Ванна с кувшинкой

      Сколько Наруто себя помнил, он всегда вёл весьма скромную жизнь, если не сказать хуже. Маленький беспризорник давно превратился в молодого мужчину, но если в квартире было темно, Наруто то и дело перешагивал кучи несуществующего мусора на полу, просто по старой памяти. Сила привычки.       Так, Наруто продолжал вести скромную жизнь, тоже скорее по привычке. Наряду со старыми привычками у него появились и новые: квартира была по-старому простенькой, но по-новому опрятной; он по-прежнему питался лапшой, но все чаще готовил её сам, добавляя мясо и когда-то ненавистные овощи. Одной из новых привычек был хороший зелёный чай — Наруто с удовольствием пил его сам и с гордостью предлагал гостям. — Прекрасный чай, благодарю за гостеприимство, — Ханаби аккуратно поставила чашку, — к слову, я не с пустыми руками.       Ханаби достала из льняной сумки прямоугольный свёрток чёрной бархатистой ткани и протянула его хозяину. Наруто поблагодарил, слегка удивившись такому повороту, и развернул подарок. — Тебе нравится? — улыбнулась Ханаби.       Наруто обнаружил уже знакомую картину «Ванна с кувшинками», кисти его друга Сая. Хината забрала её, чтобы подыскать подходящую раму. И судя по тому, что увидел Наруто, такая нашлась: тонкая и позолоченная, украшенная изящными узорами и семейным гербом Хьюга. — Выглядит… старой, — ляпнул Наруто и тут же покраснел, — в смысле, я не ожидал, что рама будет стоить целое состояние. Но она замечательная! Спасибо, Ханаби.       Ханаби чуть слышно усмехнулась и сложила руки в локтях, словно ребёнок, довольный удавшейся шалостью. — Раньше в этой раме висел мамин портрет, — сказала она, — очень красивый, Отец им дорожил. Потом он потерялся. Может, кто-то из слуг случайно испортил и выбросил, побоявшись признаться, не знаю. Я тогда была совсем маленькой. Когда Хината принесла эту картину с кувшинками, мы перерыли весь дом. Глупо выкидывать портрет вместе с рамой… Но ничего не нашли. — А как же тогда рама оказалась у тебя? — Это самое интересное, — продолжила Ханаби, — мастер вырезал новую раму из красного дерева, получилась красивая вещь. Но когда мы с Хинатой собрались примерить ее к картине, обнаружили, что вместо нашей деревянной рамы в чехле лежит эта.       Ханаби осторожно постучала пальцами по металлическим вензелям и улыбнулась. — Похоже на проделки призрака, — Наруто недоверчиво поглядел на гостью, — у меня мурашки от твоих историй. — Я не верю в призраков, Наруто-сама, — улыбнулась Ханаби, — но приятно думать, что это подарок от мамы.       Ханаби наклонила голову и опустила глаза на пустую чашку. Наруто тоже замолчал; ему стало неловко оттого, что оказался так близко к чьей-то очень личной истории, но происходящее его тронуло. — Кстати, как твоё слушание? — Ханаби перевела тему, — Отец до последнего упирался? — Отлично, даттебайо! — Наруто вмиг развеселился, вскочил и подхватил со стола чашки, — почти все проголосовали «за», кроме бабки-советника. Хиаши-сама воздержался.       И Наруто кратко рассказал о своих приключениях. О неожиданном голосе Хомуры и о том, как Хиаши пытался давить сперва на советника, а после и на него самого; о том, как не сообразил подготовить речь, но в итоге выкрутился. — Ты безумец, — рассмеялась Ханаби, — кто же ходит на такие собрания не подготовившись. Но ты и гений, раз смог направить гнев, рождённый словами Отца, в нужное русло. Браво. — Твой отец тоже гений, — Наруто отдал ему должное, — он знает, как надавить на больное. — Да, но на одну и ту же мозоль нельзя давить вечно, — Ханаби приняла из рук Наруто полную чашку и отпила, — поэтому я и пришла. Приходи сегодня вечером к нам в поместье. Моя сестра будет тебя ждать. — А Хиаши? Он не больно-то будет рад. — Тебя приглашаю я, пусть мнение Отца тебя не беспокоит. Он будет принимать старейшин. Мешать не станет.       