Глава 3. Первое (ли) убийство?

Леон смотрит на Тсуну и прыгает с крыла Мукуроу на футболку Савады. Тот, еле успев среагировать, поднимает хамелеона на руки. Вечно расплытый в некой подобии ухмылки ротик пресмыкающегося сейчас сжат в мелкую, напряженную полоску. Тсуна поднял Леона повыше, будто он мог что-то сказать. Как наивно. Что мог сказать хамелеон? Хамелеоны, вроде бы, вообще не издают звуков. Но, поднеся ближе, Тсуна увидел ушиб на лапке. Прямо на сгибе плеча. Если оценивать состояния Мукуроу и Леона, можно сказать, что их обоих кто-то хорощенько потрепал. Нет, не так. Пытался потрепать настолько, чтобы они не смогли ничего рассказать и показать. – Леон, что прои.. - Тсуна не знал, как поставить вопрос. Что происходит в принципе или что произошло конкретно с ними, конкретно с Мукуроу и самим Леоном. Ответа нет и быть не может. Леон не скажет, но покажет. Став компасом, он стал показывать на дверь. Если сверять с компасом бабули, то смотрят они в две абсолютно разные стороны. Даже на компасе есть эта ранка.. Тсунаеши замер. Он знал, что от него хотели. Леон знает, где Реборн и сможет отвести их. Но это значит.. что Реборн не справился. Ком подступил к горлу, а сердце зашлось бешеным ритмом. Тсуна зажмурил глаза, обдумывая, что делать. Без Реборна шансы сделать что-либо против его похитителя значительно падают, и Тсуна это понимает. В прошлый раз, при похищении Реборна, тот не мог ничего сделать из-за газа, а сейчас что может помешать ему? Тсуна открыл глаза. – Гокудера-кун.. сможешь остаться, присмотреть за бабулей и Ламбо? И перебинтуешь Мукуроу крыло?.. - Тсунаеши смотрит на друга с надеждой. Ему нужно, чтобы кто-то остался. И настолько он может довериться только Хаято. – Конечно! Положитесь на меня! - с готовностью сказал Гокудера, сжав кулак для пущей убедительности. Тсунаеши улыбнулся, кивнув. Курому аккуратно передала Мукуроу в руки Хаято, пока Тсуна показал, где находится аптечка, и после они втроем пошли на выход из дома. Гокудера вышел во двор, смотря на убегающий по направлению стрелки компаса друзей, и вздохнул, смотря на филина. Хорошо, он выглядит жалко и избито, и сам Мукуроу не очень рад такому развитию событий, находясь на руках Хранителя Урагана. Взгляд такой же, как у Мукуро - Гокудера даже почувствовал себя жалко. Это если выразиться по-мягче. Пройти мимо Мивы он пытался незаметно, хоть и не понимал, почему она до этого не заметила, как подростки выбегают за территорию. А сейчас обернулась так резко, что Гокудера подпрыгнул и прижал филина еще плотнее к себе. А после - истошные вопли Ламбо. *** Леон привел их к церкви рядом с кладбищем. Мива рассказывала, что, когда она сама была маленькой, тут, по совместительству, была воскресная школа, проходило отпевание покойных и крещение. Тсуна всегда помнил это место пустым и неживым, таким старым и отталкивающим. Но Леон показывал правее от церкви. Тсуна смотрит на стелку, на старый сарай, расположенный справа от святого когда-то строения, а после на Ямамото и Курому. Конкретно - на Курому, с немой просьбой, мольбой. Девушка кивнула. Савада почувствовал лучше, но он заметил, как Такеши поежился, значит Туман опустился на них. Тсунаеши кивнул головой, и они аккуратно вошли в старое, маленькое помещение. Туман скрыл скрип двери и их шаги по такому же скрипучему полу. Даже вскрик Такеши, когда гнилая доска под его весом провалилась, и парню помогали выбраться из образовывашейся дыры. Хранитель Дождя был в шортах, и от острых углов сломанной доски хорошо так зацепило кожу. Тревожка Тсуны била по голове, так что пришлось останавливаться, чтобы перевязать ровным счетом четыре кровоточащии полосы. Место не самое экологическое, занести инфекцию - плевое дело. Когда с ногой Такеши было закончено, - и он извинился десять раз, - они пошли дальше. Только.. Тсуне казалось, что сарай снаружи был куда меньше. И Леон не помогал. Он