Часть 6

      Любовь. Кто может дать четкое определение этому чувству? Кто-то путает его со страстью, кто-то с привычкой или скорее дружеским расположением, кто-то с эмоциональной привязанностью. А быть может это все в совокупности? Или безответная самоотдача, самопожертвование и верность, не знающая границ? Люси не могла точно сказать, в какой момент старый друг, ставший почти членом семьи, вдруг стал вызывать еще и пылкое чувство желания, растекающееся по телу, заполняющее сердце и вызывающее томление; мистер Тумнус, — видевший перед собой уже не маленькую девочку, по случайности попавшую в чужой мир, а красивую, молодую женщину, — понимал, что его любовь многослойна и глубока, базирующаяся на множестве вещей, и он не просто не хотел искоренять это чувство из души, но не смог бы даже при большом желании. Их интимная близость стала лишь новым этапом, скрепляющим в единое целое. Чем чаще они встречались, тем дальше заходили их отношения, и тем увереннее закреплялось за обоими любовниками желание быть навеки вместе, познав любовь не только духовную, но и чувственную, физическую. Люси лежит перед своим любовником, уткнувшись лбом в цепленные замком руки, медленно и размеренно дыша, пока фавн изучал ее нагое тело поцелуями и наполненными лаской касаниями широких ладоней. Он проводит ими вдоль ее спины, оглаживает округлые ягодицы и аккуратно приникает губами к открывшейся девичьей промежности. Проведя языком вдоль ложбинки, Тумнус кружит им вокруг нежных складок плоти, плавно введя его внутрь, — Люси слегка виляет бедрами, качнувшись навстречу, и нарниец понимает, что можно продолжить, ведь его возлюбленной нравилось то, что он делал. Ее узкий вход стал податливее — смочив пальцы маслом, Тумнус встречает уже меньшее сопротивление и двигает фалангами сразу двух перстов куда смелее, не страшась причинить девушке боль. Он терпеливо дожидался, пока разгоряченная Люси не станет возбуждена до такой степени, чтобы он мог войти в нее, и, когда наконец этот момент наступает, смазывает свое естество обильно и густо, пристроившись позади и схватив любимую за бедра. — Если тебе будет неприятно или хотя бы чуть-чуть больно, мы прекратим, даю слово. Люси молча кивнула, дыша тяжело от смеси нетерпения и вполне обоснованного для никогда не знавшей близости с мужчиной девушки страха. Головка входит туго, и Тумнус чувствует, как его королева сжимается вокруг него, а ее нежное тело напрягается. Люси закусывает губу, но не возражает, полностью доверяя своему любовнику. Он делает легкий толчок, едва ли протолкнувшись глубже, и из горла девушки вырывается тихий всхлип. Фавн тотчас выходит из тела Люси, успокаивающе поглаживая ее по бедрам и запечатлев поцелуй на ягодице. — Тихо, любовь моя. Все, я больше… — Нет, я хочу, — перевернувшись на спину, произнесла Люси. — Я в порядке, не волнуйся обо мне. — Я люблю тебя, — Тумнус склонился над девушкой, прильнув своими губами к ее в чувственном поцелуе. — И нам не нужно спешить. У нас с тобой еще много ночей впереди, считай вся жизнь. Он улыбался ей, в любовью заглядывая в глаза и ласково касаясь костяшками пальцев по щеке. Скользнув рукой между ног Люси, фавн принялся дразнить ее, вновь возбуждая, играясь с чувствительным бугорком до тех пор, пока девушка не подошла к кульминации, обхватив его ногами и содрогнувшись в тихом наслаждении. — Попробуй еще раз. — Прошептала изможденная Люси, держа Тумнуса за руку. — Ты так жертвуешь собой ради меня, я не могу так… — Успокойся, душа моя. — Фавн вновь поцеловал девушку, убрав с ее лица прядку волос. — Я в полном порядке. — Не ври мне. — Смущенно, залившись краской промолвила она, чувствуя, как крупное естество упирается ей в бедро. — Неужели я никогда не смогу… — Сможешь. Просто не надо спешить. Однако, мы можем попробовать кое-что… Я не собираюсь тебя заставлять или неволить, лишь то, что может быть приятно нам обоим. Люси, подумав мгновение, согласилась. Тумнус вновь перевернул ее на живот, попросив