Ответный ход

      Наутро Хината удивлённо обнаружила, что осколки её мечты о лёгкой и счастливой жизни ранят не так уж сильно.       В тот день она проснулась раньше обычного. Девушкам, которым предстояло в скором времени сочетаться браком, дозволялось — а скорее, в обязательном порядке надлежало — как можно дольше спать и беречь себя от изнуряющей работы. Таковы были негласные правила клана Хьюга, ведь каждой сегодняшней невесте вскоре предстояло стать матерью, а для этого нужен некоторый запас физического здоровья. Хината не испытывала радости от таких перемен и относилась к предписанию как к устаревшей свадебной традиции, чудной, но в целом безобидной. С момента, как церемониальная старейшина приняла за неё предложение руки и сердца, Хинату освободили от тренировок, клановых заседаний и всего, что могло пошатнуть её душевное равновесие.       Теперь же Хината считала себя освобожденной от привилегий, хоть лично об отказе её и не уведомили. Она оделась и вышла в благоухающий сад, чтоб издалека поглядеть на тренировочный полигон. Хината скучала по тренировкам; за время отдыха её тело даже успело едва ощутимо смягчиться. Однако сегодня возобновлять тренировки было лишним — это выглядело бы как вызов, а Хинате не хотелось привлекать к себе внимание. Уставшая от лицемерия, она решила, что лучшим выходом станет держаться от всего этого как можно дальше.       Как ни пыталась Хината быть бесшумной, окно все равно скрипнуло. Наруто во сне боролся с подушкой, но довольно скоро успокоился, и на его лице появилась блуждающая улыбка. При виде этой перемены Хинате вдруг стало грустно: чужая боль по-прежнему давалась ей хуже собственной.       Он проснулся спустя целый час и сразу сел в кровати, сходу сообразив, почему под утро ему так сладко спалось. Хината протянула ему дымящуюся кружку. — Я сделала тебе чай, Наруто-кун.       Наруто сделал глоток. Зелёный чай, горячий и ароматный, побежал по жилам теплом не хуже саке. — Ты грела его своей чакрой? — догадался Наруто. — Да. У меня все равно накопилось её слишком много. — Получилось вкусно. Мне всё это снится, или ты правда влезла ко мне через окно?       Хината улыбнулась и коротко пожала плечами: раньше пацанских выходок за ней не водилось. — Не только тебе можно влезать в окна, Наруто-кун. — Ты всё слышала, — Наруто помрачнел и уставился на неё с немым и очевидным для них обоих вопросом. — Мне неизвестно, отчего отец так поступил, — ответила Хината, и в её глазах зажегся огонёк решительности, — и, знаешь… Я даже не хочу этого знать. Я люблю тебя, всё остальное неважно.       Хината поднялась и села рядом с ним. Наруто, смутившись, чуть слышно поперхнулся чаем. Он старался не встречаться с ней сейчас глазами, чтобы не выдавать нахлынувшего смущения от её близости и этого очевидного, но все ещё волнующего признания; по своему обыкновению, Хината держала ладони поверх коленей, но сейчас её руки не выражали привычной робости. Локти её были напряжены, пальцы расставлены — язык тела рассерженной женщины, а не сломанной куклы. Наруто с огромным удовольствием подмечал каждую черточку, выдававшую в ней злость — злиться, без сомнения, куда лучше, чем печалиться.       Они всё-таки встретились глазами, и Наруто наощупь отставил наполовину полную кружку неизвестно куда. Её тонкие пальцы тут же легли ему на шею, и мир вокруг потерял привычные очертания. Хината лежала на нём сверху, её волосы рассыпались по подушке, рядом с его головой. Дурацкое одеяло, зажатое между их телами, очень мешало, Наруто ненавидел его всей душой и мечтал спалить. Но целовать Хинату было так упоительно приятно, что в глубине души Наруто знал, что на радостях готов помиловать даже этот идиотский кусок ткани.       