снова стал хамелеоном и взобрался на плечо Тсуны, осматривая по сторонам в поисках нужной двери. Помимо одеяла Тумана, которым их накрыла Курому, Тсунаеши ощущал еще один.. два.. нет. Слоев шесть Тумана. Савада остановился, рукой показав и остальным сделать также. – Курому.. сними, - попросил Тсунаеши. Девушка вздрогнула, прижала руки к груди и посмотрела на Такеши. Тот, не сомневаясь, сжал рукоять катаны. – Нас.. нас уже.. ждут. Тсуну до дрожи пугала та догадка, которая пришла ему на ум. Но, как только Туман Курому спал, по телам Вонголы прокатился холод. Им создали иллюзию внутри иллюзии Курому. Тсуна отшатнулся. По стенам комнаты, в которой они оказались, пронесся девичий смех. На коленях, посреди комнаты, сложив руки в молитвенном жесте, сидела девушка. Ее глаза были закрыты, но, стоило Туману Курому спать, она их открыла. Во мраке ее глаза сверкнули голодным красным, хотя на деле они пронзительно голубые. Девушка поднялась на ноги. Такеши сжал рукоять катаны. В руках Докуро материализовался трезубец. – Мы ждали вас, Семья Вонгола, - словно напевая, сказала девушка, все еще держа руки замком, будто продолжала молиться. – Я Касуми. От лица всей Семьи Смерти мы рады приветствовать Вас, Десятый Вонгола и первая Жрица Промежутка. Тсуна аж побледнел. Обращались к нему. Его называли Десятым, но про некую "Жрицу" он слышал впервые. Почему, черт возьми, все такое обсуждается без его ведома?! Почему он снова узнает о решениях, когда все уже обсудили без него и пошли напролом? Тсуна сжал кулаки и отошел на шаг. – Где Реборн?.. На деле в голове было больше вопросов. Что? Как? Почему? Почему именно Тсуна, а не кто-то более достойный на эти роли? Но сейчас больше всего Саваду интересовало именно это. Знай он, где Реборн, ему будет легче сосредоточиться на целях, определить силу. Ему будет легче, если он будет знать, что учитель рядом. Так называемая Касуми улыбнулась, наконец-то опустила руки и немного отошла в сторону. За ней, на стуле, привязанный, сидел Реборн. Голова опущена, а его шляпа лежала у него в ногах. Сам он, казалось, не дышал. Только.. тихо всхлипывал. Ямамото сразу дернулся, но рука Тсуны не дала и с места сдвинуться. – Реборн! – Это бесполезно. Он не слышит, - девушка подняла одну руку и запустила ее под воротник своего платься, достав от туда.. горящее бледно-розовым Пламенем Кольцо. – Он находится под силой моего Пламени. Сердца Вонголы замерли. Пламя усилилось, и Реборн на стуле дернулся, мотнув головой, и что-то зашептал. Тсуна не смог различить слов, но понял, что всхлипы тогда ему не послышались. Реборн плачет. И это понимание заставляет что-то тяжелое упасть прямо на сердце. Такеши поспешно убрал ладонь от катаны, и Пламя ослабло. Реборн не перестал дергаться. – Перейдем к сути, - Касуми убрала Кольцо под платье и снова сложила руки в молитвенном жесте. Ее губы что-то зашептали. – Она молится, - прошептала Курому где-то сзади, взяв краешек футболки Тсуны. Ему даже стало легче. Он чувствует, что его друзья рядом, и от этого ему будто прочистили дыхательные пути. – Для чего? - Ямамото тоже подошел ближе, но уже не трогал Шигуре Кинтоки, но руки его были напряжены, даже видны вздутые вены. Тсуна пожал плечами, переводя взгляд то на Касуми, то на Реборна, и внутри у него все встает от каждого слова девушки, от каждого всхлипа бывшего Аркобалено. Ямамото реагирует быстрее. Тсуна и Курому дергаются, когда лезвие Шигуре Кинтоки с отчетливым лязганьем проходит по чьей-то плоти. Ямамото держал катану тупой стороной вперед, так что поранить кого-то не может физически. – Неупокоенные души, ждущие здесь, просят благословения Жрицы Жизни, - снова поет Касуми, делая шаг в их сторону. Еще шаг. Еще один. Сердце Тсуны останавливает свой ритм, когда девушка подошла вплотную. Ямамото стоит впереди, не сводя глаз ни с девушки, ни с нападающего их человека. Его не видно. Курому стояла