Глава 25

Отряд собрался заранее. Построение было формальностью, но все стояли по стойке "смирно", будто сама Мори могла уже появиться за углом. В воздухе витала приподнятая напряжённость. Всё-таки прошёл почти месяц. Лейтенант возвращалась. И все они, как один, были к этому готовы: ужин, праздник, уговорить Хошину взять отгул – всё по плану. Только одного они не ожидали. Когда ворота тренировочной площадки медленно раскрылись, тишина была почти театральной. И вот – появились они. Командование, почти, в полном составе. Хошина и Мори. – …что?.. – вырвалось у Кафки, когда он увидел, как именно появился их замком. Соширо Хошина, заместитель командира, «самурай с катаной», идол порядка и боевой строгости, шёл, вцепившись в Кимико Мори с такой решимостью, будто боялся, что она исчезнет, если он ослабит хватку. Руки были на её плечах, щека прижата к макушке, и он шёл почти за её счёт – чуть ли не в обнимку, чуть ли не с закрытыми глазами. А Мори? Мори шла вперёд с привычной лёгкой поступью, будто не таскала на себе мужчину весом в под 70 килограммов. На лице – спокойная, но явно довольная улыбка. Более того, она выглядела… оживлённой. Радостной. Чуть ярче, чем обычно. И абсолютно не смущённой тем, что буквально носит парня, как трофей любви. – О, как же я скучала, ребятки, – с радостью сказала она, подходя ближе. – Кикору, ты ещё сильнее стала. Рено, возмужал. Фурухаси… ты всё ещё догоняешь Рено? – Эм… – начал было Фурухаси, но взгляд его был прикован к их замкому, висящему на ней, как коала на дереве. – Лейтенант?.. – осторожно протянул Аой. – С ним всё в порядке? – Вполне, – мягко ответила она. – Он просто соскучился. – Это… соскучился? – пискнула Акари, подперев очки, как будто те могли выдать анализ происходящего. – Да, – подтвердила Кимико и, не переставая идти, обратилась к Кафке: – ну, как идут персональные тренировки? Не пропускал? – Ну, было пару… – начал он, но запнулся, когда Хошина, не открывая глаз, что-то пробормотал и сильнее прижался к девушке. – Соширо… – шепнула она, чуть повернувшись к нему. – Может, ты всё-таки слезешь? – Нет, – буркнул он. – Это официальная позиция. – Он... точно не болен? – Кафка слегка подпихнул Кикору, и та только беспомощно развела руками. – Он в порядке, – вздохнула она. – Просто эмоционально… размяк. Мори чуть хихикнула и, не сбавляя шаг, продолжила расспрашивать остальных – Он её держит уже минут пять! – зашептался кто-то сзади. – Это вообще законно? – Это… мило? – попытался оправдать происходящее Кафка. – Это конец света, – отозвался Фурухаси. Тем временем Хошина наконец приоткрыл один глаз и тихо, почти воркуя, сказал: – Если кто-то сейчас нам помешает, я выпишу внеплановый забег по периметру с полным обвесом. – Даже лейтенанту Мори? – осведомился Рено. – Нет, – отрезал он. – Её я заберу с собой. Отряд переглянулся. Молчание повисло снова – только теперь с примесью абсолютного смятения. – Ну что, – подвела итог Кимико с сияющей улыбкой, – как вам идея отмены вечерней тренировки? – А он… так и будет?.. – шёпотом уточнил Харуичи. – Пусть, – ответила она, слегка откидываясь к нему плечом. – Довольствуется, пока может.

