Часть 5

Вернувшись в свой просторный и пустой дом, Амен немедля отправился в ванную комнату, дабы смыть все с себя. В концлагере он конечно же отмыл руки от крови, однако тело казалось грязным. Завершив с водными процедурами, начальник с угрюмым настроением лёг на кровать. Гнев не отпускал Амена ни на миг. Хотелось вернуться, оживить Финна и по-новой убить. Слишком быстро гад простился с жизнью. Легко отделался за то, что осмелился обнять Эву пойти против рейха. Глубоко вздохнув, Амен, которому нужно было рано вставать, попытался уснуть. Когда спустя час попытки провалились, он встал и выпил немного алкоголя, дабы расслабиться… Детский и радостный смех эхом звучал отовсюду. Задорно улыбаясь, малыши бегали по красивому парку держа в руках шарики и мороженое. Рядом с ними Амен, в руках которого также были шар и шоколадное мороженое, выглядел немного несуразно, однако ему было на это плевать, ведь мужчина нёс их для… — Для тебя, — улыбаясь проговорил Амен, остановившись возле Эвтиды, что сидела на скамейке. Выглядела она чудесно. Розовые щёки, блеск в глазах, чистые волосы и лицо. Словно Богиня сошедшая с небес. Едва же увидев подарки, лицо девушки озарила искренняя улыбка. — Спасибо! — радости красавицы не было предела. Вскочив со скамейки, Эвтида приподнялась на носочках и обняв Амена, прижилась к нему. Несмотря на то, что все это было сном, нацист чувствовал абсолютно все. Нежные прикосновения, аромат персиков исходящий от Эвы и теплоту. Она была будто реальной. Во сне Амен ощущал себя как никогда счастливым. Та тьма которая окружала его все время рассеялась и он увидел мир вновь в ярких красках, как это было ещё в детстве. — Рад, что тебе понра… Слова застряли в горле. Замерев, Амен смотрел на Эву, которая минутой ранее цвела и обнимала его, а сейчас стояла бледная как смерть и с ненавистью глядела на него… Резко распахнув глаза, Амен тяжёло задышал. Что черт возьми с ним происходит? Почему глупый сон так взволновал его? Встав с кровати, мужчина подошёл к открытому окну и вдохнул полной грудью утренний воздух. Небо все ещё было тёмным, до рассвета ещё оставался час, а это значило, что Амен мог не торопиться на работу, а все хорошо обдумать. Прятаться от самого себя смысла не было, он обязан был покопаться в своих чувствах и понять что с ним происходит. Подняв взгляд к небу, Амен признал первое поражение: Я убил Финна не из-за рейха. Разум начал противиться. Рисовать в голове образы мёртвых родителей, но тут же сердце в противовес этому воссоздало в голове Амена недавние слова 79708 Эвтиды. Случилось это пару дней назад. Разгуливая по коридорам лагеря, Амен услышал разговор узников. Они говорили какие все немцы мерзкие и гадкие люди. Безбожники и твари. Оскалившись, Амен только хотел показать, что все услышал, как до слуха донесся голос Эвы: — Глупо ненавидеть всех, — спокойно проговорила она, — Среди немцев тоже есть хорошие люди. Я считаю нет плохой нации, есть плохие люди. Эти слова показались ему бредом, но несмотря на это Амен наказывать узников не стал. Задумавшись ушёл прочь и лишь сейчас вновь вспомнил этот разговор. Получается не все евреи плохие. Есть и хорошие. Например… Эвтида. Это было второе поражение Амена. Прикрыв глаза, Амен который устал бороться с самим собой признал, что истязая и пытая Эву пытался доказать себе, что ничего к ней не чувствует, а на деле… Я не позволил ее убить в газовой камере не для того, чтобы дальше пытать, а потому что не хотел ее смерти. Желал, чтобы Эвтида жила. Это стало третьим и последним поражением Амена… Вместе с первыми лучами солнца в душе Амена появлялись отголоски света. Тьма наконец - то начала рассеиваться. Сказать по правде тяжелое (для самого мужчины) признание не принесло должного облегчения. Ведь теперь понимая, что Эва вопреки всему прочно засела в сердце, Амен не знал как действовать дальше. Освободить? Нет. Не получится. Его обвинят в измене родине, ее же убьют. Поселить у себя как хотел сделать Финн? Глупо. Эвтида была флористом, потому ее «необходимость» вызвала бы подозрение у фюрера… Голова начала кипеть. Поняв, что сейчас думать не стоит, нацист одевшись вышел, не зная, что его ожидает дальше…