сзади него. Тсуна в относительной безопасности, но.. – Скоро время Жриц подойдет к концу, - Касуми взяла ладони Тсуны в свои и сжала их, да с такой силой, что у парня хрустнули костяшки. Прошлась малая волна боли. – Пропойте наши грехи со своим Пламенем.. Тело среагировало быстрее разума. Руки нагрелись, радужку затопило расплавленное золото, и только когда Курому схватила его за футболку, оттягивая назад, Савада пришел в себя. На внутренней стороне ладоней Касуми красовались волдыри, как от ожога. Хотя, по праву, Тсуна обжог ее. Даже ему в ладонях, без перчаток, стало горячо. И это не то чувство плавящего жара, когда подносишь руки к огню. Это чувство, будто сам Ад течет по кровеносным сосудам, заполняет собой абсолютно все - от костей до кожных покровов. От этого жара стало холодно. Как будто долго стоишь на холоде: рано или поздно тебе станет тепло, и это означает скорую кончину. Ямамото появился резко, когда Касуми попыталась подойти ближе, протягивала руку вперед. Ошметки кожи вместе с мышцами падали на пол, текла кровь из открытой раны. Рука Касуми обуглилась до костей. Тсуна почувствовал, как земля уходит из-под ног. В голове словно обырками давно забытых воспоминаний появлялись картинки. Черные волосы, глаза без белка, тонкие длинные пальцы.. И будто рассвет в глазах. Он и правда начал падать. В ушах зазвенело, а рассвет принес такую обжигающую боль не только глазам, но и всему телу, что захотелось в холодную воду. Тсуна падает, и чувствует, словно задыхается. Он взаправду тонет? Перед глазами ничего, кроме.. Обугленный череп нависал прямо над ним, а остатки когда-то мышц падали прямо на него. У него наверняка все лицо в крови. Он наверняка.. убил ее. Тот рассвет - его Пламя Предсмертной Воли, его лучи оранжевой надежды. А этот череп - череп Касуми. На ней осталось нетронутое платье, пропитанное кровью и гнилью. Не осталось волос, глаз, языка. Тсуна чувствовал, что снова падает. Теперь земли нет, как для Касуми нового дня. Тсуна ее почти не знал, но сам факт - он убил ее. Он убийца. Он лишил ее завтра, лишил улыбки и слез. Он ничего не понимал. Не хотел понимать. Страшно. Для него страшно просто пошевелиться, а вместе с тем хочется убежать куда подальше. Тсуна даже не отдавал отчета. Он точно кому-то врезал, а по резким болям в горле - еще и кричал. Может, кричал до такой степени, что заболели легкие - или задыхался. Тсуна уже не соображал. Он хотел одного - к бабушке. *** Это произошло все слишком неожиданно. Ямамото не успевал реагировать, а когда попытался защитить Тсуну, то опоздал. Яркий свет заполнил помещение, а приятное тепло окутало все тело. Он словно был прощен за все грехи, что совершил за всю жизнь. Но вместе с тем - чудовищные крики агонии, мучений, но также небывалой легкости и наслаждения. Ямамото пытался разглядеть, кто кричал. По звукам девушка, но точно не Курому - у нее более высокий голос. Тогда.. Свет сошел на нет, но яркая белена все еще висела перед глазами. Такеши отшатнулся на пару шагов, быстро протирая глазами руками, чтобы согнать ее. Сейчас она приносила неприятную, ноющую боль, что распространялась чуть ли не по всей черепной коробке. – Я убил их.. Ямамото убрал руки от глаз и попытался осмотреться. В них уже не так светло, но разглядеть что-то в темном помещении не предоставляется возможным. Идти на голос тоже не вариант, он может на кого-то наступить. – Тсуна! Курому! - зовет Такеши, а в ответ лишь слышит хлопок и снова, но уже громче: – Я.. Я их убил..! И снова. Снова. Снова. Казалось, Тсуна повторил это тысячи раз, рыдая навзрыд, срывая голос. Такеши было не важно, кого он убил, что случилось. У него внутри все сжимается от того, что его друг, босс заходится в истерике из-за.. кого-то. Абсолютно незнакомого, возможно, даже нереального, ведь не исключено, что это все иллюзия талантливого иллюзиониста. Глазам снова приходится привыкать к мраку, чтобы