Глава восьмая. Между небом и морем

Заброшенная башня на скалистом выступе острова Уайт стояла, как забытый страж. Её кирпичи, некогда красные, теперь потемнели от соли и ветра, покрылись трещинами, будто время осторожно обвивало их пальцами, сжимая всё туже и туже. Верхушка маяка, где когда-то горел спасительный огонь, теперь зияла пустотой — стеклянный купол разбит, металлический каркас торчал, как сломанные рёбра. Лунный свет цеплялся за разбитые стекла, рассыпаясь по ржавым металлическим балкам, как потускневшее серебро. Гарри стоял на скрипучей лестнице, ведущей к разрушенной смотровой площадке, и думал о том, как чертовски глупо было соглашаться на эту встречу. Как он вообще проскользнул через британские патрули? Мысль билась в висках навязчивым ритмом. Порталы отслеживают, чары маскировки снимают, а вдоль побережья — сети из оберегов... Оборотное? Ветер с моря резко дернул его плащ, будто пытаясь предупредить. Где-то внизу, между острыми скалами, волны перемалывали обломки кораблей. Чайки насмешливо кричали где-то высоко в небе. «Вы удивительно пунктуальны для человека, который месяц игнорировал мои письма», — раздался голос сверху. Гарри вздрогнул. Он точно проверял верхний уровень пять минут назад. Гриндевальд стоял на краю разрушенной галереи, без всякой опоры, кончики чёрных лакированных туфель буквально нависали над пропастью. Маггловские. Как иронично. Его серебряные волосы почти сливались с лунным светом, но глаза... глаза были слишком живыми для призрака. «Вы...» — Поттер сглотнул, быстро перебирая варианты. Не иллюзия, не трансфигурация... — «Вы использовали матроса. Телохранителя. Кого-то, кто имеет право свободно пересекать границу». Губы темного мага дрогнули в подобии улыбки. «Обычный рыбак с островов Силли. Пьяница. Отец троих детей». — Он сделал шаг вперед, и Гарри увидел, как его ботинки на самом деле не касаются камня. Левитация? Нет — что-то сложнее. — «Он даже не почувствовал, когда я... одолжил его облик. На пару часов» Грех на душу ради свидания — подумал парень с внезапной гадливостью. Но конечно. Для него это просто расходный материал. «Вы притащили меня в эту развалину, чтобы похвастаться маскировкой?» — Гарри нарочито оглядел ржавые механизмы вокруг. — «Или у "величайшего мага Европы" вдруг появились вопросы к скромному преподавателю?» Гриндевальд медленно опустился на площадку, наконец-то коснувшись камня. «Мне интересно», — произнес он мягко, — «почему человек, способный блокировать моего ворона на расстоянии в триста миль, прячется в школе», — Его глаза сузились. — «И что именно вы надеетесь найти в Хогвартсе, профессор Мартин?» Гарри почувствовал, как у него холодеет спина. Тёмный Лорд не просто пришел на встречу — он провел собственное расследование. «Может быть, я просто люблю преподавать», — ответил он, медленно опуская руку к палочке. Ветер внезапно стих. Море замерло. Даже чайки оборвали свои крики. Гриндевальд рассмеялся — звук был мягким, почти дружелюбным, но в нем не было ни капли тепла. «Преподавать?» — Он сделал шаг ближе, и лунный свет скользнул по его лицу, выхватывая из тени острые скулы и неглубокие морщины у глаз. — «Человек с вашими... способностями? Не оскорбляйте мой интеллект» Поттер почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он знал этот взгляд — тот же самый, что видел в зеркале в свои худшие дни. «Что вы хотите?» — спросил он прямо, сжимая палочку. Волшебник напротив внезапно изменился — его поза стала расслабленной, почти небрежной. Он отвернулся, разглядывая руины маяка. «Вы знаете, почему я выбрал это место?» — Он провел рукой по ржавой периле, и металл под его пальцами на мгновение стал новым, сверкающим, прежде чем снова превратиться в рухлядь. — «Маяки — странные создания. Они