Глава 26

Тренировки, вечерние посиделки, редкие тревоги и периодические нападения не особо крупных кайдзю – всё шло по привычному кругу. Сперва рутинно, потом – слишком ровно. Словно жизнь внутри базы решила дать всем передышку, но делала это с подозрительной щедростью. Кимико не раз ловила себя на странном ощущении – будто они все оказались внутри затяжной паузы. Как в затянувшемся вдохе, который рано или поздно должен смениться выдохом… или ударом. Она не паниковала – давно уже научилась отличать панику от интуиции. И интуиция шептала: это затишье перед бурей. Но дни тянулись один за другим – серо, ровно, обыденно. Слишком обыденно. Единственным заметным событием стало повышение Хибино. Новость прошла по отряду быстро, но без особого шума – все уже давно привыкли к тому, что парень растёт. Упрямый, смекалистый, готовый к самопожертвованию… Повышение выглядело закономерным. Для Кимико это не стало сюрпризом. Она и не ждала его – скорее, знала, что оно неизбежно. Как знала и то, что этот шаг был не только его личной победой, но и результатом поддержки. Её и Хошины. Они оба ходатайствовали за него, по-разному, по своим каналам. Соширо – сдержанно, но уверенно. Она – решительно, почти с вызовом. И в какой-то момент, впервые за долгое время, они в этом были единой командой. Это сближало. Особенно радовало то, что, несмотря на сложную и до конца неясную природу Кафки, Соширо пошёл на доверие. Не только к самому Хибино, но и к ней – позволил ей быть рядом, быть частью процесса, помочь. Не контролировать, а именно – поддерживать. Он учил Кафку – не только как командир, но и как человек, как старший товарищ. Учил не только сражаться, но и держать себя, управлять эмоциями, нести ответственность за силу. И Кимико это видела. Видела, как он вкладывается, как меняется сам, как позволяет себе доверять. И всё же тревога не исчезала. Слишком спокойные будни казались натянутыми струнами – стоит кому-то резко дернуть, и всё сорвётся. Взрыв, бедствие, нечто гораздо хуже одиночного нападения кайдзю. И вот… струна оборвалась. Всё началось тихо, как часто и бывает перед бурей. Сумерки окутывали базу мягким светом – одни бойцы заканчивали тренировку, другие расходились по комнатам. Кимико в этот вечер задержалась у склада, проверяя новые поставки медикаментов. Всё казалось обыденным. Даже скучным. Но в следующий миг – грохот. Резкий, сотрясающий, будто что-то колоссальное рухнуло с небес. Земля содрогнулась. Металлические стены базы зазвенели, как струны на ветру. Свет в коридорах замигал. – Тревога. Повторяю, боевая тревога! – зазвучал голос в динамиках. За доли секунды всё пришло в движение. Быстрый сбор, чёткие указания. Кимико уже в форме, глефа в руке, лицо собранное. Вылетает наружу вместе с бойцами, врываясь в густой вечер. На улицах базы – хаос, сдержанный только боевым порядком. В небе – десятки крыл, крики кайдзю-виверн. Они атаковали методично, как будто кем-то управлялись, словно знали слабые места защиты. Их серые тела с мерцающими синими линиями скользили в воздухе, пикируя с жуткой точностью. Повсюду – выстрелы, вспышки, крики, отрывистые команды по коммуникатору. – Их спины – уязвимая зона! Повторяю, атакуйте сзади! – голос Кафки, чёткий, несмотря на шум. – Группы «Бета» и «Гамма» – в левый фланг! «Дельта», на крышу ангара! – голос Хошины звучал сдержанно, но в нём слышалась скрытая тревога. Кимико металась между бойцами, корректируя действия, отсекая виверн с ловкой точностью. Глефа в её руках двигалась будто живая – вытягивалась, поворачивалась, пела в воздухе. Кровь кайдзю густыми каплями падала на бетон. – Замком вступил в бой с неизвестным кайдзю. Уровень силы – 8.3. Присвоен номер 10, – сообщила Оконоги сквозь шум. Кимико на долю секунды замерла. Но не задала вопросов. Не прокомментировала. Только сильнее сжала древко глефы и пошла дальше, снова врубающаяся в строй