✦ ✦ ✦

Позже, в уютном кафе в традиционном японском стиле, вечер разворачивался так, как и мечталось.  Татами, низкие столики, мягкий свет бумажных фонарей. Аромат угощений витал в воздухе, разом смешавшись с еле уловимым запахом сандалового дерева и жареных баклажанов.  Смех и разговоры постепенно сливались в один мягкий гул – расслабленный, домашний.  Мисо-суп, сашими, якинику, сладкий тамагояки, чуть-чуть саке для тепла. Кто-то чокался, кто-то жевал с закрытыми глазами от удовольствия. – Так Вы правда держали её весь день? – из-за тарелки с кальмарами промурлыкал Кафка, кивая на Хошину.  Соширо, не отводя взгляда от Мори, медленно поднёс к губам чашку с саке и только сказал:  – Меньше, чем хотелось бы.  Рено фыркнул. Кикору чуть не поперхнулась рисом. Мори же – будто ничего не происходило – откинулась назад и, приглушённо смеясь, рассказывала Аой и Харуичи, как один курьер в Шестом дивизионе предлагал ей финики в обмен на стратегические карты.  – Было очень убедительно. Он даже подписал договор – на салфетке.  – Это безумие, – хихикнула Кикору, – но звучит как твоя повседневная жизнь.  Кафка уже наполовину растёкся по подушке, закинув руку на спину скамьи.  – Я обожаю такие вечера… Ребята, клянусь, я реально счастлив.  Снаружи медленно темнело. Мягкий шелест бамбука за окнами дополнял атмосферу. Всё вокруг казалось чуть замедленным – как в приятном сне, из которого не хочется просыпаться. Спустя какое-то время Хошина, молча, поднялся.  Он не сказал ни слова – просто коснулся плеча Кимико и вышел.  – Он… куда? – прошептал Аой.  – Подышать, наверное, – пожала плечами Мори. – Сейчас вернётся. Но спустя пару минут она тоже встала.  Вышла во двор – тихий, освещённый фонариками и почти пустой. Там, у стены, рядом с декоративным клёном, сидел Соширо. В одной руке – сигарета, в другой – зажигалка, которую он механически щёлкал пальцем, не зажигая.  – Ты куришь? – удивлённо спросила она, появившись на пороге.  Он вздрогнул, бросил на неё взгляд.  – Редко. Когда… не могу справиться иначе.  Она не стала спрашивать, что именно его тревожит. Просто подошла ближе, опустилась на деревянную поверхность рядом и посмотрела вверх – на небо. Звёзды сквозь свет фонарей были едва заметны, но всё равно. Тишина не давила. Она была уютной, как шерстяной плед. Хошина, всё ещё стоя, затянулся и медленно выпустил дым в сторону дерева. Потом опустил взгляд на Кимико.  Она сидела расслабленно, с выдохом откинувшись назад, чуть прикрыв глаза. – Всё в порядке? – спросил он негромко.  – Да, – ответила она. – Здесь… хорошо.  Она повернула голову, посмотрела на него немного снизу-вверх. И вдруг – без предупреждения, без слов – вытянула ноги, повернулась и легла, уложив голову ему на колени. Соширо замер. Она спокойно глядела в его глаза.  Свет фонариков мягко подсвечивал её лицо, делая глаза чуть теплее, волосы – чуть мягче.  Он не знал, как дышать в этот момент. – Устала, – просто сказала она. – Но не физически. Просто… месяц быть «другой» версией себя. А сейчас я могу быть этой. Той, которой хочется быть рядом с тобой. Соширо медленно, чуть дрожащими пальцами, опустил руку в её волосы. Провёл по ним осторожно, будто боялся, что она рассыплется.  – Тебе удобно?  – Очень.  – Я… не хочу шевелиться. Вдруг это сон. Она улыбнулась, чуть прикрывая глаза.  – Если это сон – не просыпайся. А я побуду здесь. До утра, если надо. Он слегка склонился к ней.  – А если я скажу, что теперь не могу отпустить? – Я и не прошу.  – Даже если снова буду вешаться на тебя при всём отряде?  – Тогда я просто попрошу тебя не наступать мне на пятки, когда иду.  