Ханаби пожала плечами и продолжила пить, оттопырив мизинчик. Как Наруто понял, она представляла из себя что-то среднее между благородной дамой и соседским пацаном. — Ханаби, что вы затеяли? — серьёзно спросил Наруто. — Затевают заговорщики, Наруто-сама, а ты говоришь с будущей главой клана. — Сразу видно, что ты дочь Хиаши. — Хината тоже его дочь.       Ханаби ответила серьезностью на серьёзность. Она поблагодарила хозяина за чай, как поступают порядочные гости, поднялась и легким кивком поклонилась. В каждом её действии сквозили формальность и благовоспитанность, и можно было подумать, что это какая-то другая девушка смеялась с ним за кружкой чая десять минут назад.       Наруто наблюдал за ней нахмурившись. Он ненавидел игры и разные интриги, но поймал себя на мысли, что умирает от любопытства. — Ханаби-сама, не обижайся, но я никуда не пойду, пока ты все не объяснишь. — Ах вот как? Только-только стал преемником, и сразу такой важный? — усмехнулась Ханаби, — не придёшь, и я сочту это личным оскорблением.       Они сверлили друг друга глазами в тусклом свете прихожей, пока глаз Наруто не задергался, а после одновременно разразились смехом. Они не были противниками, да и предмет их спора не стоил серьёзного столкновения, но оба были упрямцами. — Хината тебе всё объяснит, — ласково сказала Ханаби, — она сама так хочет.       Наруто тяжело вздохнул. Раз за этим стоит Хината… Что ему остаётся. — Хорошо, — Наруто кивнул, — у тебя точно из-за этого не будет проблем с отцом? — У меня? Нет, не переживай, — Ханаби улыбнулась, — Отец не идиот, он понимает, что стар. Если он пойдёт против меня из-за такого пустяка, что подумают наши враги?       Ханаби ушла, сказав напоследок, что ждёт его ровно в шесть. Наруто опустился в кресло; он боялся, что теперь ход времени замедлится окончательно. Что подумают наши враги… Увидев, что между нынешним главой и будущей нет согласия, противники клана Хьюга попытаются этим воспользоваться. Это она имела в виду? Наруто о таком даже не задумался бы. Может, в этом и правда был смысл — отдавать предпочтение наследникам древних династий. Тем, кто с малолетства привык к борьбе за власть, тем, кто впитал искусство интриги с молоком матери. По этой части Наруто не был силен, но теперь знал, у кого взять пару уроков.

***

      Солнце, пробившееся было сквозь серую пелену, к пяти часам устало бороться с громадой туч и легло спать раньше обычного. Чем ближе Наруто подходил к воротам поместья, тем сильнее ускорял шаг. Иной на его месте поступил бы наоборот, но для этого нужно было признать свою трусость и поддаться ей. Такого новоизбранный преемник Хокаге допустить никак не мог.       Ворота бесшумно открылись. Для шести часов на улице необычайно темно, и платье Ханаби слилось бы с сумерками, если бы не ловило отблески фонарей. Наруто вежливо склонил голову и, дождавшись ответного жеста, шагнул за ворота. — Ступайте со мной, Наруто-сама, будьте моим гостем.       И они с Ханаби последовали в сторону дома мимо охранников: холодных, отрешенных, точно каменные изваяния. Краем глаза Наруто заметил, как одна статуя молчаливо отрапортовала старшему и направилась к парадному входа дома. — Отправился докладывать о Вашем прибытии, Наруто-сама, — бесцветно прокомментировала Ханаби, заметив интерес гостя.       Наруто ничего не сказал. Они вдвоём обогнули дом слева и вошли в непримечательную дверь. Если бы не стражники, Наруто вообще не заметил бы, что здесь что-то есть.       Внутри было темно. Наруто шёл по узкому коридору почти наощупь; пахло сосной, и плечо Ханаби время от времени невесомо скользило о его локоть, её чакра убеждала Наруто, что он не один в этой темноте. Тем, кто умеет видеть сквозь стены, свет ни к чему, темный коридор не предназначался для чужаков. Эта мысль показалась Наруто жуткой.       