УТЕЧКА

Коридоры HYBE были одинаковыми — белыми, стерильными, будто бесконечные. Но в тот день они казались теснее, чем когда-либо. Джанна шла за менеджером Паком, который не сказал ни слова, просто молча кивнул, когда увидел её на лестнице. Рядом — Дамиано. Бледный, губы сжаты в линию. Они не касались друг друга. Даже взглядом. В комнате совещаний уже сидели двое юристов компании, женщина в строгом сером костюме — представитель PR-отдела, и директор по стажёрам. Атмосфера — как перед допросом. Тяжёлая, будто воздух стал вязким. На экране телевизора — замороженное изображение с камеры: Он касается её щеки. Она — обнимает его. Качество — низкое, но контуры различимы. Достаточно, чтобы сказать: они не просто партнёры по сцене. — Вы понимаете, что это? — начал директор. Молчание. — Это не просто утечка. Это удар по имиджу компании. Вы — эксперимент. Вы не имеете права на скандалы, пока не принесли хотя бы прибыль. PR-специалистка резко включила следующий слайд: подборка твитов и комментариев. “И опять: романтика в k-pop. Неужели ничего не поняли с прошлого раза?” “Кто они вообще такие? Почему это важно?” “BigHit сходит с ума. Сначала мальчики в косметике, теперь любовники в костюмах.” — Ваша ошибка уже обсуждается. И нас — это разрушает. Нам нужны артисты, не драмы. Нам нужны продажи, не признания в любви. — Мы не делали ничего неприличного, — тихо сказал Дамиано. — Мы просто… люди. — Нет, — резко оборвал его директор. — С этого момента вы — функция. А если не согласны — дверь там. После двух часов холодного разговора им выдали два документа. — Первый — отказывайтесь от любых отношений. Официально. Под подписью. Перед камерой. Мы подготовим короткое видео, в котором вы объясняете, что это была «ошибка восприятия фанатов». — А второй? — спросила Джанна. — Расторжение контракта. Моментальное. Он поставил перед ними ручки. — Выбирайте. Всё внутри неё будто застыло. Ком в горле, сердце — как будто в горящей клетке.Она подняла глаза на Дамиано. Он смотрел в стол.Потом — на неё. — Если мы подпишем это… — начал он. — Мы станем пустыми, — закончила она. — Масками. И ничем больше. Менеджер вздохнул, будто хотел что-то сказать, но промолчал. Вечером, в старой комнате отдыха на третьем этаже, где никто не появлялся, они сидели в тени. Глухая, спокойная ночь за окнами. Лампочка мигала. — Что если уйти? — спросила она. — Мы не выживем вне этой системы. У нас ничего нет. Ни имени, ни фанбазы. — Но зато — свобода. — Свобода и нищета. Без сцены, без смысла. Он смотрел на её руки.На её пальцы, сжатые в кулаки. — Хочешь, я кое-что скажу? — тихо.Она кивнула. Он протянул руку. Касаться нельзя. Но он просто положил рядом. — A volte, amore significa stare lontani per salvarsi. Она едва не расплакалась. — Это несправедливо. — Никогда не было. Но если ты согласна — мы притворимся. Только на время. На следующий день они сняли видео. В специально подготовленной комнате, с PR-менеджером, который заранее дал текст. Камера. Свет.Фальшивые улыбки. — Мы благодарны за поддержку и хотим прояснить недавние слухи. Между нами — только дружба. Мы уважаем друг друга как партнёры по сцене и стремимся сосредоточиться на творчестве. Джанне казалось, что с каждым словом она отрезает кусок себя.Но она говорила.Чётко. Без акцента. После — выключили камеру. Она вышла в коридор, пошатнулась. Он поймал её. — Мы не навсегда такие. — Тогда пообещай мне, что когда-нибудь… когда мы станем свободны… Он не дал договорить. — Я женюсь на тебе. Даже если придётся сбежать с этой чёртовой сцены прямо в Рим. Она слабо улыбнулась. — Или в Сочи. — Или в Сочи, — усмехнулся он. — Только не говори, что хочешь свадьбу с медведем. — Только с аккордеоном. Скандал утих.Постепенно. Они снова стали частью системы.Но теперь — другими. Сломанными. Осторожными. Вместо поцелуев — взгляды.Вместо объятий — синхронность в движениях.Они научились говорить без слов. И все чувствовали это. Фанаты начали писать: “Между ними что-то есть.” “JD— это эмоция, не шоу.” “Я не верю, что они не влюблены. Посмотрите на её глаза.” Однажды, поздно ночью, когда зал был пуст, и только тренер-пианист отрабатывал аккорды для другого стажёра, они снова остались вдвоём. Он подошёл к ней. Сказал: — Я тебя люблю. Даже когда ты молчишь. Даже когда ты врёшь в камеру. Даже когда мы превращаем любовь в хореографию. Она медленно произнесла, по-русски: — Чёрт возьми, я тоже… люблю тебя. До боли. Но они знали: следующая ошибка будет последней.И в компании кто-то внимательно за ними следил.