виверн, как нож в ткань. Где-то сбоку Кикору рубила топором с яростью, что могла принадлежать только ей. Время будто сжималось. Минуты тянулись и проваливались в гул боя. – Уровень силы Десятого возрос до 9.0! Хошина держит его один уже почти 10 минут, – снова голос Оконоги, с заметным напряжением. – Его костюм близок к перегрузке! – Проклятье… – прошептала Кимико, и сердце провалилось в грудь. С прерывистым выдохом она рванула вперёд. Никому ничего не объясняя, никому не сообщая. Просто – туда, где сражался он. Она неслась мимо бойцов, пуль, обломков, рычащих тварей. Всё в мире сжалось до одной точки – туда, где билось его сердце. Когда она добралась – всё сгустилось до одного мгновения. Соширо стоял спиной к ней, измотанный, шаги давались тяжело. С носа текла кровь, на лбу было несколько царапин. Он едва держал равновесие. Перед ним возвышался новый кайдзю – высокий, плотный, с огромным количеством крестообразных вырезов на теле. Глаз зверя пылал, кулак уже занесён для удара – массивный, с силой, способной пробить бетон, не говоря уже о человеке. Соширо хотел уклониться, ещё один рывок, но тело замедлилось – перегрузка, слишком много, слишком долго. Мгновение. Удар готов сорваться. И тогда – выстрел. Лезвие глефы с щелчком выдвинулось, гарпун выстрелил вперёд, пересекая пространство с глухим звуком. В тот же миг Мори вырвалась из тени, подхватила трос и, используя силу инерции, метнулась к нему. Она появилась за долю секунды до того, как кулак твари обрушился на Соширо. Она перехватила его, обняла, и – рывок. Их унесло вбок. Удар прошёл впустую, врезавшись в землю, оставив воронку. Они приземлились, перекатившись, и остались лежать, тяжело дыша. Хошина открыл глаза, увидел её лицо рядом. – …Ты, – выдохнул он. – Спасибо, что задержал его, – отозвалась она. – Сейчас ты берешь ноги в руки и на передышку. Дальше беру его на себя. Оконоги, милая, всю известную информацию, живо. Хошина не успел ничего ответить, как девушка уже бежала в сторону десятого. Кимико сорвалась с места, и мир снова сузился. Позади остались крики бойцов, тяжелое дыхание Хошины, фонящий голос Оконоги в коммуникаторе. – Номер Десять. Аномальная структура тела. Панцирь с крестообразными разрезами – возможно, вентиляционные отверстия. Способен концентрировать энергию в конечностях. Уже однажды адаптировался к атакующему паттерну Хошины. Класс угрозы – S. Повторяю, уровень силы: девять-ноль. «Поняла», – мимо губ, почти беззвучно. Вдох. Глефа в руке дрожит, будто чувствует, что впереди – совсем не обычный бой. Кимико разогнулась, подняла глаза на чудовище. Оно повернуло голову в её сторону, и зрачки сжались в тонкие щели, словно признали опасность. – Запрашиваю разрешение на максимальное высвобождение. – Разрешаю. Уровень – 95%. Щелчок. Вжик. Шипение воздуха. Словно вся броня вдохнула. По её телу прокатилась волна – мощная, горячая, плотная, как раскалённое железо. Костюм расширился на уровне суставов, линии энергии вспыхнули по всей поверхности. Свет глефы стал почти ослепительным, металл запел в такт её дыханию. Волосы сорвались с плеч, воздух вокруг неё начал вибрировать. И тогда она бросилась вперёд. Кайдзю рванул навстречу – с неожиданной скоростью. Кулак сорвался вбок, шипы на его поверхности свернулись внутрь, превращаясь в смертоносное копьё. Но Кимико ушла в подкат, глефой ударила снизу – осколки панциря полетели в стороны. Существо взвыло, но не остановилось, а, наоборот, словно активировалось, его кожа вспыхнула линиями пульсирующего света. – Значит, ты умеешь злиться, – пробормотала она и снова взмыла вверх, используя гарпун. Разворот в воздухе. Удар. Разрез. И снова. Она двигалась как молния, каждый её рывок – выверен, каждый поворот – смертелен. Но кайдзю учился. Уже на пятом заходе он почти поймал её удар. Почти. На седьмом – перехватил глефу, зажав древко между лезвий на своих