сомкнуть ноги теснее. Его возбуждение коснулось лона молодой госпожи, но не вошло туда, а скользнуло между бедрами, плотно прижимаясь к половым губам и чувствительному бугорку между ними. Девушка ощутила, как страсть разгорается в ней вновь. Не так сильно, как в прошлый раз, но тем не менее; и с каждым толчком Тумнуса между ее ногами, когда его естество тесно скользило по нежному месту, принося новые волны возбуждения, Люси двигалась в такт, открыв рот и хватая им воздух, в немом крике наслаждаясь новыми ощущениями. Тумнус излился, издав гортанный, хриплый стон и сжав ягодицы возлюбленной в крепких тисках, а следом, ускорив собственный темп и содрогнувшись всем тело, финишировала и его возлюбленная, обмякнув в объятиях навалившегося на нее мужчины. — Тебе было хорошо со мной, любовь моя? — Спрашивает Тумнус, ласково поглаживая Люси по волосам, что пышной волной разметались вокруг ее головы. — Никогда еще в своей жизни мне не было столь хорошо. Неужели так будет всегда между нами? — Будет даже лучше, — запечатлев поцелуй на щеке своей королевы, сказал фавн, — обещаю тебе. Твое наслаждение и твое довольство для меня самое важное в жизни. Скажи, ты счастлива со мной? Люси нежно обхватывает ладонями лицо любовника и лучезарно улыбается; в ее глазах сверкает счастье, неподдельное и искреннее, и сама девушка излучает волны радости и необычайного душевного подъема, совершенно забыв о всех возможных невзгодах, которые могли бы тревожить ее разум. Когда она была с тем, кого любила, то все печали и грусти покидали ее, не оставляя шанса печалиться о будущем. Но когда Люси оставалась одна, то подобные мысли проникали в ее голову часто и стабильно, заставляя переживать о том, как она раскроет своей секрет братьям и сестре, от которых не желала утаивать что бы то ни было, тем более свое счастье. Однако чем чаще она пыталась завести о подобном речи, тем больше страшилась неприятия со стороны семьи. — Я видела, как на тебя смотрел тот нарниец. — Сказала она как-то Сьюзан, выезжая с ней на конную прогулку. — Жалко, что ты его не замечаешь, ведь в его глазах светится настоящее счастье, когда он видит тебя. — Люси, о чем ты? — Резко и порывисто произнесла старшая сестра. — Как тебе только в голову пришло о таком размышлять! — Но почему нет? Кроме нас здесь больше нет людей, а нарнийцы тоже испытывают чувства, как и мы. Думаешь, мы не можем им нравиться? — Я думаю, — отчеканила Сьюзан, слегка скривив губы, — что они не могут нравиться им. И ты сама должна понимать почему. — Как ты можешь? — Люси едва не отшатывается от сестры, крепче сжав поводья лошади в кулаке. — Они наш народ, а ты говоришь о них, как о каких-то… — Не передергивай, — прервала младшую Сьюзан, вскнинув руку в повелительном жесте, но при этом густо покраснев, словно ее поймали на чем-то зазорном. — Я не об этом. Я считаю их смелым народом и достойным, но это не касается личной сферы. Сама подумай: мы различны, даже слишком. Если уж слухи о том, что на другом конце материка были замечаны люди окажется ложью, то я предпочту вечно ходить в девах. Изволь. Люси не стала спорить или переубеждать сестру, и вся оставшаяся прогулка прошла в молчании. Однако Сьюзан стала подозрительнее прежнего, ибо увидела в чужих глазах куда больше, чем просто чистосердечное желание заступиться за коренной народ, а в речах услышала нечто, вызывающее настороженность и даже страх. Неужели Люси успела влюбиться в кого-то? Неужели, вступив в положенный возраст, она так плохо владеет собой и своим телом, что готова польститься на… Нет, о таком Сьюзан предпочитала даже не думать. Тем не менее, все тайное рано или поздно обречено стать явным; секрет, который хранила Люси, так или иначе был вынужден открыться ее семье, хотела она озвучивать его или нет. И произошло это не по вине ее сестры, пристально бдящей за молодой королевой, а по чистой случайности, которая привела в лес Питера, и сделавшая его судьей в вопросе чужого личного счастья.