Воздух тем временем густел. Он постепенно тяжелел, сперва неуловимо, но после — ощутимее с каждым шагом. Наруто почувствовал, как к аромату дерева примешивается что-то ещё… Какие-то экзотические, объемные запахи эфирных масел и что-то очень простое, знакомое… Сирень? — Мы пришли, Наруто-сама, — Ханаби остановилась. Судя по голосу, она улыбалась, — охраны здесь нет, дальше справишься один. — Спасибо, Ханаби, что помогаешь мне, — Наруто не вполне знал, за что именно благодарит, но чувствовал, что делает все правильно, — я всегда думал, что ты должна действовать только в интересах клана. — О, именно это я сейчас и делаю, поверь, — Ханаби легонько стукнула его по плечу, и Наруто услышал тихий звук её отдаляющихся шагов.       Когда чакра Ханаби исчезла окончательно, Наруто понял, что один. Он стоял в темноте, пытаясь почувствовать, что его ждёт за дверью. Но как Наруто ни старался, у него не получалось зацепиться за ускользающую энергию — дверь с защитой, в этой комнате что-то, не предназначенное для посторонних глаз. Он глубоко вздохнул в попытке усмирить вдруг разогнавшееся сердце и толкнул тяжёлую дверь. Не заперто.       Стоило Наруто войти, проблема с биением сердца была решена — оно будто вовсе перестало биться. В лицо ударило клубком ароматного мягчайшего пара, и тусклый свет пары десятков свечей показался ярким после тёмного коридора. Свечи мерцали повсюду: истлевшие, приземистые, словно пеньки, и совсем свежие, с высокими изогнутыми телами; огненные язычки вразнобой танцевали на их вершинах, маленькие и несмелые во влажном воздухе. Свечи плакали на пол и обрастали белыми подсыхающими лужицами. В центре комнаты, среди воска и отблесков жёлтого света, в наполненной ванне лежала Хината. Словно самая прекрасная из когда-либо существовавших кувшинок.       Они встретились глазами, и сердце забилось снова пуще прежнего. В голове не осталось ничего, кроме темноты и пара, будто Наруто не просто не знал, что сказать, а вовсе забыл человеческий язык. Он механически разулся, не глядя прикрыл за собой дверь и обнаружил, что ноги сами несут его туда, где свет играл на поверхности воды.       Хината сама казалась источником света. Её белая шея, грудь, возвышавшаяся над водой. Кожа, окутанная полупрозрачным волшебным сиянием, вся в россыпи мелких капель. Хината схватилась за его запястье, и Наруто опустился на пол. Ладонь Хинаты — горячая и мокрая. Твёрдые доски под коленями вернули Наруто в реальный мир. — Хината… Почему именно сейчас? Наруто облокотился о край ванны, не заметив, что щедро зачерпнул рукавом воду. — Что ты имеешь в виду под «сейчас», Наруто-кун?       Голос Хинаты прозвучал куда звонче его собственного полушепота и смахнул с героя остатки забытья. Наруто почувствовал, как к нему возвращается способность выражать мысли словами. — Почему именно здесь…— Наруто всмотрелся в её лицо, — ты невероятно красива, и я не ожидал такой решимости… Но я не уверен, что это правильно. Хиаши уже доложили, что я пришёл. Ты ведь пытаешься меня соблазнить?       Голос Наруто прозвучал по-прежнему тихо. Хината ничего не ответила. Она выпрямила спину, задержав на его лице долгий взгляд, а затем вдруг съехала вниз, на дно ванны, и с головой оказалась под водой. — Хината!!!       Наруто вскочил на ноги, не успев понять, что произошло, и бросился на помощь. Он видел Хинату сквозь толщу воды, но когда он обхватил её тело, чтоб вытащить, руки Хинаты обвили его плечи. Ноги поехали по скользкому полу, и уже через мгновение Наруто с чудовищным всплеском оказался в ванне, создав небольшое цунами. Вода хлынула через край, половина свечей безжизненно задымилась.       