лапах. Хлестнул её по корпусу – и она полетела в стену ангара. Глухой удар, трещина в броне. Дыхание сорвалось. – Уровень повреждений: умеренный. Продолжать бой? Кимико стиснула зубы и медленно поднялась. – Не смей спрашивать. Переключись на режим автокомпенсации мышечной нагрузки. – Принято. Она снова бросилась вперёд – уже по земле, быстро, почти в слепую. Кайдзю взмахнул лапой, целясь в бок, но Кимико прыгнула на стену, оттолкнулась и ударила глефой сверху вниз – как молотом. Панцирь треснул – она ударила туда, где пересекались кресты на спине. Монстр взвыл. И тогда она вонзила гарпун прямо в трещину. И – активировала разряд. Пламя, искры, взрыв – гулкий и яростный. Тварь содрогнулась, лапы подогнулись. Она еще жила, но уже не с той яростью. Шатаясь, она рванулась в последний раз. – Последняя атака. – Голос Кимико был спокоен, как у хирурга перед разрезом. – Давай, покажи мне всё, что у тебя есть. Кайдзю взвился, собрав всё в один удар. Всё, что у него было. И тогда – Кимико прыгнула навстречу. Они столкнулись в воздухе. Глефа, врезалась в его грудь, в самую сердцевину тела. Монстр взревел – и замер. Энергия вокруг сжалась и взорвалась изнутри. Свет, жара, грохот. Миг ослепляющей тишины. Когда пыль рассеялась – Кимико стояла на коленях, опершись на глефу. Перед ней – только дым и сожжённая земля. Тварь исчезла. Полностью. Даже обломков не осталось. Коммуникатор трещал. – Мори… ты в порядке? – Хошина, еле слышно. Она выдохнула. – Да, в норме. В коммуникаторе послышался голос Оконоги: – Замком Хошина и лейтенант Мори… уничтожили 10-го кайдзю! Где-то сверху донесся голос капитана, сообщающая, что они проделали хорошую работу. Мори подошла к Хошине, протягивая руку и помогая встать. Отдала честь по уставу и получая тот же жест в ответ. – Что ж, я и капитан разберемся с остальным, ты можешь отдыхать, Мори-тян. – с улыбкой протянул Соширо, показывая палец вверх. И Мина, и Кимико, посмотрели на него так, словно к него вырос еще один глаз на лбу. Аширо дала ему подзатыльник, сказав, что ему самому нужен отдых, на что Мори поддерживающе кивала. Вот только гул с неба прервал этот спокойный момент. Все виверны собрались в одну большую бомбу, собираясь взорваться и снести все остальное. Капитан начала раздавать указания, Соширо и Кимико переглянулись, думая об одном и том же. Тот крик был не предсмертным, а приказным. Со стороны туши монстра раздался голос, на который оба лейтенанта повернули голову: – Хей, людишки… похоже у нас ничья. В этот момент мимо них пронесся Кафка. Первым его окликнул Хошина: – Кафка, нет! Что, по-твоему, ты делаешь?! – Хибино, мать твою, быстро назад! Мужчина не слушал, на всех порах несясь к краю моста. Прыжок. На асфальт приземляется кайдзю №8. Мужчина не слышал сослуживцев и не обращал внимания на Хошину и Мори. Он лишь встал в сойку, готовясь к атаке. Прыжок, удар по скоплению виверн, и эта конструкция отлетает далеко, но не достаточно, чтобы энергия не доходила до земли. Кафка приземлился не далеко от нескольких солдат, защищая их от этой энергии своим телом, пока ветер сносил все на своем пути. От навалившегося после напряжения мужчина не смог сделать и шагу. Его окружили бойцы, сбоку раздался голос Мины, наставившей на него пистолет: – Кафка Хибино. Нет, кайдзю номер восемь… Ты арестован. Его окружили все, кто был поблизости. Кроме двоих. Тот смотрел на пару, не отводя взгляд и в его глазах читались все слова, которые Кафка хотел сказать этим двоим. Он видел, что они злились. Видел, что хотят как-то помочь, но не понимают как и чем. В конце концов Мори произносит одними губами: – Мы тебя вытащим. – и сжимает руку Соширо. Тот лишь кивает, подтверждая слова девушки. Кафка тихо хмыкает, пока его продолжают теснить и закрывать обзор. По крайней мере, у него есть хотя бы 4 человека, которые в него верят. И этого ему достаточно. Даже если его ждет смерть.