Слушание объявляю открытым

      В поместье Хьюга сентиментально пахло праздником. Хината знала, что это не праздник вовсе, а ежегодное заседание старейшин, и все же… Воздух, наполненный торжественностью, переносил её в прошлое. Ночью грянул ливень и теперь ветви дерева, стучащие в окна спальни, на фоне серого неба казались осыпанными изумрудами. Воздух, атмосфера, запах — всё как в детстве, будто она слишком рано проснулась в утро собственных именин.       В комнату вошла Ханаби, и Хината затаила дыхание. Её младшая сестра — аскетичная роскошь, облаченная в плоть. Её торжественный наряд стального цвета, утонченный и неброский, волосы, забранные в расслабленный пучок… Так одеваются короли и королевы. Строгая элегантность, непонятная неискушенному человеку; ей не нужно заявлять о себе во всеуслышание — она и так стальной хваткой сжимается вокруг горла каждого, кто достаточно умен, чтоб преклонить колени.       Подол прошуршал по дощатому полу светло-серым шелком. — Раннее утро, а ты уже такая красивая, Ханаби…       Хината расчесылала волосы гребешком, все ещё одетая в бледно-лиловую сорочку и такой же халат. Голые стопы стали такими же холодными, как пол, но Хината не обращала внимания. С раннего детства она предпочитала ходить здесь босиком. — А ты всегда красивая. Даже когда только встала с постели, — Ханаби присела на застеленную кровать рядом с сестрой, — сегодня важный день. Волнуешься? — Нет, — Хината уверенно мотнула головой, — я уже всё решила. — Это хорошо.       Ханаби улыбнулась и взяла сестру за руки. Посидев так какое-то время, она разжала левую ладонь и осторожно убрала с плечей Хинаты тёмные струящиеся пряди волос. — Что ты делаешь? — растерянно рассмеялась Хината.       Ханаби наклонила голову и прижалась ухом к груди сестры. — Хочу послушать, как бьётся любящее сердце. — Ханаби…       Хината не стала мешать, лишь осторожно положила руку на обманчиво хрупкое плечо сестры. — Так и знала, у тебя большое сердце…так громко стучит, — Ханаби выпрямилась и улыбнулась, — впрочем, это и так всегда было понятно.       Сестры замолчали одновременно. Из открытого окна веяло свежестью. Ханаби, в кимоно цвета затянутого тучами неба, была похожа на задумчивую статую. — До слушания в резиденции всего час, — Хината нарушила тишину и бросила быстрый взгляд на окно, — Наруто-кун успеет на него, как думаешь? — Успеет. Он счастливчик по жизни. Но тебя ведь не это беспокоит?       Хината сама не заметила, как сжала ручку гребня в кулаке. — Я не знаю, как сказать Наруто, чтобы он приходил сюда после слушания. Я боюсь, что увижу его и останусь с ним, в его квартире. А я решилась поставить точку, сестрица, в единственной понятной для Отца форме…       Ханаби не без удовольствия покосилась на гребень в руках сестры — он жалобно хрустнул. — … мне надоело быть заложницей чужих ожиданий… Это ведь так поступают сильные Хьюга — действуют и вынуждают противников смириться? — Давай я схожу к Наруто, — Ханаби забрала из рук сестры треснувший гребешок, — попрошу его зайти к тебе… так и объяснять ничего не придётся. — Да, так будет лучше. Только не говори ему, что я собираюсь сделать, Ханаби… самой немного стыдно.       Ханаби поцеловала руку сестры в знак одобрения и последовала к двери. — Буду держать язык за зубами. Пусть Наруто-сама приятно удивится, — она задержала взгляд на лице Хинаты и вышла в коридор.       Они родились в одной золотой клетке на двоих. Каким образом то, что тяготило Хинату, совсем не удручало её сестру? Ханаби вальсировала между золотых прутьев, всегда знала, где можно выглянуть за границы догмы, а где надлежит строго следовать правилам. И не было способа узнать наверняка, кто она — истинная Хьюга или гениальная притворщица, смирившаяся с собственным статусом, довольная редкими крупицами счастья в мутном потоке неволи. Потоке сером, как её кимоно.       Ответная улыбка на лице Хинаты отдавала волнением. Но это было приятное волнение — предвкушение, какое испытывают люди, готовые сознательно разрушить свою привычную жизнь. Глупость, совершенная по своим правилам, лучше бесконечного гнета чужих ожиданий.