Если бы голова героя работала в полную силу, он бы смекнул, что надо бы притормозить и притормозить сейчас, пока это ещё возможно. Мир перевернулся слишком быстро — ещё вчера они были уверены, что вот-вот поженятся; и хотя они ни разу не обсуждали постельный вопрос открыто, оба пришли к заключению, что будет правильно подождать пару недель. Если следовать традициям, то до конца. Сейчас же подобного рода обязательства вроде как сгинули вместе со всеми их планами, а подумать над этим как следует Наруто ещё не успел и боялся, что теперь и не успеет.       Нежные руки тем временем гладили его плечи, заползали под ворот футболки. Острые ноготочки аккуратно впивались в его кожу; Наруто вообще казалось невероятным, что на пальчиках Хинаты отросли хоть сколько-то острые ногти. Она ведь была шиноби, и руки её прежде всего были руками шиноби — рабочим инструментом. Незначительная деталь, которую Хината просто не успела взять под контроль после отпуска, заставила Наруто почувствовать себя странно. Вот они страстно целуются в его кровати, предоставленные сами себе, разочарованные жизнью, раздосадованные людьми… Словно жизнь заманила их в ловушку беспечности, выбрав момент, когда они оба будут в смятении и отчаянии. Откуда-то из глубин возбуждения голос разума твердил, что такие дела не нужно делать спонтанно — они оба были немного не в себе, нужно было удостовериться, что Хината правда хочет именно этого. Нужно было всё обдумать, и не только секс, а вообще всё… Но эта потрясающая девушка была такой близкой, такой фантастически прекрасной, казалась такой решительной… Словно сама судьба сошла к нему на смятое покрывало, так же, как в объятия людей сходили сладострастные греческие боги.       И Наруто безвольно смирился, принял, что сдаётся на милость судьбе, хотя судьба была самым давним его врагом и противостоять ей было делом его жизни хотя бы просто из принципа. Вопросом чести, как выражались люди старой закалки. Он открыл глаза, чтобы в полной мере насладиться своей беспомощностью, и увидел лицо Хинаты. Её лицо казалось совершенно пунцовым и вернуло его в привычную реальность; и, что примечательно, глаза воительницы смотрели не на него, а куда-то в сторону окна.       Наруто запрокинул голову, чтобы увидеть, что встало между ними в этот судьбоносный момент. По ту сторону стекла на них пялилась голова Сая. Словно удовлетворившись тем, что влюблённые отложили свои дела, Сай подтянулся на руках и из-за подоконника возникло всё остальное его тело. Пока Наруто соображал, кто из них с Хинатой покраснел сильнее, Сай методично просунул руку в приоткрытое окно и полностью его отворил. Он спрыгнул на пол, невозмутимый и бледный, в отличие от остальных в комнате.       Хината поспешно села и зачем-то отодвинулась. Ее неловкость и зардевшиеся щеки показались такими привычными, словно вместе с Саем мир вернул себе нормальность. Наруто тоже сел. В нем боролись противоположные чувства: крайнее возмущение и благодарность, за то, что Сай спугнул заколдованную реальность и подарил возможность всё обдумать. — Кто-нибудь вообще в курсе, что в квартире есть дверь? — процедил Наруто, так и не сумев определиться с направленностью. — Да я всегда так делаю, Наруто-кун: смотрю в окно и, если ты дома, иду к двери, — просто ответил Сай, — смотри, что я тебе принёс. — Я сделаю чай, — монотонно проговорила Хината и вышла из комнаты, видимо, чтобы наедине с собой справиться с беспокойством.       Уже через несколько минут трое друзей пили чай и рассматривали то, что принёс Сай. На скрученном, наподобие свитка, холсте были нарисованы кувшинки. — Я кое-что доработал, — объяснял Сай, — сначала твоя идея показалась мне идиотской, но после мне стало любопытно. Так что теперь они действительно плавают в ванне. — Это очень красиво, — произнесла Хината, — они словно позируют. Кувшинки совсем дикие, словно нарочно запрыгнули в ванну — чтобы на них обратили внимание.       