Часть 2

      Ей снился сон. Жаркий, пылкий, возбуждающий. Все казалось слишком реальным, а потому пробуждение болезненно ударило в самое сердце, принося горечь разочарования и душевную боль. Она чувствовала его прикосновения к своему телу, там, где еще ни один мужчина не смел дотронуться; ощущала его полный желания взор и мягкость губ, скользящих по груди и обхватывающих по очереди каждый сосок. Люси изгибается на кровати, отбросив в сторону ту девичью скромность, что присуща ей в жизни, и льнет ближе, сведя ноги в коленях из-за пульсирующего между ног острого желания. Ей казалось все малым, недостаточным; тело жаждало большего, а чужой взгляд не просто ласкал, но пожирал со звериной похотью, которая была девушке неведома. Она просыпается, - резко, вся в поту и с чувством неудовлетворенного желания, - и стыдливый румянец ползет на ее щеки. Если бы только кто-то узнал об этом - ужас и позор, особенно если то будет пришедший к ней в сон мужчина. Не человек, не ровня ей, но верный друг с детства. Люси помнила, как еще ребенком пила с ним чай, как он играл ей нарнийские колыбельные, как они подолгу гуляли и смотрели на звезды долгими ночами, рассуждая о том, могут ли души ушедших давным-давно смотреть на них с неба, являясь теперь этими самыми маленькими светлячками на почти черном покрывале, окружающими главную царицу ночи - яркую луну. А теперь... Теперь Люси представляет своего друга в снах, о которых приличная девушка не должна даже думать, в то время как сама королева Нарнии почти физически ощущала чужие прикосновения и ласки, жалея, что не может даже помыслить о возможности воплотить свои желания в реальность. - Ты сегодня какая-то задумчивая. - Как бы между прочим бросает Сьюзан, когда они все сидели за большим столом, вкушая утреннюю трапезу. - И совершенно не участвуешь в разговоре. - Мне не спалось. - Сухо отвечает Люси, густо покраснев. - Я слышала, как храпит Питер в соседней комнате, вот и не могла уснуть. - Что? - Возмущенно вскидывает голову брат. - Я не храплю! Эдмунд на это заливается смехом, подтвердив, что старший порой издает и не такие звуки во сне, и все вроде как забыли про смущенную Люси, которая искала взглядом кого-то да так и не могла найти. Пока братья и сестра обсуждают какие-то там увиденные нарнийцами корабли будто с чужестранцами - тоже людьми, как и их правители - Люси подзывает к себе одну из служанок и интересуется, не видела ли та мистера Тумнуса. Та отрицательно кивает, склонив голову перед своей госпожой, а потому не видит ее разочарования и тоски. Решение навестить его приходит не сразу, поскольку теперь, из-за собственных снов и проснувшихся желаний девушка не может смотреть фавну в глаза. Она просто не в силах, ведь ощущение неправильности ситуации накрывает ее с головой, а страх потерять верного друга кажется просто невыносимым. Она не знает, что чувствует к ней Тумнус, а потому принимает его отдаление от нее за банальную занятость. Но вдруг причина в другом? Как было бы проще вернуть все как было в прошлом: игра в снежки, веселье и беззаботный смех; но Люси не может и никто не может, даже Аслан. Набравшись смелости, девушка отправляется к фавну в дом, даже не подозревая, как вести себя при том, кого считала почти членом семьи. Приплетать родственные узы к тем чувствам, которые она питала к Тумнусу теперь, уже коробило и смущало еще больше. Друг. Он ей просто друг. Когда он открывает дверь, Люси скромно опускает глаза и улыбается. - Можно мне войти? - Спрашивает она, теребя рукав платья. - Конечно. - Обескураженный визитом фавн почти заикается, пропуская гостью внутрь. - Мой дом - твой дом. И Люси делает первый шаг.