***

      Родная деревня встретила Наруто серым затянутым небом. Он вылез из машины перед резиденцией Хокаге за пятнадцать минут до назначенного слушания — в мятом с дороги костюме и непривычно хмурый. — Волнуешься? — спросил Ямато, поравнявшись с ним. — Не знаю. Нет, — Наруто пожал плечами, — просто не понимаю, что нового они хотят от меня услышать. Все и так знают, что я на всё готов ради Конохи, даттебайо.       Он одернул пиджак и направился в резиденцию. Ямато последовал за ним. Наруто слишком хорошо помнил свой последний похожий опыт — как произносил клятву перед кланом Хьюга, когда просил руки Хинаты. Он не понимал, почему Совет не мог просто обсудить его кандидатуру, не устраивая при этом идиотские смотрины. И зачем Какаши понадобилось созывать это сборище сейчас, когда опыт работы в резиденции все ещё оставался скудным. Ах да, Наруто же «спас» Хокаге, чем возродил свою поугасшую за мирное время популярность. Члены Совета были готовы заглотить липовый «подвиг», словно наживку, но игнорировали по-настоящему важные вещи: преданность деревне, его личный прогресс, умение держать свое слово. Мир взрослых людей — сплошной нескончаемый фарс.       Они поднимались по неприглядной винтовой лестнице с чёрного входа. Наруто знал, что она здесь есть, но не знал, куда она ведёт. Уже на самой верхней лестничной клетке он дернул Ямато за рукав и тихо спросил: — Если я выложу им, что не спасал Какаши, а сам дал ему тот стакан… Как думаешь, что будет? — Не стоит проверять, — так же тихо ответил Ямато, — отрасти уже кожу потолще, Наруто. Все мы через это проходили.       Ямато посмотрел ему в глаза и кивнул. Наруто на долгие годы запомнится этот взгляд: открытый, без всякого высокомерия. Понимающий, но лишённый сочувствия. Взгляд равного. Наруто или сам найдёт дорогу, или не справится. И если он наделает глупостей, никто не станет его жалеть.       В круглой комнате с толстыми стенами пахло затхлостью — это первое, что заметил Наруто, оказавшись в зале для совещаний Совета Листа. Вторым, что он увидел, был Хиаши Хьюга. Гордый старик с равнодушным лицом сидел за столом, прямо напротив двери. Белесые глаза остановились на лице Наруто; члены Совета встали в знак уважения к кандидату и друг другу, положив тем самым начало слушанию. Хиаши делал то же, что и остальные, не больше и не меньше. Но каждый его жест в глазах Наруто таил двойное дно: старик издевался, когда смотрел в его лицо, смеялся над ним, когда отводил глаза в сторону. Наруто расправил плечи и подошёл к своему месту. — Слушание Совета Листа объявляю открытым.       Голос Какаши вернул героя в Коноху, которую он знал и любил. Все сели, и Наруто занял свое место за овальным столом, справа от Хокаге. Он осторожно огляделся: вместе с ним всего восемь человек. Хомура и Кохару — этих он знает, они очень не нравились бабушке Цунаде. Хиаши Хьюга — первая парочка не подарок, они вроде травили Наруто за то, что он джинчуурики, но до Хиаши им все равно далеко. Ещё парочка каких-то стариков — неизвестных, но настороженных и очень древних… Из относительно молодых здесь только Какаши, он сам и ещё незнакомка лет так слегка за сорок.       Какая-то часть Наруто вопила о том, что нужно положить этому собранию конец, и чем жёстче, чем лучше. Они не пускают наверх никого, моложе останков динозавра — понятно же, что собрались растоптать тебя, чтоб и другим было неповадно соваться. А ты сидишь перед ними в мятом костюме и ждёшь, когда решится твоя судьба… Какая нелепица. Не лучше ли хлопнуть дверью на своих правилах, как поступил бы мужчина, а не напуганный подросток? — Все в порядке? — Какаши шепнул в его ухо. — Да… — собрался Наруто, — спасибо. «Просто не люблю, когда меня в открытую оценивают, словно я на экзамене. Учителя в академии хотя бы старались во благо Конохи. А эти… в этих людях я не уверен», — додумал про себя Наруто и спрятал под столом сжатые кулаки. Желание встать и уйти непобежденным снова вспыхнуло в его груди.       