Затаив дыхание, Хината рассматривала необычное полотно. Наруто не понял её мысль в полной мере, но усмехнулся. Конечно, он не имел в виду ничего такого, когда прошлой ночью ляпнул про ванну. Сейчас его обуяла непонятная гордость за Хинату — похоже, она что-то понимала во всей этой мазне. По своей душевной простоте Наруто не так часто вспоминал, что его девушка — человек утонченный и хорошо образованный. — В общем, ребята, это вам, — Сай передал им рисунок и отхлебнул чай, — подарок в счёт будущей свадьбы. — Спасибо, — растроганный Наруто потёр затылок, — мило, что ты для этого заглянул. — Да нет, не для этого. Тебя там Какаши вовсю ищет, — беспечно улыбнулся Сай, — и он, судя по всему, на тебя зол.       Повисла накаленная пауза. Только Сай почти бесшумно попивал свой чай. — А что же ты раньше-то не сказал?! — Наруто поднялся на ноги в приступе праведного гнева, — сидит тут, чаи гоняет… — Не кипятись так, — Сай тоже поднялся, оставив чашку на столе, — Какаши-сама велел передать, чтоб ты зашёл после обеда. Утром у них совещание. Ну, мне пора.       Сай поблагодарил за чай и поклонился. Наруто так и остался стоять, сложив руки в локтях. Глядя, как Сай выбирается наружу через окно, он размышлял, специально ли товарищ устраивает перед ним клоунаду, или же это получается ненамеренно.       Наруто и Хината остались наедине, когда случайный свидетель их романтических порывов скрылся. Стало немного неловко. Наруто почти не беспокоился из-за того, что мог сказать Какаши: последние месяцы выдались скупыми на приключения и происшествия, за исключением вчерашнего случая Наруто ни разу ничего не выкинул. Да и большинство проблем кажутся мелочью по сравнению с такой глыбой, как война; а глыба эта была расколота и оставлена позади. Тем не менее, его терзало лёгкое беспокойство, а до обеда оставалось ещё несколько часов. — Может, прогуляемся? — неожиданно предложил Наруто и сам обрадовался этой простой и гениальной идее.

***

      Приятно прогуляться по залитой солнцем площади в компании любимой девушки. Жизнь вокруг шла своим чередом. С того момента, как война была закончена, Наруто то и дело беспричинно чувствовал себя счастливым. Вот и сейчас он вертел головой по сторонам, словно вышел на улицу впервые в жизни. Горожане бродили по улицам — кто-то спешил по делам, кто-то, как и они с Хинатой, просто прогуливался. Всего этого могло не быть.       Хината ела мороженое на лавочке, а он стоял рядом, пытаясь создать для неё хоть какую-то тень. Никто из прохожих не догадывался о личной драме, происходившей в их жизни прямо сейчас. Люди улыбались, а некоторые и вовсе чуть заметно кланялись, проходя мимо. — Что мы теперь будем делать, Наруто-кун? — просто спросила Хината, укусив эскимо. — Понятия не имею, — ответил Наруто и рассмеялся. Он почувствовал облегчение, признавшись в этом вслух, — было бы неплохо узнать, отчего вдруг я стал недостаточно хорош для Хиаши. — Отец никогда и не обещал, что позволит нам пожениться. Он обещал, что рассмотрит этот вопрос вместе со старейшинами, — в голосе Хинаты сквознула боль, — свое обещание он сдержал. Теперь я это понимаю.       Наруто нахмурился. — И раз отказ официальный, никто не сможет обвинить Отца в предвзятости. Он первым в истории клана всерьёз пытался выдать дочь за чужака. Либералы оценят этот поступок. — А главное, никакого урона, — кисло заметил Наруто и сел, — рад, что помог ему стать популярнее, знать бы ещё, что теперь делать. — Ждать.       С этими словами Хината прикончила мороженое. Ждать она точно умела, иначе в её семье было не выжить. Наруто сидел, подперев голову, и гадал, сколько подобного дерьма она видела за свою жизнь, со скольким ей пришлось смириться. А если он когда-нибудь станет Хокаге, ему тоже придётся играть сердцем дочери ради пары политических очков? Проблема была в том, что тот мир кишел людьми вроде Хиаши, и даже Хокаге ничего не решал в одиночку. От этой мысли его начало мутить. — Что бы ни решил мой Отец, я ни за что не выйду замуж за кого-то другого, — голос Хинаты вырвал Наруто из собственных мыслей, — даже если это будет фиктивный брак. — Ясное дело, даттебайо, — Наруто округлил грудь, а после смущённо добавил, — спасибо.       