***

Прибыв в лагерь, Амен в этот раз не стал делать обход. Прямиком направившись в свой кабинет, нацист стал заниматься документами. Мысли Амена были далеко. Приходилось по несколько раз перечитывать, дабы понять, что написано на листке. И почему меня не отправили на фронт? Зачем назначили начальником концлагеря. Тогда бы все было легче. Стук в дверь оторвал от самобичевания. Оставив документы, нацист откинулся на спинку и позволил войти. Пришедшим оказался близкий друг, человек которого Амен считал братом — Тизиан. И благодаря которому я впервые увидел ее… Обычно веселый и разговорчивый мужчина был довольно хмурым. Поздоровавшись с Аменом, он вручил ему срочное послание из столицы. Быстро пройдясь взглядом, Амен гневно постучал пальцами по столу. Геббельс (немецкий политик и пропагандист, один из ближайших сподвижников и верных последователей Гитлера) в своём письме заявлял, что в лагерь прибывает большое количество пойманных евреев. Их количество превышает число свободных коек и мест, а это означало… — Следует выбрать наиболее сильных узников, которые могут работать, остальных же убить, — вслух произнес Тизиан то, о чем думал Амен. Так они поступили и с предыдущими евреями, когда прибыли новые, в числе которых была и Эва. Оставили в живых лишь пригодных, других же сожгли. Она слаба. Даже если сохраню жизнь долго не выдержит. Да и другие немцы (надзиратели) могут доложить, что держу слабого узника в живых. Амен понимал — Эвтиде грозила смерть. Однако он не мог позволить этому случиться. Что угодно, только не это. Сжав зубы, Амен стал лихорадочно думать как ему спасти Эву. — Все хорошо? Сам не свой, — проговорил Тизиан. Посмотрев на друга и кое-что решив для себя, Амен произнес: — Верю тебе как себе, потому и говорю: нужна помощь…

***

Тем временем Бледная и исхудавшая девушка, которая не могла нормально ни есть, ни спать из последних сил таскала эти никчёмные камни. Перед глазами то и дело появлялся образ друга детства, отчего на глазах тут же появлялись слёзы. Его даже не похоронили, — сжалось сердце, губы же затряслись, — Бросили вместе со скальпом к остальным разлагающимся телам. Кожа Эвтиды покрылась мурашками. До крови прикусив губу, она дотащила свой камень и положив к остальным направилась за следующим. Сколько это ещё будет продолжаться? Как долго их будут истязать? Почему Господь все это позволяет? Это же аморально… Финн… — ноги начали подкашиваться. С трудом доковыляв до камней, Эва, которая мечтала умереть на месте, только хотела взять один из них, как вдруг надзиратель не позволил. — Начальник зовёт к себе, — грубо проговорила женщина с презрением посмотрев на Эву, — Шевелись! — повысила она голос, видя что замявшись, Эвтида не двигалась, — Оглохла? Эва не ответила. Лишь опустив голову покорно последовала за надзирателем глупо надеясь, что Амен просто решил убить ее…