Пустые глаза Хиаши заставили его одуматься. Наруто словно окатило ледяной водой: если он уничтожит собственную карьеру какой-нибудь выходкой чисто из принципа, старик умрёт от счастья. Не этого ли Хиаши добивается, не в этом ли пытается убедить остальных? В том, что Наруто недостаточно зрел и терпелив? Нет, он не сделает старику такого подарка. И если сегодня у Наруто не получится стать преемником, он будет вкалывать дальше и ждать, выжидать подходящий момент, чтоб попробовать снова. Он станет Хокаге и на Хинате женится, и никакой Хиаши не сломит его волю.       Из водоворота мыслей Наруто выдернул голос сенсея: — Узумаки Наруто рассматривается на пост преемника Хокаге, — просто сказал Какаши, а после обратился к незнакомке на другом конце стола, — Госпожа юрисконсульт, зачитайте кандидату права и обязанности.       «Блеск, она просто юрист», — рассмеялся про себя Наруто. Это открытие уменьшило его и без того невысокие шансы. — Господин преемник имеет право исполнять обязанности главы деревни при поддержке советников в случае, если действующий Хокаге по каким-либо причинам не способен выполнять свои обязательства… С дозволения действующего Хокаге… «О, а вот это совсем неплохо, даттебайо, — оживился Наруто, — я-то думал, придётся и дальше штаны просиживать в архиве…» — Ответственность за действия преемника всецело лежит на действующем Хокаге… «А вот это уже похуже, — отметил Наруто, — надеюсь, Какаши-сенсея из-за меня не посадят». Наруто сглотнул. Перед его глазами возник образ горящей посреди ночи деревни и Какаши-сенсей в наручниках и пижаме. — Соглашаясь с результатами голосования, кандидат вступает в должность преемника незамедлительно, — юрист обратилась к Наруто, — Наруто-сан? Вам понятно?       Наруто растерялся, но Какаши чуть заметно пихнул его в бок. — Понятно, — ответил Наруто, поднявшись. Вокруг образовалась гробовая тишина. Наруто показалось, что он на скамье подсудимых. — Прежде чем стать Хокаге, преемник учится, сколько потребуется, но минимум пять лет… — Понятно, спасибо. — Согласившись на должность преемника, — юрисконсульт сделала паузу, — кандидат отказывается от права изменить свое решение после обучения. ПРЕЕМНИК НЕ МОЖЕТ ОТКАЗАТЬСЯ ОТ ДОЛЖНОСТИ ХОКАГЕ БЕЗ УВАЖИТЕЛЬНОЙ ПРИЧИНЫ.       И все будто с удвоенной силой уставились на Наруто, словно он сейчас испугается и сдаст назад. Подумаешь, если его сегодня выберут, он не сможет отказаться от должности Хокаге в будущем. Это же мечта. — Мне понятно, — ответил Наруто, — а что за уважительная причина? — Смерть преемника, — ответила юрист, — прошу садиться.       Наруто сел. Комната тотчас заполнилась звуками, все зашевелись, зашаркали рукавами по столу, зашептались. Наруто показалось, что не такие эти старики и бездушные: ведут себя, как школьники, пытаются урвать лишнюю минутку для разговоров, пока учитель не начал урок. Замолчали только когда Какаши прокашлялся и начал краткую презентацию заслуг Наруто перед деревней.       Какаши излагал факты, ссылался на личное дело… Наруто и так всё это знал. Он слушал вполуха, смотрел на свои сложенные руки и периферическим зрением следил за Хиаши. Тот тоже за ним следил, вполне открыто; раз старик не стесняется, значит и ему можно. Наруто поднял глаза: лицо Хиаши неизменно черствое, скупое на эмоции. Что Наруто хотел на нем увидеть? Разочарование? Старый волк слишком стар, чтоб позволить чувствам оголиться. Но Хиаши, должно быть, разочарован, что Наруто не спасовал. Получается, если его выберут на должность, он будет обязан стать Хокаге, отказаться нельзя. Большая ответственность, первая проверка серьёзности намерений… Это как жениться на деревне, только развестись нельзя. Наруто улыбнулся такой аналогии и отвёл глаза в сторону. Ответственность большая, но это разумно. Зачем Совету учить каждого встречного-поперечного, вкладываться, посвящать в государственные тайны, если кандидат сможет соскочить со всеми полученными знаниями?       