Третий акт: разрыв левого купола диафрагмы

*** С переезда Памеллы прошло уже больше месяца, но дела все еще обстояли худо. Надо было что-то придумывать, а девушку не покидало чувство, что время, отпущенное ей судьбой на благоустройство, подходит к концу. Да, если подумать, она вот-вот разменяет третий десяток, а что там, за отметкой в двадцать лет, она могла только догадываться. Но стареть бедной Памелла хотела меньше всего. Из больницы ее выписали как-то подозрительно рано, буквально вывезли на инвалидной коляске навстречу помято улыбающемуся отцу. Памелла могла предположить, что персонал госпиталя был несколько травмирован общением с особенной пациенткой, что, как только представилась возможность, с мольбой позвонили Чарли, но предполагать не стала, поскольку была убеждена, что ее все любили, и только некоторые люто ненавидели. Шеф полиции же был так измотан косыми взглядами, которые кидали все кому не лень в связи с позорной славой, что не мог ничего возразить и приехал, чтобы забрать дочурку домой. Если бы он мог, то из глубокой любви запер бы ее в комнате пожизненно, наняв сиделку. Но так уж сложилось, что Памелла не была прикована к коляске надолго: впрочем, ей и не пророчили такого, как бы сильно Чарли ни хотел. Нет, вы не подумайте, он был хорошим отцом! Просто в этом внешнем мире было так много угроз для его милых хрупких девочек!.. Вот за одну из угроз его Белла и вышла замуж, не уберег… — Что-то странное с твоей сестрой происходит, — поделился Чарли по пути домой, его явно что-то тревожило. — Увез ее на море… Эдвард ее, она там заболела. Ну кто ж болеет-то на морях? Теперь в санатории каком-то… Звонит редко, ничего толком не сообщает, отговорки какие-то. В общем, не нравится мне все это. Памелла ничего не ответила, скрипнув зубами. Видимо, Белле стало скучно отдыхать на пляже, и она решила полежать в горячем источнике, обмазавшись глиной, завернувшись в водоросли и фольгу и испытав прочии спа-процедуры. Что ж, могла себе позволить. На домашнем лечении Памелла чувствовала себя как в тюрьме. Здесь не было медсестер, с которыми можно было обменяться токсичными репликами, не было трехразового питания (по крайней мере, разнообразного) и не было шанса увидеть доктора Каллена… По крайней мере, с открытыми глазами. Стоило их закрыть, образы обнаженного доктора будоражили ее внизу. А в остальном она была одна. Чарли пропадал в участке либо перед телевизором, лишь занося ей топливо в виде пиццы, от которой Памеллу уже тошнило не меньше, чем от горы таблеток. В один из дней ее внезапно навестила Элис, приемная дочь Карлайла. Правда, визит был коротким и содержал в себе много клише. Видимо, она в семье была в должности специалиста по связям с общественностью. Но больная решила, что проявленное внимание было искренним, а не визитом вежливой родственницы, и сделала себе пометку подобрать для Элис лучший интернат. На вопрос, является ли ее отец инициатором такого жеста, она ответила уклончиво, и Памелла немного приободрилась. Начальство ее было недовольно тенденцией последних недель и провело с сотрудницей тракторного взвода индивидуальный инструктаж по технике безопасности на дому при помощи плакатов и малогабаритного инвентаря. А остальное время Свон приходилось чахнуть в душной комнатушке, где все напоминало о Белле и ее непревзойденном успехе. На звонки та не отвечала и модных селфи больше не присылала, отчего в сердце сестры рождалось что-то помимо зависти — беспокойство, что все еще лучше, чем было, что настолько лучше, что не умещалось в формат фотографии, не передавалось камерой. Но куда лучше? Она богата и при муже, располагает всем, что нужно для того, чтобы забыть об ущербном влачении жизни. Спустя время Памелла отправилась в больницу на осмотр и получить заключение о профпригодности. Медперсонал ее сразу признал, а тот, кто не успел сбежать, был допрошен, благодаря чему девушка выяснила, что доктор Каллен в отпуске. Новость была откровенно скверная. Но окончательно ее раздавила другая, преподнесенная счастливым лицом Чарли: Белла поправилась и вернулась в Форкс. И очередной телефонной брехней это быть не могло, поскольку шеф сам все видел, а на радостях даже сфотографировался с дочей на фоне стены в подаренной ему гавайской цветастой рубашке и с маракасами. Но эти детали мало интересовали Памеллу, ведь главным было совсем не сувениры из дьюти фри. Беллу, ту самую Беллу, ее сестренку, которую она чуть не съела в утробе, было