Глава 4. Вскрытие.

Атмосфера в доме была напряженной. Казалось, если повесить на воздух топор, он так и останется висеть. По дому бегают тени пережитого, заставляя чуть ли не от каждого шороха вздрагивать, сжиматься. Хранители не смели даже посмотреть друг на друга. Даже Ламбо сидел тихо, теребя в руках ожерелье, которое ему отдала Мива, перед тем как.. Ламбо поежился и поджал ноги на стуле к себе, боясь зажмуриться. Нет, старушка не умерла. – Вы согласны подождать, пока Тсу-кун проснется? - на кухню, где сидели все, зашла женщина лет сорока, держа в руках шкатулку. Ее волосы каштановым водопадом падали на плечи, прикрывая оголенные ключицы. Шкатулку она поставила на стол и осмотрелась. Хранители кивнули, не поднимая глаз даже на нее, и женщина не знала, как их утешить. Их всех волновало состояние Тсуны и то, что могло случится с Реборном, и даже у того отстраненного мальчика у окна немного подрагивали руки. Эти души не могли исказиться под влиянием Колец Вонголы. Да, Иемитсу получил то, чего так желал для сына, только каково же будет его удивление, когда узнает, что именно это стремление дало трещину когда-то сильному заклинанию.. – Мива-сама, - подал голос Гокудера, и женщина быстро подняла на него взгляд. Парень поклонился. – Я благодарю Вас от всех за спасение. – Ох, что ты, дорогой.. - женщина пригладила пепельные волосы, зачесывая пряди за ухо. И чувствует. Несмотря на всю внешнюю холодность, внутри него гремел ураган. Этот человек подтверждал свою роль. Он остается спокоен. Мива обнимает его и чувствует, как начинает дрожать это юношеское тело. Она гладит его по спине, и Гокудера, извиняясь, резко отходит и идет к гарнитуру, чтобы заварить всем чая. – Когда Тсу-кун проснется, вы сможете задать любой вопрос. Наверняка у вас их много.. - Мива подходит к столу и открывает шкатулку. Она пуста. – Не то слово, - резко подал голос Хибари. Длинные рукава на его рубашке почти трещат, но больше он не сказал ни слова. Женщина горько улыбнулась и подошла к Ламбо, чтобы сесть самой, а его посадить к себе на колени. Мальчик сразу прижался к ней, цепляясь за короткий рукав белого платья. Держится, не плачет, потому что ему нельзя плакать. Он вообще обещал Тсуне больше не плакать, и держится хорошо, несмотря на все то, что произошло. Он сам, сам видел, как у человека оторвался кусок кожи на лице! Как из глазницы вываливался глаз, как челюсть висела на мышцах, а точнее их остатках.. Да, тогда он кричал и кидался бомбами, даже попал в одного. Хуже было то, что часть сгнившей кожи попала на подоспевшего Гокудеру. Прямо на руках его кофты. А еще страшнее: рукав начал идти по швам. Хаято тогда пришлось оставить кофту и сражаться нагишом, пока толпа не ушла в сторону кладбища. Ламбо повертел головой и посмотрел на Гокудеру, что поставил перед ним и Мивой две кружки с чаем. Зеленые глаза посмотрели на него, и грубая рука с многочисленными кольцами опустилась на макушку. Прежде Гокудера никогда его не гладил.. Это оказалось приятно. – Выше нос. Все в порядке, - спокойно, даже с улыбкой сказал парень, и Ламбо тоже не смог не улыбнуться ему. Гокудера редко вот так говорит с ним ласково. Это непривычно, но приятно. – Вот именно! Сейчас проснется Савада, и Мива-сан все расскажет! - громче всех начал говорить Риохей, резко подходя к Ламбо, и, взяв его на руки, начинал кружить и подкидывать чуть ли не до потолка. Мальчик начал смеяться. Никто не говорит, что ничерта не в порядке. У всех ожоги, и всем нужно испускать хотя бы немного Пламени, потому что процесс разложения чуть ли не моментальный. Это больно, хоть и не трудно. Это настораживает, но никто не хочет волновать Ламбо, а в последствии и Тсуну. Ламбо маленький, а Тсуна.. Тсуна пострадал больше остальных. То, что Хранители обошлись только ожогами - лишь малость той боли, что испытал Савада, убивший человека. – А пока что давайте во что-нибудь поиграем, - предлагает Ямамото, уперев руки в бока и широко улыбнувшись. – Во что ты собрался играть в