Две головы появились над водой. Наруто откашливался и тёр слипшиеся ресницы, его куртка вздулась уродливым пузырем. В ванне было очень тепло, если не сказать горячо. И в комнате стало вдвое темнее. — Соблазняют чужих мужей, Наруто-кун. А ты и так мой.       Её лицо возвышалось над водой совсем рядом. Ванна оказалась огромной, но даже в ней для двоих было довольно тесно. Он чувствовал прикосновения её тела, и пряди волос, ниспадающие с плечей, развевались под водой и щекотали его руки. — Неважно, что между нами произойдет дальше этим вечером, Наруто-кун, — продолжила с улыбкой Хината, — ты пришёл сюда, для Отца этого достаточно. Ханаби подслушала, как Отец, гуляя перед сном в саду под окнами её спальни, сказал, что боится скандала, но знает, что я ни на что не способна…       Хината поймала над поверхностью воды его ладонь и сжала её пальцами. — … сейчас у него просто не останется выбора. В кругу старейшин клана ему не удастся избавиться от меня тихо. Ему придётся или выгнать меня с позором, какого наш род ещё не видел… или убедить остальных, что одобряет наш брак, и мы должны пожениться. — Хината… — Наруто провел ладонью по её мокрому лицу. Мысли в голове путались. Да, он оказался своего рода инструментом в руках интригана… но это, черт возьми, достойно восхищения. Её готовность поставить точку на своих условиях, пусть даже эта точка отделит её историю от истории семьи… Хината взялась обставить отца на шахматной доске, которую тот считал своей. — Хьюга везде ищут для себя выгоду. Если выгоды нет, остаётся только язык силы, — тихо добавила она, — со слабыми здесь не считаются. Я ни о чем не жалею. И, если не хочешь, Наруто-кун… не соблазняйся.       В полутьме пахло затушенными свечами и душистым маслом. Из переполненной ванны на пол капала вода, этот звук был единственным, что осталось в тишине. Или это стучит его собственное сердце? — Ты знаешь… — неуверенно заметил Наруто, — мне кажется, я тоже хорошо понимаю силу.       Наруто сказал это просто чтоб убежать от тишины, сам до конца не понимая, что имеет в виду. Но когда он договорил, тишина возродилась вновь, в этот раз лишь на мгновение. Наруто показалось, что сработал спусковой механизм. Они набросились друг на друга, словно мир вокруг перестал существовать. Мирские заботы, обязательства, репутация… Все эти вещи, давно набившие оскомину. Но на одну и ту же мозоль и правда нельзя давить вечно.       Щедрая порция воды выплеснулась на пол, и куртка с влажным шлепком плюхнулась куда-то в темноту. Тело Хинаты в его руках, в воде почти невесомое… В горячей ванне Наруто пробил озноб. Сквозь поцелуй он почувствовал, как её руки помогают ему стянуть футболку, и Наруто нехотя оторвался от её губ. — Ненавижу свою одежду, — выдохнул он, пытаясь разобраться со штанами, и Хината рассмеялась, — почему её так много…       Впрочем, Наруто не пожалел, что потратил пару минут на борьбу с тряпками. Теперь Хината была настолько близко, насколько могла быть; он чувствовал её присутствие каждым сантимертом своей кожи, и сложно было сказать, где начинается она, и где кончается он. Всё его тело — сплошная эрогенная зона, потерявшая собственные границы в горячей воде. Потерявшая память, разум и ощущение времени. — Садись сюда, — голос Хинаты выдернул его из омута, рожденного удовольствием и отсутствием мыслей. Голос тихий и уверенный, с мягкой хрипотцой. Такой, какого он никогда от неё раньше не слышал, но был готов слышать снова и снова.       Заниматься любовью в ванне — дело романтичное, но не слишком удобное. Даже в состоянии измененного сознания Наруто успел это заметить. Хината взяла всё в свои руки прежде, чем это успело стать проблемой. Он занял место Хинаты, откинувшись на высокий бортик и заметив мимоходом, что воды стало несколько меньше.       