светят, чтобы другие не разбились о скалы... но сами всегда стоят на самом краю гибели». Гарри не ответил. Он видел, куда клонит Гриндевальд. «Вы могли бы светить так ярко...» — Темный маг повернулся к нему, и в его глазах вспыхнуло что-то почти искреннее. — «Вместо того чтобы гаснуть в пыльных классах». Море внизу снова зашевелилось, волны забились о скалы с новым остервенением. Гарри почувствовал вкус соли на губах. «Вы предлагаете мне... что?» — спросил он, хотя уже знал ответ. Гриндевальд улыбнулся — впервые по-настоящему. «Возможность». И в этот момент где-то внизу, у подножия маяка, раздался громкий треск — будто огромная волна наконец-то сломала что-то важное. Гарри медленно расслабил хватку на палочке, но не убрал её совсем. Его голос, когда он заговорил, звучал обдуманно и осторожно: «Возможность... Это расплывчатое понятие. Будьте конкретнее, мсье Гриндевальд. Что именно вы предлагаете?» Темный маг слегка наклонил голову, изучая собеседника с новым интересом. «Знания», — произнес он мягко. — «Силу. Свободу использовать магию без этих... смехотворных ограничений» Голос Тёмного Лорда лился в уши слово патока. Теперь Гарри понимал, как именно тот вербовал своих... единомышленников. Волдеморту из его времени было до таких тонких манипуляций тёмными желаниями людской натуры очень далеко. Необозримо далеко. Держи своих друзей близко, а врагов ещё ближе, да? Поттер сделал вид, что задумался, позволяя молчанию затянуться. Волны внизу продолжали биться о скалы, их ритм почти совпадал с биением его сердца. «Допустим, я заинтересован», —наконец сказал он, тщательно подбирая слова. — «Но я не склонен слепо следовать за кем-либо. Какое место вы мне предлагаете в своем... видении будущего?» Гриндевальд улыбнулся, и в его взгляде появилось что-то почти уважительное. «Разумная осторожность. Я ценю это». — Он сделал паузу. — «Вы могли бы стать моим... советником. Вашим знаниям о магии и её тайнах нет равных — я проверил». Гарри кивнул, сохраняя нейтральное выражение лица. «А Хогвартс?» «Останется под вашим присмотром, конечно. Пока... не настанет время перемен», — темный маг сделал шаг ближе, но остановился на почтительном расстоянии. — «Это взаимовыгодное предложение, профессор Мартин. Вы получаете доступ к самым запретным гримуарам Европы, а я — вашу проницательность». Гарри глубоко вздохнул, будто колеблясь, затем медленно протянул руку. «На испытательный срок», — сказал он твердо. — «И никаких гарантий». Гриндевальд рассмеялся, но пожал протянутую руку. Его ладонь была удивительно теплой. «О, профессор, я уверен — вас не придется уговаривать, когда вы увидите истинные возможности, которые перед вами откроются».

***

Предпраздничный урок по ЗОТИ проходил в странной атмосфере. Профессор Мартин, обычно уверенный и собранный, сегодня был несколько рассеян. Его задумчивый взгляд то и дело метался к окну, где за стеклом кружились первые снежинки, предвещавшие раннюю зиму. Даже демонстрация невербальных заклинаний, которые он обычно проводил с безупречной точностью, сегодня казалась механической, будто его мысли были где-то далеко. Том внимательно следил за интересующим его волшебником. Сегодня было тридцать первое октября — он мог на законных основаниях наведаться к преподавателю вечером и наконец задать мучающий его столько времени вопрос. Птица, которую он мельком заметил в личных комнатах француза несколько недель назад, не выходила из головы. Чёрный ворон. О, конечно же он знал, кому именно принадлежал данный посланник. Внутри Тома все сжалось в приятном предвкушении. Он знал. Знал, что был прав в своих подозрения. Слишком много фактов складывались в единую картину. Слишком много случайных совпадений. Знания, умения... в конце концов — бегство из подконтрольной Франции.