Удивительно, но это подействовало как противоядие. Наруто даже себе не решался признаться, что часть его боится такого исхода. Он доверял Хинате безоговорочно, и гордость не позволяла ему даже думать над тем, чтоб задать подобный вопрос, но смутный ребяческий страх все-таки докучал ему.       Они прогуливались по парку, болтая об общих неприятностях. Но в такой погожий день молодым людям лучше думается о любви, нежели о трагедиях, и уже полчаса спустя вся эта ситуация перестала казаться трагедией вовсе. Хиаши едва ли передумает, но сдаваться было рано. Хината уверяла, что замужество, как таковое, её не интересует. И если бы она не принадлежала к такой знатной семье, все было бы просто. Наруто слушал и кивал, но пообещал себе, что придумает, как сохранить их отношения и при этом избежать предания Хинаты анафеме.       Когда они пошли на третий круг, внимание Наруто привлёк некий господин. Он только что зашёл в парк с противоположной от них стороны и присел на скамейку. Наруто пытался отвлечься, но что-то в нем казалось таким знакомым, хотя никто из его приятелей не носил чёрной шляпы.       Спустя пять минут бороться с этим стало невозможно. — Тебе не кажется, что там на лавочке сидит Какаши? — Наруто сжал руку подруги, — побьякугань в его сторону. — Это он, — удивлённо ответила Хината, нахмурив брови, — он изменил свой внешний вид. Как ты его узнал, Наруто-кун? — Сам не знаю. По походке, даттебайо. — Может он не хочет, чтобы его беспокоили… — Наруто почувствовал, как Хината потянула его за рукав, — пойдём…       Но Какаши уже почувствовал бьякуган и широко помахал им рукой, приглашая присоединиться. Наруто помахал в ответ.       Наруто долго боролся, чтоб не рассмеяться над новым мясистым носом Хокаге, но все-таки не выдержал. Какаши отдыхал на лавке под видом несколько грузного пожилого джентльмена, только взгляд выдавал его с потрохами. Он ждал, когда Наруто перебесится и станет серьезным. — Как ты узнал, что это я? — спокойно спросил Какаши. — Двигаешься, будто весишь килограммов на тридцать меньше. — Хорошего дня, Хокаге-сама, — Хината легко поклонилась, а после обратилась к Наруто, — разговаривайте, а мне пора домой.       От этих слов сердце Наруто заныло, словно Хинате могла грозить опасность. Вся тяжесть мира обрушилась на него снова. Для Хинаты эта перемена не прошла незамеченной. — Я не под домашним арестом, Наруто-кун, — сказала она, — мой Отец не такой ретроград. «Ретрогад», — подумал про себя Наруто, пока Хината с ними прощалась, но вслух ничего не сказал. — Прогуливаешь собственное собрание, Какаши-сенсей? — Наруто обратился к учителю, когда Хината ушла, — Сай сказал, ты хотел меня видеть. Что-то случилось? — Я всего лишь клон. Приятно иногда прогуляться при свете, — ответил Какаши, — ранним утром ко мне заходил Хиаши-сама.       Нельзя сказать, что Наруто этого не ожидал, но сердце все-таки неприятно бумкнуло. Наруто поморщился. Он в полной мере осознавал, что вторгся вчера в чужой дом, понимал и возможные последствия. Но он знал, что имел на это моральное право, старик ни за что не согласился бы его принять. В понимании Наруто, все это было их личным делом, и выносить его на общественный суд было подло.       Наруто открыл было рот, чтобы честно рассказать, что сделал и из-за чего весь сыр-бор, но Какаши его остановил. — Не здесь, нас могут подслушивать. В резиденции через тридцать минут, мы уже заканчиваем.       И он исчез, на короткий миг оставив вместо себя пушистое облачко.