рассмотреть обстановку. В первую очередь Такеши побежал к Тсуне. Он лежал в руках Курому, схватившись за голову, задыхаясь. Девушка закрывала ему глаза, прижимала к себе и шептала что-то - то ли заклинание, то ли насылала очередную иллюзию спокойствия. Это не помогало. Невосприимчивость Тсуны к иллюзиями редко, но метко играла с ним злые шутки. Ямамото присел рядом, посмотрел на Курому и попытался коснуться Савады. Тот поддается легко, и парень забирает у девушки своего друга, сразу отворачивая его от груды костей в старых, рваных лохмотьях. – Ямамото-сан.. - тихо позвала Докуро, поднимаясь на ноги. У нее горела щека от удара, но это меньшее, что мог бы сделать Тсуна в истерике. – Реборн-сан.. его.. – Молчи. Прошу, Курому, молчи, - почти прошипел Ямамото, поднимаясь на ноги. В какой момент Реборн на стуле оказался не правдой, а иллюзией, вопрос хороший, но сейчас на стуле не было никого. Ямамото не успевал смотреть за всем, тем более за Реборном, но стоило Тсуне в первый раз выпустить тот поток Пламени, как в тот же миг некое "существо" ринулось от мечника к Реборну - и они пропали. И существо, и Реборн. Хотел бы Такеши рассказать об этом Тсуне сейчас, но его состояние.. – Нам нужно домой. Тсуна на руках уже более-менее успокоился. Точнее, не так. Он просто потерял сознание, и то сильно дрожал и все еще что-то неразборчиво шептал. Такеши прижал его плотнее к себе, когда Курому пошла открывать дверь.. Нет. Просто так они домой не попадут. Так быстро Курому свое оружие еще не материлиазовывала. Но то, с какой скоростью ее попытались сбить с ног, заставили превысить лимит скорость, от которого заболел плечевой сустав. Орда. Иначе это не назвать. В свете солнца все виднее некуда. Полуразвалившиеся люди. В прямом смысле. У кого-то нет руки, у кого-то ноги, у кого-то вообще половины лица! Но они реагируют. Стоило Курому использовать иллюзию, чтобы попытаться скрыться, как сразу, человек десять, начали бежать на нее. Их не остановил ни Туман, ни оружие. И лишь взрывы, лишившие их головы, спасли девушку. – Они реагируют на Пламя Предсмертной Воли! Хибари, помогай! Ты у нас маяк сейчас! - кричит откуда-то снаружи Гокудера, и оставшиеся люди выбегают на улицу. Вместо них в помещение вбегает Хаято. – Что происходит?! Гокудера помогает Курому встать и говорит ей идти помогать Хибари и Риохею, пока сам бежит к Ямамото. Его взгляд сразу приковывается к Тсуне. Смесь горечи и страха застревают в горле. Видеть босса таким.. Гокудера сжимает кулаки. Ему хочется наорать на Ямамото, но понимает, что это не вина другого парня. Ему просто нужно выпустить злость, и сейчас - идеальное время. – Скажу потом. Сейчас ты несешь Десятого домой, и только попробуй допустить опошлость. Не убей ни Десятого, ни себя, - рычит Хаято и достает динамит, выбегает на улицу. Ямамото больше говорить не надо. Он бежит к дому Мивы, перепрыгивая через.. обезглавленные трупы. *** – Это бесчеловечно! - орет Риохей, подключая к бою не только руки, но и ноги. Черт, их слишком много! – Что именно?! Убивать трупы или то, что их на нас натравили? - фетили на динамитах загораются, и Гокудера кидает их в толпу, что образовалась вокруг Хибари. Сам Хибари был объят фиолетовым Племенем, и успевал сражаться с десятью, если не с двадцатью трупами. Это чем-то напомнило его битву с Адельхейд. – И то, и другое! - Риохей не унимался, а его крики будто помогали ему становится быстрее. Атаки Пламенем Солнца были эффективнее. От него сразу разрушалась гнилая плоть, и выходил дым цвета вороньего крыла. Это бы завораживало, если бы этот дым не заслонял обзор и не вонял гнилым мясом. Снова свет, заслоняющий обзор. Такой же свет исходил от сарая, соответство - от Тсуны. Только этот не оранжевый, а какой-то.. золотистый, с отливами в серебристый. Это все, что успели рассмотреть парни перед тем, как свет пропал. В двух-трех метрах от Хибари стояла..