***

Том осознал себя, стоящим у кабинета Защиты. Подойти к личным покоям профессора его не заставить даже под угрозой мучительной смерти. Унижение и стыд, которые он испытал... Но признаться честно — они того стоили. Ужин в честь Хэллоуина прошёл мимо него. Он смутно помнил, как односложно отвечал на вопросы Малфоя, как слушал поздравительную речь директора... Все его мысли были обращены к предстоящей встрече. Кабинет Мартина был освещён. Сквозь щель под дверью пробивался золотистый свет. Реддл глубоко вдохнул и постучал. «Входи», — раздался изнутри голос. — «Сегодня решил не вламываться в мою спальню?» Том ощутил, как горячая волна стыда поднимается к его щекам, но тут же подавил эту слабость. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, когда он толкнул дверь. Кабинет встретил его теплым светом камина и тяжелым ароматом старых книг. Профессор Мартин сидел за своим столом, пальцы сложены домиком перед лицом. В его серых глазах читалось усталое ожидание. «Профессор», — начал слизеринец, тщательно контролируя каждый слог, — «мы оба знаем, что в вашей спальне мне делать нечего». Мартин усмехнулся, откинувшись в кресле. Его взгляд скользнул к окну, где за стеклом кружились снежинки. «Ты удивительно скромен сегодня, Реддл. Неужели урок пошел впрок?» Том ощутил, как в висках застучала кровь, но сохранил ледяное спокойствие. «Я пришел не для перебранки. Вы обещали ответы». «Обещал?» — профессор насмешливо вскинул брови. — «В прочем, ты прав. Спрашивай». Француз повелительно махнул рукой. Реддл сделал шаг вперед, его черные глаза сверкнули в полумраке. «Птица, которую я видел у вас в кабинете месяц назад. Черный ворон». — Он произнес это медленно, следя за реакцией Мартина. — «Он принадлежал Гриндевальду, не так ли?» «Да, так и есть», — просто ответил мужчина напротив, словно говоря о погоде. Том замер, его пальцы непроизвольно сжали рукоять палочки. Такого прямого признания он не ожидал. В голове молниеносно пронеслись возможные варианты развития событий - шантаж, угрозы, возможность использовать эту информацию... «Вы... не отрицаете?» — его голос прозвучал резче, чем он планировал. Мартин спокойно поднялся из-за стола и подошел к камину. Оранжевые блики пламени играли на его худощавом лице. «Зачем?» «Что...» — Реддл оборвал себя на полуслове. Профессор вскинул палочку и резким движением наложил запирающее на дверь и окна. Кабинет на мгновение погрузился в гнетущую тишину, нарушаемую лишь потрескиванием поленьев в камине. Мартин медленно перевёл взгляд на Тома, и в его обычных серых глазах размеренно плескалось спокойствие. У Реддла перехватило дыхание. Такое явное спокойствие было куда страшнее любой ярости. Оно говорило о том, что профессор полностью контролирует ситуацию — и это заставило Тома впервые за долгие годы почувствовать себя не на своей территории. «Ты дашь мне клятву». «А, если я откажусь», — староста спрашивал, но ответ уже крутился в его голове. «Думаю, небольшая коррекция памяти не будет для тебя проблемой?» — Мартин усмехнулся. Том сглотнул вязкую слюну. «Я должен был озаботиться этим раньше», — тем временем продолжал профессор. — «Ты умный мальчик, должен понимать — даже вся та информация, которой я располагаю, чтобы иметь возможность надавить на тебя, не даёт мне гарантий. Кто знает, что ты вдруг решишь выкинуть?» — Он по птичьи склонил голову, словно издеваясь. Реддл почувствовал, как холодный пот стекает по спине. Его пальцы непроизвольно сжали рукоять палочки, но разум уже анализировал ситуацию с ледяной ясностью. «Вы забываете, профессор», — его голос звучал удивительно спокойно, учитывая обстоятельства, — «что любая попытка изменить мою память оставит следы. А я... я веду дневник. Очень подробный». Мартин замер, его брови чуть приподнялись. В камине треснуло полено, бросив отблески на его шрам. «Остроумно», — наконец произнес он, — «но ты упускаешь один момент. Я ведь могу просто убить тебя». Тишина повисла между ними, густая