Он тихо рассмеялся. Не громко, не резко. И продолжал гладить её волосы, пока вечер окончательно не перешёл в ночь. Внутри кафе в традиционном японском стиле ещё горели бумажные фонари, разливая тёплый янтарный свет по тёмному дереву столов, по кимоно официанток, по лицам тех, кто давно уже снял с себя образ «солдата» и стал просто – собой. Отряд почти не шевелился: сытые, подвыпившие, смеющиеся уже не от шуток, а от одного только ощущения, что все они здесь, вместе, и что ничего не требует их внимания хотя бы одну ночь. Кафка устроился между Кикору и Фурухаси, облокотившись на стол, Рено неспешно допивал свой третий бокал саке, а Харуичи, кажется, уже спал, уронив подбородок на грудь. Кимико наблюдала за всем этим с мягкой, тёплой улыбкой. Она сидела ближе к стене, чашка зелёного чая остывала в её руках, а Соширо, не отдаляясь ни на шаг, лениво обвивал её плечи рукой, будто всё ещё боялся, что стоит ему отстраниться – и она исчезнет. Когда часы показали глубоко за полночь, а разговоры стали редкими и приглушёнными, она поднялась – всё так же спокойно, но с той особой интонацией, в которой весь отряд мгновенно узнавал командира. – Так. Сбор. Всем – в машину. Через три минуты вы должны быть на месте. Реакция была вялой. – Лейтена-а-а-а-нт. Давайте здесь переночуем. – Я все понимаю, сейчас слишком хорошо, чтобы двигаться, но капитан Мина нас убьет, если не покажемся на утреннем построении. Поэтому живо в машину. С недовольными вздохами и кряхтением, все начали понемногу двигаться и выходить из уютного помещения. Соширо, все еще сидевший рядом с Кимико, вдруг озадаченно спросил: – Подожди, а кто поведет? Я ведь отпустил водителя час назад, а я слишком пьян, чтобы сесть за руль. – Глупый лис. – девушка пожала плечами, будто ничего сверхъестественного, – я поведу. – Ты умеешь водить? – удивился Соширо, подняв голову с её плеча. – Конечно, – ответила она, собирая свои вещи. – В этом нет ничего особенного. Он проводил её взглядом, почти с благоговением. А потом, кажется, что-то тихо пробормотал, едва заметно улыбнувшись. В машине царила полная тишина. Кто-то задремал, кто-то просто молчал, устав от смеха и еды. За рулём Кимико вела уверенно, расслабленно. Соширо сидел рядом, молчаливо наблюдая за её профилем, за тем, как она почти незаметно улыбается сама себе, как с лёгкостью обходит повороты, как кажется абсолютно спокойной – и такой своей. Он не мешал. Ему просто хотелось смотреть. Когда прибыли на базу, она выключила двигатель, повернулась к ним всем и сказала уже без привычной строгости, почти по-доброму: – Расход по комнатам. Быстро. Если кто-то завтра опоздает на зарядку, лично вытолкаю на площадку. С ведром воды. – Это угроза?.. – спросила Акари, потягиваясь. – Это забота. Кто-то засмеялся, кто-то что-то пробормотал, но все встали и нехотя двинулись к жилым корпусам. Было тихо. Тёплый воздух обнимал плечи, ночь не давила, а, наоборот, будто приглашала – расслабиться, отдохнуть, выдохнуть. Кимико хотела было свернуть в сторону своей комнаты, но чья-то ладонь мягко, но настойчиво обвила её запястье. – Соширо?.. Он ничего не сказал – только развернул её к себе, посмотрел в глаза и медленно, не отпуская, повёл в сторону своего крыла. – Ты чего? – спросила она с лёгким удивлением, но без сопротивления. – Не хочу, чтобы ты спала отдельно. Сегодня нет. Она усмехнулась уголком губ. – Романтик. Или собственник. – Какая разница, если ты рядом? Больше она не спорила. Комната заместителя командира была погружена в полумрак. На столе лежали аккуратно сложенные бумаги, рядом – его клинки. Всё было в порядке, как и всегда. Только в воздухе – что-то новое: что-то тёплое, личное. Кимико сняла верхнюю часть формы, осталась в тонкой майке, встала возле кровати. Соширо подошёл ближе, чуть наклонился, чтобы поцеловать её в висок. – Спасибо, – сказал он тихо. – За вечер. За то, что простила. – По-другому и быть не могло.