помещении, дебил? - Гокудера посмотрел на Такеши таким взглядом, будто тот и правда парень с аутитским диагнозом. – Только разгромим все. А на улицу нам выход заказан. – В "красный свет, зеленый свет", - резко подала дрожащий голос Курому. Мукуроу остался лежать рядом с Тсуной. – Услышу, что вы слишком шумные - прибью, - Кея не отрывался от окна, но от его голоса все равно все вздрогнули. Редко его услышишь. – Пошлите! - с интузиазмом сказал Ламбо, и слез с рук Сасагавы, побежал в зал. Трое парней и девушка пошли вслед за мальчиком. Даже Гокудера пошел, чтобы отвлечь ребенка. Мива улыбнулась, провожая ребят взглядом, а потом посмотрела на Хибари, что не отрывал взгляд от кладбища. Он напряжен, и его желание избить кого-нибудь ощущается чуть ли не за десять метров. Но это все равно не помешало ребятам спокойно играть в поле ее зрения. – Почему не пойдешь с ними? - женщина посмотрела на главу Комитета Дисциплины, а тот и бровью не повел. Лишь из уважения глянул на нее. – Это не для меня. – А почему бы не попробовать? В детстве ты же явно с кем-то играл. – Я и в детстве особо ни с кем не играл. Мне хорошо и одному, нежели в обществе травоядных, - Хибари не понимал, почему откровеничает с этой женщиной. Вроде и приятно, что о нем волнуются, а вроде и Мива лезет не в свое дело.. – Вот оно что.. Ну точно одинокое Облако.. Смотришь за всеми, но в их дела не лезешь. Как хорошо.. - Мива сложила руки на груди и выдохнула. Хибари не сразу понял, что с женщины его взгляд упал на Риохея, который крутил на руках радостного Такеши и орущего шепотом Гокудеру. *** Прошло полчаса. Тсуна проснулся от громких звуков снизу, но это отозвалось тяжелой легкостью в сердце. Все в порядке.. Он еле разлепил глаза, пытаясь прийти в себя. Сначала он не понимал, где он и что вообще происходит. Но с каждой секундой осознание приходило медленно. Потрепанный Мукуроу, горящие ладони, и все тело в принципе, бинты и пластыри, отсуствующий.. а может.. Паника почти накрывает его, как тут в комнату влетает Ламбо и орущий Гокудера, что тут спит Десятый и беспокоить его нельзя. Но тут же замерли, когда на них удивленно уставились ореховые глаза. – Десятый! – Тсуна! - Ламбо подлетел первее, обнимая Саваду за шею и сжимая так крепко, что, казалось, сломает. – Глупый Тсуна! Ты заставил Великого Ламбо волноваться! Глупый, глупый! Тсуна тихо смеется, поглаживая мальчишку по спине. Волновался.. Парню стало даже стыдно. – Прости.. - только и смог выдавить Тсуна, удивляясь тому, насколько у него охрипший голос. Где он умудрился так кричать? – Я прощу тебя, если будешь со мной гулять и играть! - гордо вздернул подбородок Ламбо, но Тсуна знал, что он уже прощен. Если бы Ламбо не простил его, то просто ушел бы, не сказав ни слова. Даже Хаято ничего не сказал. – Десятый, как В.. – Савада!! - в комнату влетел Риохей, сразу набрасываясь на Тсуну. Тот закашлял. Вслед за Сасагавой в комнату влетели Такеши и Курому, но их остановил Гокудера. – Ты нас чертовски напугал!! – Ребята, простите, я.. - но Тсуна замолчал, увидев лица остальных. Боль, облегчение, радость. На глазу Докуро даже навернулись слезы, но она быстро их убрала. И сердце Риохея билось уж слишком часто, хотя так не стучало оно со времен боя с Вендиче. В сознании Тсуны что-то рухнуло. Видеть своих ребят такими.. Ему больно. – Отлипни от Десятого! - Гокудера спасает ситуацию, отцепляя от Тсуны Риохея и встряхивая его, чтобы тот пришел в себя. Удивительно, что тот не побежал к нему первым, а наоборот, давал время прийти в себя и не давить остальным.. В поле зрения попала дрожащая рука, и Савада поднял глаза на лицо Хаято. – Пойдемте, Десятый. Мива-сан ждет только Вас. Эти слова пробрали до дрожи. Тсуне хочется снова потерять сознание, потому что понимает, что его сейчас ждет. Он толком ничего не помнит, но вид его друзей говорит о том, что все-таки после его отключки произошло что-то страшное. Но вместо очередной истерики о своем нежелании участвовать во всем этом Савада берет Хаято за руку и