Презентация, тем временем, подошла к концу. Юрисконсульт сказала, что Наруто сможет произнести речь — «речь, даттебайо???» — после того, как выскажутся советники. Наруто напрягся. Если первым будет Хиаши, он начнёт с недостатков, и остальные, чего доброго, подхватят, чтоб не идти против Хьюга и успеть домой к ужину.       Первым поднялся Хомура. Тоже тот ещё фрукт, но от сердца немного отлегло. Краем глаза Наруто заметил, как уголки рта на лице Хиаши поползли вниз. Старый Хьюга впился в советника глазами, ледяными, злыми. Наруто показалось, ещё чуть-чуть, и повеет холодом — он вообще чуть ли ни впервые видел отца Хинаты таким. Хомура бросил на Хиаши презрительный взгляд в ответ. «Эти двое что-то обсуждали, — сердце Наруто ёкнуло, — Хиаши что, пытался давить на членов Совета?»       И Наруто тоже нахмурился не хуже, чем старики. Что ж, было глупо думать, что Хиаши не попытается давить… но Наруто не ожидал, что это будет так очевидно. — Узумаки Наруто… Я традиционно открываю слушание Совета и надеюсь, что моё мнение не повлияет на решение остальных, у них есть собственная голова, — Хомура сделал очень долгую паузу, — все мы слышали это досье, ты оказал деревне много полезных услуг… И настроен ты серьёзно. Но что ты будешь делать, когда потребуется холодная голова, а у тебя лишь пылающее сердце? Работа Хокаге — прежде всего дипломатия, а уже потом война. Твоё безрассудство опасно для деревни, ты слишком молод, слишком веришь людям, и не только нашим, а вообще всем…       Наруто покосился на Хиаши. Тот так и сидел, словно превратился в камень, и излучал все тот же леденящий душу гнев. «Недоволен, что Хомура хоть какие-то мои заслуги признал, — заключил Наруто, — Хиаши знает, что тот, кто открывает собрание, задает музыку остальным. Небось хотел, чтоб меня в пух и прах с первых слов разнесли… Ну пусть злится сколько хочет, другие не обязаны плясать под его дудку». — … впрочем, чтобы научиться холодной стратегии, у молодого Узумаки будет по меньшей мере пять лет, — измученно вздохнул Хомура, — раз Какаши-сама считает его достойным… мой голос «за». За пять лет мы из кого угодно сделаем человека.       Наруто показалось, что его сердце сделало сальто. Его личное дело и правда убедительно, но… Хомура правда проголосовал за него?! Даже несмотря на все перечисленные недостатки?! Хиаши не удалось его продавить своим ледяным взглядом, сколько бы он там ни таращился.       Следующие ораторы запомнились Наруто меньше. Что бы они ни говорили, их слова уже не производили такого шока, какой Наруто испытал после голоса Хомуры. Кохару была второй, она повторила все доводы «против», озвученные Хомурой, добавила, что одержимые опасны, раскритиковала Наруто на чем свет стоит и с великим удовлетворением проголосовала «против», а заодно неоднозначно высказалась о предыдущем ораторе, «который на старости лет свихнулся». Незнакомые старички по большей части вторили Хомуре и говорили, что это ответственность Какаши. Плохого почти не сказали, но оба временно воздержались от голосования, чтоб послушать речь кандидата и после этого определиться.       При слове «речь» у Наруто душа снова ушла в пятки. И она там бы и осталась, если бы не наступила очередь Хиаши. Старик бесшумно поднялся, и Наруто мигом оставил свои потуги срочно придумать сносный монолог для выступления. — Узумаки Наруто… — протянул Хиаши негромким скрипучим голосом, — ставленник Шестого Хокаге.       