***

      В резиденции, в окружении бумаг и под кондиционером, Какаши казался не тем человеком, которого Наруто знал всю жизнь. Он не был стариком даже по самым суровым оценкам — хоть Наруто иногда так его и звал — но среди простых людей уже начали расползаться слухи, будто должность Хокаге дарует вечную молодость. Какаши не изменился ни на день, после вечно молодой предшественницы это выглядело совсем подозрительно. Люди также шептались, что и Минато остался вечно молодым — эта часть легенды поначалу приводила Наруто в бешенство, а после он привык. Люди любили посудачить о сильных мира сего, и эта история — лишь очередное этому подтверждение.       И вот Какаши, такой же молодой и красивый, сидел перед ним, только неуловимо уставший и потерявший что-то во взгляде. Наруто не покидало ощущение, будто сенсея вырезали из фотографии и приклеили поверх страницы журнала, и приклеили хорошо. Только вот все равно заметно, что его здесь быть не должно.       Хокаге лишь единожды кивнул, когда Наруто закончил рассказ о своём ночном приключении — рассказ, самообличительный до последнего слова. Какаши-сенсею и так было известно лучше других, с каким безрассудством Наруто тяготел к справедливости, так что скрывать эту тягу не было нужды. — Понятно, — наконец прокомментировал Какаши, — Хиаши-сама не счёл нужным посвящать меня в подробности. Он приходил, чтобы сказать, что до конца жизни будет препятствовать твоему назначению на должность Хокаге, Наруто.       Наруто лишь раз моргнул, как вдруг вместо лица Хокаге перед его глазами возникла огромная морда Курамы. — Возьми себя в руки, молокосос, — лис огрызнулся и отвесил своему носителю подзатыльник. Наруто моргнул и снова встретился глазами с Какаши. Ярость по-прежнему пылала в его сердце, но стараниями Курамы сходила на нет. — Пойми меня правильно, — продолжил Какаши, — я понимаю твой поступок. Я не должен так говорить, но я даже считаю его в каком-то роде правильным. Возможно, Хиаши-сама просто честолюбив и обидчив… Но если он и раньше планировал под тебя копать — ты дал ему козырь.       Наруто, разумеется, и так это знал, но даже сейчас не раскаивался в содеянном. Второй раз к ряду Хиаши замахнулся на святое. Наруто не мог такого ни понять, ни простить. В первый раз в жизни он всерьёз задумался, а нужен ли ему пост Хокаге вообще. Может, отец Хинаты прав и Наруто в принципе не создан для политики? — Наруто, ты все ещё хочешь быть Хокаге? — спросил разумный и проницательный Какаши. — Я не просто хочу, я им стану, — тихо ответил Наруто и испугался собственного голоса, — я стану Хокаге, и мне не нужно никого в этом убеждать.       Какаши чуть заметно дёрнул бровями, видимо, тоже слегка испугавшись. — Хорошо.       Он вызвал помощника и попросил Наруто встать. Наруто замешкался на мгновение, у него появилось глупое чувство, что сейчас его попросят преклонить колено и сию же секунду стать главой деревни. Но ничего такого не произошло — помощник просто принёс какой-то ключ, и Какаши, оставив вместо себя клона, повёл Наруто в архив.       Одна мысль об архиве нагоняла на Наруто сон: он предпочитал работать где угодно, только не здесь. Когда отвертеться не получалось, он набивал архив своими клонами так, чтобы те, толкаясь и переругиваясь, в один присест положили этой пытке конец. Другими словами, Наруто много раз бывал в архиве. В архиве с общим доступом, но не в секретной его части. — Не нервничай, Наруто, — невозмутимо сказал Какаши, поднимая с полки металлическую коробку, — помоги лучше. — Да я не нервничаю, — Наруто соврал прежде всего сам себе, — просто как-то странно видеть на этом ящике свою фамилию, даттебайо…       Наруто натужно рассмеялся. Они дотащили металлический ящик до стола. «Узумаки Наруто» — вот что было выгравировано на крышке. Наруто никак не мог отделаться от мыслей, что этот ящик напоминает ему саркофаг. И этот саркофаг в итоге приведёт его или к забвению, или к бессмертию.       