещё есть свет. — Мы здесь, простите за задержку, профессор. Как видите, у нас руки полны хлопот после нападения Пожирателей Смерти, — сказала женщина с короткими серебристо-пепельными волосами. Её глаза были тёмно-синими, острыми и опасными, но в них также чувствовались доброта и мягкость. Несмотря на хрупкость облика, в ней угадывалась внутренняя сила. — Ах, Доркас Мидоуз, как приятно вас видеть. Давно не виделись, — приветствовал её Дамблдор. — Взаимно, профессор, — ответила женщина, настороженно и с тревогой поглядывая на замаскированную фигуру. — Я прибыла как можно быстрее, но сегодня столько пострадавших… Ну, вы понимаете. — Понимаю, дорогая моя. Без сомнения, ужасающее нападение. Но, к счастью, наш… друг здесь положил ему конец. Галадриэль лениво посмотрела на женщину рядом с собой. — Очень приятно, — прошептала она. Галадриэль не могла не отметить, что Доркас была привлекательна. Мидоуз выглядела крепкой женщиной — не только морально, но и физически. Сильные руки, которые можно было разглядеть даже под белой лечебной мантией, и соблазнительные изгибы фигуры… Галадриэль задумалась, скрываются ли под одеждой кубики пресса. Если да, то ей бы непременно хотелось их потрогать. Даже у Демонической Императрицы были свои слабости, и сильные, мускулистые женщины, превосходившие её в размерах, занимали первое место в списке предпочтений. — Теперь, пожалуйста, вы говорили, что ученицу укусил оборотень? — спросила Доркас с тревогой. — Да, Фенрир Грейбэк… сумел ранить мисс Эванс, — протянул Дамблдор. — Грейбэк… — прошипела Доркас. — Как только мы узнали, что он участвовал в нападении на Косой переулок, я сразу поняла — ничего хорошего не выйдет. Мы уже приняли с десяток ведьм, укушенных им. В том числе троих детей, — прошипела Мидоуз. — Он был чудовищем, без сомнения. Полукровным чудовищем, — заявил Барти, игнорируя вздрогнувшую Лили и строгий взгляд Дамблдора. — Но не беспокойтесь. Он мёртв, — с гордостью объявил Крауч. — Погодите, как? — удивилась Доркас. — Я убила его. Надеюсь, вы не против, — ответила Галадриэль. Доркас уставилась на неё, не зная, как реагировать. Эти золотые глаза пугали, и она не могла этого отрицать. Но если Тёмная Госпожа была на их стороне, она постаралась бы не осуждать её. К тому же, убийство Грейбэка было большим плюсом в её глазах. — Нисколько! Мир стал лучше без такого монстра! Более того, лично я благодарна вам за это… Год назад он укусил моего племянника, — призналась она с грустной улыбкой. — Сколько ему лет? — спросила Галадриэль. — Десять… Он так мечтал поступить в Хогвартс в следующем году, но теперь… Вряд ли это возможно. — Почему? — Люди с ликантропией… считаются опасными по мнению Министерства, — прошипела Доркас, бросая взгляд на Барти. — Не смотрите на меня! Правила есть правила! — возмутился Крауч. — Они опасны лишь один день в месяц! Большинство оборотней, которых я знаю, — куда более достойные люди, чем чиновники Министерства! Мы должны помогать им, а не изгонять! — воскликнула Доркас. — Это опасные существа! Я не намерен дискутировать на эту тему! Кроме того, мы собрались здесь не для этого, — отрезал Барти. Доркас фыркнула. — Как видите… Нам ещё долго идти, — с грустной улыбкой сказала она. Галадриэль лишь слегка кивнула. Маргинализированная группа? Хм… Если я вылечу их и привлеку на свою сторону… Это может стать ценным активом, — подумала она. — Доркас, будьте добры, осмотрите мисс Эванс. Нам нужно подтвердить, что она… проклята, — попросил Дамблдор. Мидоуз вздохнула и достала волшебную палочку, стараясь успокоить рыжеволосую девушку. Галадриэль же внимательно наблюдала за аппетитной крепкой женщиной, проводящей диагностику. Кончик палочки вспыхнул странным белым светом, который затем сменился глубоким чёрным. Доркас тяжело вздохнула. — Простите, профессор… — прошептала она, пока Лили рыдала, а Дамблдор закрывал глаза. — Я одна из них, да? — спросила Лили. — Да, ты одна из них, — ответила Доркас с грустью. — Но ненадолго, — сказала Галадриэль, шагнув вперёд и приблизившись к Лили. — Что она делает? — растерянно спросила Доркас. — Леди Гоун утверждает, что может излечить её от ликантропии, — пояснил Дамблдор. Мидоуз ахнула. — Но… Но это невозможно! Ликантропия неизлечима! — воскликнула Доркас, привлекая внимание не только пациентов, но и всего персонала. Теперь все смотрели на тёмную магию Леди. — Для меня нет ничего невозможного, — ответила Галадриэль. Она на мгновение задумалась, какое заклинание подойдёт лучше всего. [Разрушение Великого Проклятия], [Очищение], [Поглотитель Проклятий] и [Исцеление Души] — все эти чары, насколько она помнила, были способны снять любое проклятие. Однако она решила, что [Очищение] должно сработать — хотя и сомневалась, ведь ликантропия была проклятием высшего уровня. — Не двигайся, дитя. Это не больно, — мягко сказала Галадриэль, положив руку на голову Лили. — [Очищение], — прошептала она. В тот же миг тело Лили окутал странный свет — непохожий ни на что, что они когда-либо видели. Тёплое, мерцающее сияние, напоминающее падающий снег. Лили почувствовала тепло, но не заметила, как ужасный шрам на её шее начал исчезать. Галадриэль ощутила, как проклятие покидает тело девушки. И под маской… улыбнулась. — Ты свободна от проклятия, — громко объявила она, чтобы слышали все. Дорка, не теряя ни секунды, навела на Лили палочку. Яркий свет вновь озарил комнату — но, как и в прошлый раз, его цвет не изменился. Они только что стали свидетелями невозможного: впервые в истории ликантропия была излечена. — Как… Проклятия больше нет, — прошептала Доркас. — Невероятно, — пробормотал Барти. — Как ты себя чувствуешь? — спросила Галадриэль, стараясь звучать мягко, как ангел. Сама мысль об этом почти заставила её усмехнуться. Но перед ней была публика, а значит, пришло время блеснуть актёрским мастерством. Лили дотронулась до шеи, пытаясь нащупать следы шрама, следы проклятия… и не нашла ничего. — Оно исчезло… Правда исчезло… — прошептала она. И вдруг — неожиданно даже для самой Галадриэль — Лили бросилась к Тёмной Леди и крепко обняла её. — Спасибо! Спасибо! — рыдая, воскликнула она, а Галадриэль слегка похлопала её по спине. О-оу, она обнимает меня! Обнимает! — пронеслось в голове у Галадриэль. Лишь в редкие моменты она чувствовала себя неловко, но сейчас — с рыдающей рыжеволосой девчушкой в объятиях и десятками глаз, устремлённых на неё, — она… смутилась. Лили лишь через несколько долгих минут осознала, что натворила, и начала горячо извиняться. Но было уже поздно: к Галадриэль тут же устремились остальные — умоляя исцелить и их, ведь Грейбэк в той атаке укусил не только Лили. Галадриэль мысленно охнула. Что ж, это было ожидаемо… Но, с другой стороны, её целью была популярность. И теперь она её получила. Осталось лишь гадать, как изменится её жизнь теперь, когда весь мир узнает: Ликантропию можно вылечить.