✦ ✦ ✦

Шесть часов. Как и было обещано. На тренировочной площадке, ещё прохладной и влажной от росы, выстроился весь отряд. Кто-то зевал, кто-то пытался привести себя в чувство, Кафка активно отмахивался от Кикору, которая уже с рассвета доказывала, что он спал, храпя. Кимико шагала уверенно, спокойно. Волосы собраны, форма свежая, взгляд сосредоточен, но губы чуть подрагивают от едва сдерживаемой ухмылки. Слева от неё – Хошина. Он выглядел… не как обычно. Усталый, но довольный. Нагрудная застёжка формы немного сдвинута, и из-под воротника – при желании, если приглядеться – выглядывают несколько бледных, но чётких следов. Засосы. Никто ничего не сказал. Кафка только чуть выгнул бровь. Рено кашлянул. Акари резко поправила очки, будто пытаясь сосредоточиться. Фурухаси даже не притворился, что не заметил – просто отвернулся и уставился в небо. Молчание было почти осязаемым. Но Кимико лишь чуть прищурилась, проходя мимо, и, не поворачивая головы, бросила: – Кто не разомнётся как следует – пойдет на дополнительный круг. Соширо в этот момент как раз потянулся – и на шее мелькнула ещё одна тень. Он улыбнулся. Очень спокойно. Очень самодовольно. – Надо будет чаще устраивать такие посиделки. – Смотря с каким финалом, – бросила она и чуть улыбнулась. Он засмеялся. И весь отряд сделал вид, что не слышал. После зарядки, когда команда разошлась по душевым, завтракать или падать лицом в кровать, на лавке остались лишь двое: Кикору и Кафка. Они смотрели в сторону уходящих Мори и Хошины – те шли рядом, не прикасаясь, но между ними будто натянулась невидимая, крепкая нить. – Ты тоже это видишь, да? – хрипло спросил Кафка, потирая шею. – Ты о чём именно? – не обернулась Кикору. – Ну… засосы. Лицо Хошины. Его походка. Её настроение. Всё это... – М? – Кикору повернула к нему голову с совершенно невозмутимым лицом. – Возможно, тебе просто показалось. – Нет, ну… они как будто бы… – он замялся. – Ну ты знаешь... – Потрахались? – уточнила она спокойно. Кафка чуть не подавился воздухом. – Кикору! Тебе вообще можно такие слова говорить?! – Я взрослая, дяденька. Я могу не только их говорить, но и понимать значение. – Она пожала плечами. – А ты лучше подумай, насколько страшным будет Хошина, если кто-то из нас рискнёт пошутить на эту тему. – …да. – Он сглотнул. – Справедливо. Тем временем Мори и Хошина уже заходили в здание штаба. В какой-то момент Кимико остановилась и обернулась. Их взгляды встретились – бегло, но достаточно, чтобы Хошина чуть сбился с шага. Она тихо засмеялась и пошла дальше, позволяя себе слегка прижаться плечом к нему. Он ответил не сразу. Но, прежде чем они скрылись за дверью, Соширо поднял руку и мягко положил её на её талию, притягивая ближе. Позже, за завтраком, когда все собрались за одним столом – уставшие, но довольные – атмосфера стала почти домашней. Кто-то ел кашу с ложкой джема, кто-то пытался дожить до кофе, кто-то наполовину спал, уткнувшись в плечо соседа. – Завтрак – это единственное, ради чего я не ненавижу ранние подъёмы, – буркнул Фурухаси, уткнувшись лбом в тарелку. – Я ненавижу их даже ради завтрака, – отозвался Рено, жуя лениво. – Хотя сегодня, похоже, всем повезло. Лейтенант Мори в настроении. – Интересно, с чего бы это? – тихо пробормотала Акари, но достаточно громко, чтобы услышала половина стола. Наступила такая тишина, в которую мог бы врезаться только один голос. – Даже не думайте, – сказал Хошина, не поднимая глаз от своей чашки. Он был в новой рубашке. Отметини пропали с глаз, но никто не сомневался, что они были. Взгляд его был хмур, но не угрожающий. Кимико сидела чуть поодаль, опершись щекой о ладонь, и что-то писала на планшете. Вид у неё был абсолютно безмятежный, если не считать довольной, ленивой ухмылки, чуть заметной в уголке губ. И почему они решили завтракать с ними?.. – И всё же, – начал было Кафка, – я просто хочу сказать, что… – Кафка, – не отрываясь от гаджета, протянула Мори. – Я молчу, – тут же выпалил он и затаился, как мышь. Смех пробежал по комнате, быстрый, живой, как весенний ветер. И в этой лёгкости, в этом моменте тишины и домашнего тепла, отряд понял: что бы дальше ни происходило, теперь между их замкомом и лейтенантом больше нет стены. И, может быть, именно в этом – залог спокойствия.