Какаши вытащил из ящика увесистую папку, абсолютно бесцветную — такую же, в каких хранились документы в основной части архива — и положил её на стол, сделав это аккуратно и без всякой торжественности. Шестому Хокаге вообще не доставало тяги к драматизму: он не читал нараспев, когда представлял героев к наградам, не выдерживал пауз, когда объявлял преступникам приговоры. Подчинённые его за это боготворили, мещане — ненавидели.       Наруто мысленно пролистнул страницы — в этой бесцветной папке умещалась вся его жизнь. Внезапно он снова почувствовал себя школьником, которого вот-вот отчитают; немалую часть этих страниц должны занимать отчёты о его проступках, и любая сделанная им в детстве глупость может стать той последней каплей, которая перевесит чашу весов и уничтожит его мечту. Наруто никогда не воспринимал это всерьёз до этого момента, пока не увидел перечень своих поступков в материальном выражении. Он чувствовал, что побледнел, словно к нему явились призраки прошлого, требующие расплаты. — Внушительно, правда? — Какаши добродушно прикрыл глаза, — по большей части здесь сведения о твоих заслугах перед Конохой. У меня, если тебе интересно, папка потоньше.       Какаши опустил глаза и пролистнул страницы большим пальцем. — Твои выходки здесь тоже есть, но… это безобидно, кого волнуют проделки школьника, если этот школьник вырос в героя. Иными словами, это очень хорошее досье, Наруто, сильная заявка на блестящую карьеру. Только и её теперь может быть недостаточно.       Наруто кивнул в ответ. Тремор прошёл, к нему вновь вернулась решительность. Какаши помолчал какое-то время, словно для того, чтобы мысли Наруто успели выйти на одну частоту с его собственными, а после продолжил. — Я доверяю тебе как себе, Наруто. С таким досье твоё будущее казалось мне решенным. Сейчас, конечно, ты еще слишком молод, чтоб быть главой деревни. — Я это понимаю. — Ты говорил, что тебе не нужно ничего доказывать, я и сам был того же мнения. Но, боюсь, это не так. Старейшины деревни с недоверием относятся к молодым кандидатам, но по моим расчётам они выйдут в тираж к тому моменту, как ты созреешь. Однако появление такого врага, как Хиаши-сама, все меняет. Время теперь против нас. — В каком смысле? — Наруто нахмурил брови. — У него в Совете старейшин — все свои да наши. Если он начнёт обращать их внимание на твои ошибки, а тем более если продолжит тебя провоцировать на всякие глупости, они общими усилиями лет за пять превратят это, — Какаши похлопал по папке, — в досье мелкого хулигана и нарушителя закона. С этой стороны ты и правда человек неоднозначный, они будут дураками, если не воспользуются твоей вспыльчивостью.       В молчании Какаши убрал папку обратно в саркофаг, и товарищи донесли тяжелый ящик до полки, где он хранился. Прискорбно, но их враг не был прост, а вот Наруто как раз был. И Наруто, скованный своими блестящими честностью и моралью, не знал, как бороться с таким врагом. — Чем дальше от войны, тем меньше люди помнят твои заслуги, на такие вещи у людей память короткая, — спокойно сказал Какаши, когда они вернулись в кабинет, — придется действовать на опережение, Наруто.       Наруто кивнул, согласный с каждым словом. Без Какаши у него не осталось бы ни единого шанса, это вам не война, где все просто. Здесь мир пережевал бы его и выплюнул за ненадобностью.       На столе пропиликал телефон, и голос секретаря, донесшийся из динамика, сообщил, что Хокаге пора встречать делегацию из соседней страны. Какаши чуть слышно вздохнул, а после измученно улыбнулся. — Похоже, времени нет. В исключительных случаях Хокаге может назначать себе преемника, — сказал он, — это сложно, но возможно. Завтра я все тебе объясню. А сейчас иди.       И Какаши улыбнулся, прищурив глаза, совсем как когда-то делал Сай. Наруто кивнул и пошёл прочь, раздираемый недоумением, страхом и нездоровым энтузиазмом. — Наруто?       Наруто обернулся. Лицо Какаши больше не кривилось фальшивой улыбкой — оно не было лицом Хокаге, пленника своих обязательств. Сейчас на Наруто смотрел просто Какаши-сенсей. — Я не могу ничем помочь тебе с Хинатой, но сделаю все, чтобы Коноха оказалась в хороших руках. Это моя обязанность. — Спасибо, Какаши-сенсей.       Наруто вышел за дверь. Слова сенсея его приободрили.