как смоль. Том почувствовал, как его сердце бешено колотится, но лицо оставалось непроницаемым. «Нет, не можете», — ответил он, заставляя каждый звук звучать уверенно. — «Дамблдор следит за мной. И даже если вы сотрете их память...», — он сделал паузу, наслаждаясь моментом, — «у меня есть письмо, которое отправится определенным людям, если я не вернусь до полуночи». Ложь. Чистейшая ложь. Но сказанная с такой убежденностью, что даже профессор на мгновение задумался. Мартин медленно обвел кабинет взглядом, словно оценивая обстановку заново. Затем неожиданно рассмеялся — мягко, почти доброжелательно. «Блефуешь, Реддл. Но неплохо», — он отступил на шаг. — «Что ж, давай по-другому. Ты даёшь мне клятву и можешь задать мне три вопроса, на которые я отвечу предельно честно. И ты даже сможешь это проверить». — Француз достал из ящика маленький филиал с зельем и вернулся за свой стол. Глаза Тома расширились. «Предупреждаю, если ты решишь задать мне более трех вопросов — я сотру тебе память, отрежу язык и брошу где-нибудь в Ирландии». Том ощутил, как его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. В глазах профессора не было ни капли шутки — только холодная стальная решимость. «Вы... шутите?» — пробормотал он. Мартин наклонился вперед, поставив фиал между ними с мягким стуком. Лунный свет, пробивавшийся сквозь витражное окно, заиграл на стеклянных стенках, создавая зловещие блики. «Когда дело касается моей безопасности, Реддл, я никогда не шучу. Ты сам выбрал этот путь — вломился в мою жизнь, начал рыться в моих делах. Теперь будь добр играть по моим правилам». Он провел пальцем по горлышку фиала, и жидкость внутри на мгновение вспыхнула кроваво-красным. «Выбор за тобой. Три вопроса и молчание — или жизнь простого маггловского крестьянина. Хотя...» — его губы искривились в подобии улыбки, — «...Ирландия, пожалуй, слишком добрая участь для такого любопытного слизеринца, как ты». Том почувствовал, как его горло пересохло. Впервые за долгие годы он столкнулся с кем-то, кто не просто не боялся его — но и сам внушал настоящий ужас. И самое страшное — он верил каждому слову профессора. «Я... согласен», — наконец выдавил он, чувствуя, как что-то тяжелое и холодное опускается у него в груди. Мартин кивнул, удовлетворенный. «Умный мальчик. Теперь слушай внимательно — клятва звучит так...» Когда последние слова замерли в воздухе, Том почувствовал странное сжатие в области солнечного сплетения — будто невидимая змея обвила его внутренности, готовая в любой момент напасть. «Первый вопрос», — прошептал он, ощущая горький привкус поражения на языке. Профессор откинулся на стуле, сложив пальцы домиком. «Спрашивай, Реддл. Но выбирай мудро — ты ведь знаешь, что будет, если попытаешься обмануть условия». «Вы работаете на Гриндевальда» — слова соскользнули с языка, прежде, чем Реддл успел хорошенько все обдумать. «Нет» — односложно ответил француз и загадочно улыбнулся. — «Нигде не говорилось, что ответы должны быть подробными». Том возмущённо поперхнулся. Хитрая улыбка на лице напротив только раздражала. «Как скажете профессор», —сквозь зубы прошипел слизеринец. — «Тогда, второй вопрос: если вы не работаете на Тёмного Лорда то, что вы делаете?» «Консультирую. Даю советы, как тебе угодно». — Улыбка мужчины стала ещё шире. Реддл почувствовал, как в груди загорается странное возбуждение. «И последний вопрос», — он сделал паузу, выбирая слова с особой тщательностью. — «Почему вы действительно здесь, в замке?» Мартин повернулся к окну. Мелкий снег сменился моросящим дождём и туманом. «Чтобы предотвратить ошибку», — его голос вдруг стал очень усталым. — «Которая может стоить жизни многим невинным людям». Том почувствовал, как что-то щелкает в его сознании. Все пазлы вдруг сложились в единую картину. «Вы говорите обо мне», — прошептал он, не веря собственному выводу. Профессор медленно кивнул, не отрывая взгляда от холодной дождливой ночи. «Да, Том. Я здесь из-за тебя».