Ладони Хинаты опустились ему на плечи, и он осторожно потянул её на себя, обхватив за талию. Хината сидела у него на коленях, они целовались, а Наруто не помнил, чтобы у него хоть раз так дрожали руки. Раньше они иногда дрожали от страха, иногда от волнения, а здесь… Что это? Предвкушение? Эйфория? Любовь, наверное, если сказать проще?       И сквозь эту дрожь он обхватил свой член и помог Хинате опуститься на него. На долгую секунду ему показалось, что время все-таки окончательно остановилось. Огоньки выживших свечей перестали плясать, и вода больше не капала с края ванны; всё, что он видел — ключицы Хинаты, её красивое лицо, дрожащие губы. Глаза, в которых, словно в воде, отражается жёлтый свет. Он потянулся и коснулся её щеки губами. — Ты знаешь, я от тебя просто без ума, — тихо проговорил он, словно он сам был ошарашен силой чувств, которые способен испытывать. Прозвучало весомо, словно это был приговор. В каком-то роде это он и был.       Хината тихо вздохнула. Её мокрые волосы липли к спине и уходили в воду. Она опустилась к его лицу и начала двигаться. И время продолжило ход.

***

      Они вышли из комнаты, превратившейся в море. Во второй раз тёмный коридор показался Наруто не таким длинным. На улице уже зажгли фонари и стало светлее, чем было, когда Наруто приходил.       Караульный, стоявший у парадного входа, направился к влюблённым, и Наруто замедлил шаг. Хината не подала виду, но чуть заметно напряглась, и не зря. — Наруто-сама, — караульный поклонился, — Хиаши-сама ожидает Вас.       Ожидает… это ведь не похоже на что-то плохое? Хината и Наруто переглянулись: от старика можно ждать чего угодно, попробуй пойми, что скрывается за его вежливостью. Хината помрачнела, хоть повод для радости у неё и был. Она шла к парадному входу и думала, что хотя бы не придётся тяготиться ожиданием. Хината боялась, что если Отец решит её наказать, прикажет остальным членам клана от неё отвернуться, чтобы она спустя мучительное время ушла сама, не выдержав опалы. Но все решится сейчас. И только в благодарность за это Хината простила бы отцу всё. Если бы считала, что есть, что прощать.       Наруто шёл туда как в логово врага, готовый ко всему. Даже к тому, что его будут убивать. Он только беспокоился за Хинату, но не очень сильно: если Хиаши решит отречься от дочери, Хинате самой будет лучше вдали от такого человека. Жаль, что сердцу подобные вещи объяснить нелегко.       Наруто зашёл в дом, забавно чавкая обувью и оставляя за собой мокрую дорожку. Одежду-то он высушил расенганом, а про обувь как-то забыл. К моменту, как он вылез из ванны, сандалии уже плавали по комнате, как два кораблика. Старейшины встретили влюбленных в гостиной, сидя на своих местах. Ни один не поднялся, но так и не принято. Наруто с каждым уже был знаком — видел на церемонии. Только церемониальной бабушки не хватает. Наруто подошёл поближе и поклонился первым — старики кивнули в ответ. Мимоходом Наруто нащупал глазами Ханаби — её лицо было почти таким же отрешенным, как у остальных, только глаза лукаво улыбались. — Позвольте поздравить с назначением в преемники, Наруто-сама, — произнес один из старейшин неожиданно мощным голосом, — Хиаши-сама донёс до нас, что мы, возможно, тебя недооценили. Похоже, что ты — человек, достойный быть связанным с семьёй Хьюга.       Наруто почувствовал, что ему не хватает воздуха. Господи, что за день, сегодня удача сама идёт в его объятия. Он сохранил самообладание как мог и с почтением поклонился в знак благодарности. Хината вместе с ним сделала то же самое, обрадованная, что не лишилась от счастья чувств.       Ханаби счастливо улыбалась уже открыто. Лицо Хиаши не изменилось ничуть.