Он заглянул Наруто в глаза, словно уже нащупал в них душу и видел её насквозь. Наруто почувствовал на собственном лбу бьющуюся жилку, но продолжил упрямо смотреть в ответ. «Ставленник»… Какое мерзкое, мерзкое слово. Хиаши ещё не сказал ничего плохого, но уже вывел его из себя. И что-то подсказывало Наруто: то ли ещё будет. — В столь юном возрасте ты уже успел стать героем, — продолжил Хиаши, — твой послужной список впечатляет. Ты склонен к безрассудству, мы оба это знаем, ведь так? Но как без этого стать героем? Безумство и риск оправданы, если открывают дверь в историю и сердца людей… Впечатляет, как искусно ты сумел пробраться всюду. Блестящая стратегия.       Наруто по-прежнему смотрел в лицо Хиаши и не сразу сообразил, что перестал дышать, как только старик заговорил. Хиаши что, намекает, что весь путь Наруто — сплошная пиар компания, чтобы влезть под кожу недалеким обывателям? Что все, что Наруто делал — терял, вкалывал, жертвовал, УМИРАЛ — всё это он делал не ради других… а ради себя? Чтобы потом залезть повыше или просто ради своей любви к геройству? Так, что ли?       Наруто вздохнул и, не обращая ни на кого внимания, размял шею до хруста. Он ожидал от Хиаши подлости, но не был готов, что удар нанесут с этой стороны. Старик говорил завуалированно, бессердечно давил на больные точки: на то, что для Наруто было святым, неприкосновенным. И ведь Хиаши даже не порицал… наоборот, он говорил об этих ужасных вещах, словно они делали Наруто честь.       С педантичным терпением Хиаши дождался, когда Наруто снова сможет воспринимать его слова, и продолжил. — Вот почему я не согласен, когда Узумаки Наруто называют простаком, — подытожил он, — ты тщеславен, вспыльчив, слишком любишь внимание… Но ты расчетлив, раз зашёл так далеко. И, в конце концов, ты на днях спас Шестого Хокаге. И главное — ты сын Четвёртого. Возможно, тебе судьбой уготовано оказаться в кресле главы деревни.       Наруто показалось, что время стало вязким. Он смотрел на Хиаши и слышал только шум крови в своей голове. Спас Шестого Хокаге? Сын Четвёртого, и это главное?! Судьба?! Та судьба, с которой Наруто всю жизнь боролся? Наруто кипел от гнева. Хиаши, видать, понял, что не все члены совета категорически против, и решил устроить провокацию, чтобы Наруто наговорил какой-нибудь ерунды и сам себя закопал.       А пока что Хиаши все так же терпеливо взирал на Наруто и не торопился что-либо добавить. — Ваш голос, Хиаши-сама? — прервал тишину Какаши. — Воздержусь. Хочу услышать, что скажет кандидат.       И Хиаши опустился на своё место, полный тайного самодовольства, как Наруто показалось. — Кандидату есть что сказать? — невозмутимо спросил Какаши-сенсей, словно вовсе не был обеспокоен происходящим.       О да, кандидату было что сказать. Наруто поднялся и обвел присутствующих решительным взглядом. Все с любопытством смотрели на него, и даже Курама настороженно затих, шепнув джинчуурики, чтоб сильно не горячился. Наруто открыл рот, и слова полились без всяких усилий, словно это в чьей-то другой голове ещё пять минут назад было пусто. — Господа советники, — начал Наруто, — я мечтал стать Хокаге с тех пор, как был ребёнком. Вы, наверное, помните, каким я был тогда… С тех пор я сильно изменился, не изменилась только моя мечта. Я по-прежнему мечтаю стать Хокаге. Вы называете меня героем, даже вспомнили, что я спас Шестого… Так вот, всё это чушь! Никакой я не герой!       В комнате стало ещё тише, а Какаши-сенсей поднял на Наруто глаза. Всё ещё показательно равнодушные, но как бы намекающие, что лучше бы заткнуться. — Я не герой, потому что не делал ничего ради славы, — с жаром продолжал Наруто, — я не совершал подвигов, я просто защищал свой дом и жителей деревни, потому что я люблю этих людей и люблю это место… А главное, я чертовски много работал, я работал день и ночь, чтоб из мелкого засранца, который всех вас достал, превратиться в того, кто стоит сейчас перед вами. И если вы всерьёз рассматриваете меня на роль преемника, значит, не так уж плохо у меня получилось, даттебайо!       