***

Было очень глупо давать мелкому Лордышу так много информации, но клятва позволяла Гарри разгуляться. В тайне его забавляла вся эта ситуация. То выражение, которое приобрело лицо Реддла, когда он осознал ответ на последний вопрос, вызывало у Поттера неподдельный восторг. Он пообещал себе, что обязательно пересмотрит это воспоминание в думосборе ещё пару - тройку раз. «Это из-за... из-за той книги, тех заклинаний?» — вдруг прорвался сквозь размышления Поттер тихий голос. Гарри лишь вопросительно поднял бровь. Ничего ему не объяснять было одним из лучших его решений. Воспаленный гениальный мозг Тома Реддла сам придумает правдоподобную историю. «Ты про "Волхование всех презлейшее"?» — Гарри медленно закусил губу, чтобы скрыть нарастающую улыбку. Его пальцы непроизвольно постукивали по столу в такт дождевым каплям за окном. Он видел как еле заметно вздрогнул Том, когда он произнес название злополучной книжонки. «Что до крестража, наипорочнейшего из всех волховских измышлений, мы о нём ни говорить не станем, ни указаний никаких не дадим». — Процитировал Гарри. — «Может конкретно этот отрывок ты имел ввиду, Реддл?» Лицо старосты побелело. Пальцы судорожно сжали края мантии. «Я...» — попытался что-то ответить Том, но Поттер его перебил. «Я знаю. Малышка Мирттл верно? Ты так вздрагивал, когда я упоминал Тайную Комнату», — волшебник криво усмехнулся и потянулся, спина безбожно затекла. — «Совершенно нелепая случайность: василиск вышел из-под контроля, да?» «Откуда вы..?» «О, я много чего знаю», — Гарри наконец поднялся из-за стола. — «Я даже знаю, что послужило причиной твоих истеричных поисков бессмертия». — Он подошёл ближе, оставляя между ними считанные сантиметры, и взглянул на Тома сверху вниз. — «Однако то, чтобы сотворил со своей душой просто омерзительно. И, как я знаю, собираешься сделать вновь». Поттер видел, как зрачки старосты сузились до размеров булавочных головок. В камине с треском прогорело полено, осыпавшись искрами, и на мгновение весь кабинет погрузился в полумрак. «Вы... не понимаете», — голос Реддла звучал хрипло, будто сквозь стиснутые зубы. — «Никто не понимает. Смерть — это...» «Неестественно? Несправедливо?» — Гарри резко рассмеялся, и звук получился каким-то ломким, неестественным. — «О, я прекрасно понимаю, Том. Лучше, чем ты думаешь». Поттер поддался вперед, наклонился к самому уху слизеринца и прошептал: «Но это не значит, что я даже могу позволить себе мысль о...» — горячее дыхание опалило кожу волшебника напротив. — «...о расколе своей души на целых семь частей». Гарри чувствовал как дыхание Тома сбилось. Знал, что сердце его заходится сейчас в бешенном ритме. В этот момент раздался оглушительный гром, осветивший кабинет ослепительной вспышкой. В миг яркого света Гарри увидел, как лицо Реддла исказилось настоящим ужасом — бледное, с дрожащими губами и широкими, как у совы, глазами. «Семь?» —прошептал Том, и его голос сорвался на фальцет. Гарри медленно отступил, наслаждаясь моментом. Его пальцы невольно потянулись к шраму, но он остановил себя, лишь провел рукой по волосам. «О, Том, Том...» — он покачал головой с наигранным сожалением. — «Сколько у тебя их сейчас? Один?» Поттер медленно провел пальцем по краю стола. Его голос стал мягким, почти ласковым, что делало слова еще страшнее. «Давай я угадаю», — прошептал он, ехидно жмурясь. — «Это твой... дневник, я прав?» Том резко дернулся назад, ударившись спиной о книжный шкаф. Несколько старинных фолиантов с грохотом рухнули на пол, поднимая облачко пыли. «Дневник?» — Его голос звучал неестественно высоко. — «Я не понимаю, о чем вы...» «О, да брось!» — Гарри резко хлопнул в ладоши, заставив Реддла вздрогнуть. «Послушай», — вернув серьёзность, проговорил Поттер. — «Я не собираюсь использовать эту информацию тебе во вред. Я здесь, чтобы помешать тебе совершить еще одну ошибку». Напряжённая тишина была ему ответом. Глаза слизеринца метались из стороны в сторону, а сам он явно был на грани панической атаки. Гарри вздохнул и точным движением наложил на Лордыша заклятие детской колыбельной, усыпляя. «Вот и поговорили», — прошептал Поттер, перенося тело Реддла в свои покои. Он мог бы позволить ему спать на полу в кабинете, но желание глянуть на выражение лица слизеринца, когда тот очнётся в его покоях, пересилило. Сам Гарри спать все равно не собирался.