Перед тем, как уйти

Вот уже несколько дней я не могу встать с постели. Вот уже несколько дней я просто гляжу в белый потолок и перебираю, перелистываю в воображаемом альбоме воспоминания минувших событий. И лишь это скрашивает останки моего бледного существования. Холод сковывает мои ноги и руки, несмотря на летнюю жару. Тело с каждым днем все больше отказывается подчиняться голосу разума. Я буквально чувствую каждой клеточкой тела, как старость и болезнь берут свое, высасывают последние жизненные силы. Я не так хорошо слышу, но моего слуха достаточно, чтобы услышать протяжный скрип. Я не так хорошо вижу, но моего зрения хватает, чтобы краешком глаза увидеть, как сама по себе отворяется старая облупившаяся дверь. Сначала я подумала, что это легкий летний ветерок нарушил мой покой, но старое сердце встрепенулось, испуганно забилось в грудной клетке. Кое-как приподнявшись на ослабленных руках, я увидела, как черная тень плавно проскальзывает в мою комнату, паря над землей. По спине пробежали мурашки, животный ужас охватил меня, но взгляд отвести я была не в силе. Тень приблизилась, скромно остановившись у моей кровати, и я смогла рассмотреть, что закутана она в черное рваное тряпье, а вместо лица у нее — гнилой череп. — Неужели… — последнее слово на миг застревает в горле, вырывается с содроганием, всхлипом, — пора? Ледяное мерное дыхание и нечитаемый взгляд пустых глазниц были мне ясным ответом. — Пожалуйста, — голос дрожит, картинка передо мной расплывается, мутнеет, — я так не хочу умирать. Я столько всего не успела. О стольких вещах сожалею. Вдруг обессилив, я ложусь на подушку. По щекам катятся колючие слезы. — Ничего, кроме сожалений. Слезы катились, прячась в седых волосах, одеяле, подушке, закатывались в уши. «Помолись, пока не поздно. Помолись о своей душе. Помолись за всех, кого встречала на своем пути» Люди, которых я встречала на пути. О… Их было так много. В закромах старческой памяти даже не найдется их лиц. Были те, с кем я многие годы разделяла свою судьбу и те, кого я видела единожды за свою жизнь. Или не видела вообще. Некоторые люди продолжают со мной идти. Но где они сейчас, когда я умираю? Заняты своей жизнью. Не моей. Я их не виню. Они не могут целыми днями находиться со старухой, которая вот-вот уйдет на тот свет. Я бы сама так поступила. — Однажды в молодости мне сказали, что я очень мнительная. Я долго размышляла об этом и решила, что это правда. Я с трудом сходилась с людьми, потому что ожидала, что они в любой момент всадят мне нож в спину. И будет больно. Очень больно. Кто мне был дорог? Наверное, родители. Я помню, как я плакала по ночам, когда ушел отец. Он давно был болен и хоть держался молодцом, его организм не мог до глубокой старости бороться с его недугом. Я помню, как плакала мать на похоронах. Несмотря на то, что последние года они не ладили друг с другом, она не могла без него жить. Она таяла прямо на глазах. И тихо ушла вслед за ним. Я помню, как умерла моя первая собака. Моя рыжая преданная Лулу. Мне пришлось тогда сделать нелегкий выбор — согласиться на усыпление, чтобы прекратить ее страдания. Я была рядом с ней, когда она в последний раз махнула хвостом и закрыла глаза. Навсегда. Я помолюсь за них. — Я делила людей на «своих» и «чужих». Чужие — это те, кого я не знала или знала достаточно, чтобы рассудить, что мы с этими людьми абсолютно по-разному смотрим на мир. «Свои» — это те, кого я допускала к себе. Друзья, родные. «Свои» были отражением меня самой. Не тянули ни на дно, ни ввысь. Они никогда меня не предавали и не делали больно. Я помолюсь за них. «Помолись за всех, кого любила» — Любовь? О, я в нее не верю. По крайней мере, в романтическую. Это шелуха, которая спадает после нескольких лет брака и обнажает истинную натуру человека, которую ты не замечал или предпочитал не замечать. Поэтому я не подпускала никого близко. Какой смысл? Сладостные мгновения влюбленного сердца все равно сменятся оковами страданий. Меня всегда окружали друзья, но никогда не было кого-то «ближе, чем просто друга». Такое бывает. Мы живем не в том мире, где у каждого есть родственная душа, с которой он разделит свою жизнь до конца дней. Нет. Порой люди остаются одинокими. Порой им даже нравится это одиночество. — Я все время задумывалась, умела ли я любить. Могла ли возлюбить ближнего своего? Мама, папа, друзья, даже мои питомцы, которых я считала полноценными членами своей семьи… Любила ли я их? Не знаю. Порой мне казалось, что я не могла полюбить никого, кроме себя. Да даже себя не могла. И тем не менее, я никогда не была одинока. Меня любили. Друзья, хоть и сменявшиеся в моей жизни, как картинки в калейдоскопе, всегда были рядом со мной в нужный момент. Да, они, безусловно, были хорошими людьми. Я помолюсь за них. Мир вокруг меня начинает тускнеть, терять краски и рассыпаться в пепел. — Каждый умирает в одиночку, — раздается беззвучный шепот, но я уже никогда не пойму, принадлежал ли он мне или самой Смерти.