Советники, словно сговорившись, переглянулись, а Какаши едва слышно выдохнул и перестал таращиться на Наруто. — И знаете что? Я готов работать ещё больше! Вот, что самое главное! Это — главное, а не то, что мой отец был когда-то главой деревни. Я люблю его, но у него свой путь, у меня — свой. Всё!       Наруто впечатал кулаки в стол с громким шлепком и сел на место. Собравшиеся в комнате молча смотрели на него, Кохару и вовсе сидела, приоткрыв рот. За долгие секунды тишины эйфория поутихла и к Наруто пришло осознание, что ему конец. Что ж, зато речь получилась нескучной. И пусть в некоторых аспектах стоило выражаться посдержанней, в глубине души Наруто был горд собой за то, что в даже такой сложный момент сумел сохранить самообладание. Эмоциональная, но красноречивая речь все равно лучше молчания и унылого бубнежа, который у него получился бы, если бы его не вывели из себя. — Кандидат закончил, — как ни в чем не бывало объявил Какаши, — спасибо. Господа советники, что скажете? Теперь вы обязаны проголосовать. — Против! — Кохару ударила кулачками по столу, и Хомура осторожно похлопал её по плечу. — Спасибо… ещё раз, — фальшиво улыбнулся Какаши, — господа воздержавшиеся?       Никто не торопился голосовать, и Наруто захотелось сползти под стол. Первым подал голос один из незнакомых старичков. — Эмоциональная речь… но убедительная. В общем, я «за». — Солидарен, давайте попробуем. Я тоже «за», — подхватил второй.       Наруто прищурился и удивленно посмотрел на Какаши. И это всё? Так просто?! Хотя остался ещё Хиаши. Три голоса «за», один «против»… Наруто накрыло волной сомнений, он не мог поверить в то, что это происходит на самом деле… — Хиаши-сама? — спросил Какаши. — Мой голос ни на что не влияет, Хокаге-сама, — бесцветно констатировал Хиаши, и сенсей из уважения не стал настаивать.       Поднялась юрисконсульт, а Наруто так и сидел словно громом пораженный. Тишина перестала быть гнетущей, воздух стал чище, всё вокруг заулыбалось. Какаши снова пихнул его в бок, и на ватных ногах Наруто поднялся. — Большинством голосов Советом Листа принято решение назначить Узумаки Наруто преемником Хокаге со всеми следующими из этого правами и обязанностями, — зачитала она, — Наруто-сан, Вы согласны с решением Совета? — Да, — ответил Наруто, не в силах добавить что-то ещё. Внутри он ликовал. — Подпишите здесь, — юрист подошла к нему, и Наруто слепо влепил свою подпись, — в ряде случаев договор может быть расторгнут Советом в одностороннем порядке, а Вы разжалованы: за нарушение соглашения о неразглашении, невыполнение обязанностей, уголовное преступление…       Наруто слушал вполуха и кивал. Да-да, его могут разжаловать и отправить в тюрьму… Он не планировал совершать ничего незаконного, но надо быть на чеку. Хиаши не дремлет. И он, стоит отдать ему должное, умеет с достоинством принимать свое поражение.       Душная переговорная показалась Наруто не такой уж плохой к концу слушания, но кабинет Хокаге все равно был в тысячу раз милее его сердцу. Наруто влетел в дверь, словно вихрь. Какаши-сенсей уже занял свое привычное место, пока Наруто подписывал бумаги и жал руки советников. — Какаши-сенсей! — Наруто подлетел к столу, — ты это видел? Я стану Хокаге! Как хорошо, что ты додумался созвать советников! — Я их не созывал. — Нужно скорее рассказать Хинате! — не унимался Наруто, — что? Что ты сказал?       