просто не узнать. По своему обыкновению серая, не притягивающая взгляд, не в центре внимания, а где-то в уголке, сейчас Белла производила впечатление спетской львицы. Ее гордая осанка, открытая поза, статная улыбка! И это еще куда ни шло, но внешность! Ее фигура чуть заострилась, кожа напоминала фарфоровую, а волосы — таких локонов у Беллы никогда в жизни не было. Пылая изнутри от счастья за сестру, Памелла сказала, что ее тошнит, и убежала в свою комнату, пока Чарли завороженно любовался фотографией. — Все это просто немыслимо, в голове не укладывается! — визжала Свон в подушку. Было ясно, что завтра ей предстоит совершить нечто такое, что заставит доктора Каллена досрочно выйти из отпуска. Выжидать она не стала, так как времени у нее было в обрез. Видимо, Памелла считала, что счастье имело границы, и Белла уже заграбастала себе основную часть, так что ей оставалось зубами вырвать оставшееся, пока сестренка не обрела и его. Возможно, это виноваты сказки, которые им в детстве рассказывала бабушка? В них обе сестры никогда не были счастливы. Одной доставалось все, а другая была плохой. Но на этот раз все будет иначе. Встав на рассвете к бетонной стене коровника, Памелла прямым, уверенным взглядом устремилась к горизонту, откуда к ней приближался силуэт комбайна. На этот раз она была предусмотрительнее и позвонила в больницу сама, описав страшные события, от которых она была в шаге гусеницы. Фары напротив глаз. Американская сталь против хрупкой, но целеустремленной плоти. Впечатанный в стену след. Памелла очнулась, не помня себя. Она была не просто в палате: на этот раз все ее тело было обвешано датчиками, а изо рта торчала огромная трубка, что намекало, что дышать самостоятельно она не могла. Она не раз просыпалась и проваливалась обратно, прежде чем окончательно задержаться в сознании. Все тело горело, а руке было холодно, и Памелла не сразу поняла, что ее кто-то держит. — Как хорошо, что ты очнулась, — донеслось голосом, который она не сразу узнала. В глазах все плыло, но медленно в человеке рядом узнавалась Белла. — Не волнуйся, цитрусовая долька, все будет хорошо. Памелле было все равно, потому что это был текст Карлайла. Он должен был держать ее за руку, возможно, даже плакать, но это по желанию. В конце концов, все это было ради Карлайла! Ради их великой любви! Так что в реанимации забыла ее сестра, у которой уже все состоялось?! — Тише-тише, не переживай, — бархатно произнесла Белла, поправляя ее одеяло, трактовав стоны и мычание больной по-своему, — я буду рядом. Памелла ее ненавидела, да. И на этот раз не хотела думать иначе. На следующее утро (относительно мыслей Памеллы) девушка услышала разговор совсем рядом и не стала подавать признаки жизни, дабы насладиться одним из голосов. — Карлайл, ты же видишь, моя сестра нестабильна. Все эти несчастные случаи определенно не случайны. Но я не понимаю, это попытки привлечь к себе внимание? Разве она когда-то была в тени? Боже, я в такой растерянности… Ты же знаешь, как ей помочь? Может, ей нужен психотерапевт? Или специальное… место, где помогают людям с проблемами? — Я думаю, ей нужна ее семья, — ответил Карлайл своим низким, глубоким, бархатным, хрипловатым, успокаивающе-сексуальным голосом. — Порой ничто так не лечит, ни одна терапия и ни одно лекарство, как простое общение с близкими людьми. В следующий раз Памелла очнулась наедине с доктором Калленом. Жаль, он просто стоял около кровати, а не лежал в ней. — Я умираю, доктор? Вы проведете со мной мои последние минуты?.. — Мисс Свон, ваш организм склонен к быстрой регенерации, — как всегда учтиво сгладил углы мужчина, улыбнувшись. — В следствие столкновения органы брюшной полости сместились в грудную клетку. Это серьезно, однако поправимо. — Мне придется соблюдать постельный режим под вашим круглосуточным наблюдением? Чтобы вам было удобнее, я могу переехать к вам, на время… — Это будет лишним, мисс Свон. Вы уже идете на поправку. — Вы же все видите, доктор Каллен. Зачем вы убегаете от собственных чувств? Жизнь одна, и мы должны прожить ее так, как хочется… Мы можем страдать вдали друг от друга, а можем быть счастливы… И никто нам не помешает. — Вам сейчас не стоит напрягаться, — Карлайл великодушно вздохнул, сочувствуя влюбленной бедняжке. — Все образуется, и со временем вам станет легче. Скоро выписка, мы ждем вас на торжественный обед по этому поводу. Еще не все потеряно. Еще был шанс, и Памелла собиралась им воспользоваться.