***

Едва переступив порог кабинета начальника, Эва ощутила как ком подступил к горлу. Воспоминания того, как Амен ножом вырезал цифры на ее руке тут же всплыли в голове. Правда стоило ей встретиться взглядом с нацистом, как перед глазами появились обрывки вчерашнего дня. В ушах вновь прозвенел крик бедного Финна, его мольбы остановиться пока Амен снимал с него скальп и… — Подошла, — грубый голос нациста испугал. Вздрогнув, Эва на ватных ногах поплелась к столу, гадая за что на этот раз Амен будет ее истязать. Будто ему нужен для этого повод. Когда она почти дошла до мужчины, Амен встал со стула, чем тут же напугал. Инстинктивно отпрянув, Эва закрыла лицо руками и стала ждать удара. Именно в этот момент Амен впервые за годы службы на рейх ощутил как сердце его кольнуло. Это был первый раз, когда Амен не упивался страхом еврея, а наоборот жалел, что девушка испугалась. Сам ведь внушал ей страх. Делал все, дабы ненавидела и боялась. Тогда это казалось правильным, сейчас же… Долго думать над чувствами у Амена времени не было. Каждая минута была на счету, потому он рывком убрав руки девушки, крепко схвативился за ее шею и прежде чем она успела понять, надавил на определённый участок, отчего Эвтида тут же потеряла сознание и если бы не сильные руки начальника, девушка больно ударилась бы об пол. Первая часть плана выполнена. Оставалась самая сложная часть…. Аккуратно уложив Эвтиду на пол, Амен начал намерено шуметь и создавать ситуацию, в которой кричит на узницу. Он обзывал ее, говорил как Эва ничтожна, прекрасно зная, что за дверью стоят другие немцы и все слышат. Ну а после сняв мундир, Амен в закрытом для других людей участке кожи сделал себе надрез и тут же испачкал одежду Эвы кровью. Все должно было выглядеть натурально. Будто действительно она истекала кровью. Надев обратно мундир, Амен, повысив голос, позвал надзирателей за дверью. Скоропостижно войдя они увидели «бездыханное и окровавленное» тело 79708. — Позовите Тизиана. Пусть вынесет тело и бросит к остальным, — сухо процедил Амен и «брезгливо» посмотрев на Эву уселся обратно. Немцам конечно же показалось странным, что велели именно Тизиану, который был старше по званию, убрать тело, а не им, но сказать ничего не посмели. Кивнув, молча удалились, гадая почему Амен вначале запрещал убивать эту узницу, а потом сам же и прикончил. Видимо доконала и довела, — решили они для себя и стали искать Тизиана…

***

Весь день Амен был как на иголках. Стараясь вести себя как обычно, мужчина с большим трудом дождался вечера, после чего немедля отправился к себе. Одна из причин почему Амен считал Тизиана братом — верность. Не задавая лишних вопросов друг исполнил просьбу начальника попросив взамен лишь разговор, дабы потом Амен все ему… — Объясню все. Но позже, сейчас нужна твоя помощь, — глядя на него, заявил начальник и Тизиан согласился. Под предлогом выноса тела, Тизиан вытащил Эву из лагеря и убедившись, что за ним нет слежки привёз ее в дом Амена, после чего спустившись в подвал вошел в бункер. Когда фюрер выдавал дом Амену, он заявил, что во имя безопасности даровал ему под домом защиту. Амен никогда раньше там не бывал, однако понял, что это идеальное место для того, чтобы спрятать Эву. В маленькой комнате было все. Запасы еды, кровать, стол и стул. И самое главное в комнатке не было окон, а это значило никто даже предположить не мог, что в своём бункере начальник концлагеря прятал… Когда Амен вошел в бункер, он застал все ещё бессознательную Эвтиду. Видимо сильный стресс и усталость сыграли с ней злую шутку и девушка просто не смогла прийти в себя. Закрыв за собой железную дверь, Амен молча подошёл к девушке. Описать сейчас, что он чувствовал было невозможно. Перестав даже дышать, начальник смотрел на расслабленное лицо девушки, понимая, что впервые видит ее на таком близком расстоянии и при этом она не смотрит на него с ненавистью. Это было так странно. Раньше он наблюдал за ней лишь издалека, после же во время пыток даже особо не глядел, дабы чувства не взяли верх, а теперь… Как дальше жить, что говорить узнице Амен не знал, однако одно грело его душу, Эва была жива. Сегодня, когда сотни женщин и мужчин были отправлены в «печь», Амен слыша их крики отчаяния ликовал, что дорогая сердцу узница надежно спрятана. За всеми этими мыслями, Амен и сам не заметил как протянув руку, кончиками пальцев коснулся бледного лица Эвы. Разряд тока прошёлся по телу мужчины стоило подушечкам ощутить нежность ее кожи. Какие странные эмоции Эва в нем вызывала. Уму не постижимо. Гневно сжав зубы, Амен, внутри которого боролись любовь и ненависть, убрал руку и немедля покинул бункер, не забыв запереть дверь за собой…