Радость все ещё плескалась в сердце, но Наруто поумерил её и озадаченно взглянул на Какаши-сенсея. Тот лишь пожал плечами в ответ. — Ты знаешь, я думал, что для выборов ещё слишком рано. Кто-то из Совета или Резиденции решил тебя выдвинуть, такие вещи обычно делаются анонимно.       Дверь распахнулась и в кабинет вошёл Ямато. Бодрым шагом он проследовал к ним. — Поздравляю, Наруто, — улыбнулся капитан и пожал его руку, — ты это заслужил. — Как быстро разлетаются новости, — протянул Какаши, — особенно, если они секретные. — От меня такого не утаишь, — рассмеялся Ямато, — Хокаге-сама, поможешь мне с одним делом?       Какаши посмотрел на Наруто особенно серьёзно и произнёс. — Иди, отдохни, пока есть время. И держи ухо в остро. Я подозреваю, что это Хомура мог созвать слушание. Его речь меня насторожила. Попросит об одолжении или увидишь что-то странное — сразу говори мне.       Наруто шёл по коридору, погруженный в свои мысли. Часть его ликовала, часть была погружена в размышления о Хомуре. Наруто ведь и сам немало удивился, когда советник первым проголосовал «за». А он непростой человек. Интересно, что ему надо?       Уже на первом этаже Наруто встретил Хару. — Наруто-сама, — менеджер с улыбкой затряс его руку, — рад Вас видеть! Как поживаете? — Отлично, даттебайо! — выпалил Наруто и, оглчнувшись по сторонам, завёл приятеля за вешалку. — Что-то случилось? — забеспокоился Хару. — Кувшинка, — серьёзно сказал Наруто, — только ты видел, как я наливал настойку в стакан, который после втюхал сенсею. А пока я был в отключке, бутылка из рюкзака исчезла.       Хару растерянно заулыбался, но прочитав по лицу собеседника, что отпираться бессмысленно, признался. — Спасибо, — сказал Наруто, — если бы ты не уничтожил улику, у меня были бы проблемы. Но почему ты это сделал? Ты рисковал.       Хару вдруг сделался серьезным. — Сложно объяснить… я не хотел, чтоб Вы попали в беду. Я наблюдал, как Вы работаете, и Ваш рассказ о том, что Вы создали клона, чтоб в дороге побыть с дорогим человеком… Просто я подумал, что такой хороший человек не должен попасть в переделку… из-за собственной глупости. — Да уж, — Наруто потрепал свой затылок, — ну, спасибо!       Они раскланялись и расстались ещё большими приятелями, чем были до этого.

***

      Наруто благополучно добрался до дома. Ему не терпелось рассказать Хинате о собственном триумфе, и он пытался дождаться пяти часов — в это время Хината обычно заканчивала свои тренировки. Наруто успел выпить чай и принять душ, а стрелки часов все буксовали в районе двух.       Наруто склонился над миской лапши, когда раздался стук в дверь. Он посмотрел в тарелку пару секунд, пытаясь собраться с мыслями. Знакомая чакра за порогом, но не настолько знакомая, как ему бы хотелось.       Он отворил дверь и столкнулся глазами с гостьей. — Ханаби… -сама? — то ли поздоровался, то ли спросил Наруто, но после спохватился и поспешно поклонился, — проходи…те. — Спасибо, — Ханаби вошла и огляделась, — приятного аппетита, Наруто-сама.       Наруто стоял посреди собственного дома, словно он здесь чужой, в то время как Ханаби разглядывала местное убранство с нескрываемым любопытством, словно никогда не была в обычном доме. А может, и правда не была. Во всяком случае, Ханаби в своём сером шёлковом кимоно смотрелась здесь инородно. — Пришла посмотреть, где будет жить моя сестра, — Ханаби улыбнулась как маленький хищный зверёк, — сегодня вечером Отец собирает старейшин клана. И к тебе есть дело, Наруто-сама.       Наруто внимательно посмотрел на Ханаби: святые угодники, два собрания стариков в один день? Хиаши было мало одного? Наруто не знал, что там за «дело», но наследницы древних кланов не приходят к тебе домой просто так. — Чаю? — неуверенно предложил он.       Наруто надеялся, что не войдёт в историю как преемник Хокаге, пробывший на службе всего один день.