поднимается на ноги, поздно замечая бинт на запястье друга. – Гокудера-кун.. – Не переживайте. Просто порезался. Они все просто порезались, но Тсуне лучше не знать, что происходит под этими бинтами. Все спустились на первый этаж. Мива была на кухне, разговаривала с Хибари. Видеть, как Кея разговаривает с его бабушкой, не хмурясь при этом, доставило Тсуне облегчение. Он улыбнулся, пока Хибари не заметил его. – Зверек. – Мива-сама, мы привели Тсуну! - подал голос Такеши, привлекая к себе внимание. Тсуна был благодарен, потому что стальной взгляд Кеи перешел с него на Ямамото. Но крепкие объятия женщины не прошли его. Она обнимала так, будто могла сломать ребра и позвоночник. Хотя, почему будто. Тсуна тихо посмеялся и обнял свою бабушку в ответ, чувствуя, как тревога его отпускает. Он крепко прижался к ней, пряча лицо в ее плече, и вдохнул спокойно. Он смог наполнить легкие и зевнуть, будто его мозгу до этого момента катастрофически не хватало кислорода. Все его тело будто стало таять, но осесть ему не дали - Мива отпустила и коснулась его щеки, поглаживая большим пальцем под глазом. – Все повторяется.. - тихо прошептала Мива, и Тсуна, только расслабившись, напрягся снова и сглотнул. – Присаживайтесь. Вам стоит многое знать. Тсуна хотел постоять, чтобы его друзья могли занять сидячие места, но Ямамото и Гокудера буквально силой посадили его, встав по обе стороны от стула. Риохей тоже не горел желанием сидеть, и только одни Курому и Ламбо сели, только Курому еще села так, чтобы видеть всех, окно и коридор в том числе. Перед своим внуком Мива поставила стакан с каким-то отваром. Видимо, для восстановления сил или чего-то такого.. Савада поблагодарил бабулю и сделал глоток, поморщившись от неприятного вкуса травы и лекарства. Мива вздохнула и окинула всех взглядом, взяв в руки шкатулку. Открытую. Подстилка в ней была такая же, как в шкатулке из-под Колец Вонголы. Все насторожились. Хибари даже оторвался от подоконника. – В этой шкатулке хранились три опасных Кольца из атрибутов Смерти: Кольцо Души, Кольцо Мортема и Кольцо Ворона. Силу Кольца Ворона на пару с Кольцом Гниения вы испытали на себе, - начала рассказывать Мива, видя, что мало кто понимает. Но она обещала рассказать, ответить на их вопросы. – Подождите.. Что за атрибуты Смерти? Мы знаем только атрибуты Неба и Земли, а про.. - начала Гокудера. – Атрибутов намного больше, чем вы думаете, - перебила Мива, закрывая шкатулку. – Есть атрибуты, что намного сильнее атрибутов, поддерживающие Тринисетте.. В их число входят атрибуты Смерти и Вечности, но атрибуты Вечности находятся в другой параллели, чтобы не нарушить баланс этой. По лицам мало что понятно, но понятно одно - ребятам нужно время, чтобы переварить все то, что им только что рассказала Мива. Риохей вообще стоит так, будто у него сейчас лопнет голова, и только подзатыльник Хибари привел его в чувства. – И Хранитель атрибутов Смерти.. моя сестра, Мара. Тсуна попернулся отваром. Невовремя он решил сделать глоток. Такеши пришлось стучать по его спине, чтобы Савада не задохнулся. Парень растерянно посмотрел на свою бабушку, вникая в слова. Он столько лет жил, думая, что у него одна родная и любимая бабуля, а тут.. – Ты знал, Тсу-кун. Просто мы заставили тебя забыть. – Но как..?! Мива подошла резко, что Гокудера чуть не потерял равновесие, но его вовремя поймал Ямамото. Курому тоже вскочила с места от резких движений, хмурясь. Ламбо прижался к ее бедрам. Вместо старушки возле Тсунаеши стояла.. вполне молодая девушка с длинными каштановыми волосами. Челка закрывала обзор на глаза. Только Тсуна видел, что они стали белыми. Мертвыми. Без зрачка, без радужки. Красная сеть капилляр опоясывала глазное яблоко. Женщина положила руку на спину парня, и под ней засветилось белое Пламя. – Ты все вспомнишь, - будто заклинание прошептала Мива и отошла. На лбу Тсунаеши загорелось.. черное, как бездна, Пламя Предсмертной Воли, а глаза приобрели такой же глубокий цвет. По щекам парня прокатились слезы.