Часть 12

      И, конечно же, в этот момент раздается сигнал лифта и на этаж выходят Андрей Павлович Жданов и Роман Дмитриевич Малиновский. Королевская парочка.       Настроение у Андрея Палыча сегодня явно было ниже плинтуса. Лоб нахмурен, взгляд испепеляющий — жертвы найдены, казнь откладывать не будут.       А вот Роман Дмитрич, наоборот, сиял как солнце. Улыбка до ушей, в руках его бесценный кофе, который он, кажется, выпрашивает у богов утреннего бодрствования.       Я незаметно наклонилась к Кире и шепнула ту самую фразу:       — Мы с Варварой ходим парой…       Она дернулась, как от удара током, и прикрыла рот рукой, но это не помогло. Мы прыснули от смеха, как две хулиганки на уроке.       И именно в этот момент раздался громоподобный голос начальника:       — А что это здесь за собрание?!       Все рефлекторно подобрались.       — Почему не на рабочих местах?!       Ох, ну вот началось.       Я выпрямилась и, не теряя боевого настроя, пропела:       — Доброе утро, Андрей Палыч! Роман Дмитрич!       Жданов резко повернул голову в мою сторону… и завис. Брови полезли на лоб, как будто он только что увидел ходячий парадокс. А Малиновский, бедняга, снова подавился своим кофе.       Я изобразила сочувствие:       — Помочь?       Рома отпрыгнул от меня, как от огня.       — Нет-нет! — просипел он через кашель.       Ну правильно, он-то помнит, как я «помогаю».       Андрей Палыч наконец-то пришёл в себя.       — Катя?!       Я улыбнулась, словно это был сюрприз дня.       — Она самая, шеф! Не признали? Богатой буду.       Кира закашлялась от смеха, скрывая его за ладонью.       Но я не останавливалась. Я поправила волосы, сделала серьёзное лицо и продолжила:       — Вот выполняю ваше поручение, которое вы мне вчера не объявили.       Жданов замер.       — Или я должна была сама догадаться, что указ для секретарей подписан? — приподняла я бровь.       Пауза.       Я перевела взгляд на женсовет, который дружно изображал «мы здесь просто воздух».       — Все опоздали на 15 минут. Сейчас будут писать объяснительные.       Жданов нервно потёр виски.       — Простите, Катя, я вчера совсем забыл сказать вам об этом указе. — повинился он, вздохнув.       Я выиграла этот раунд. Но не расслабляемся.       — А это, я так понимаю, Николай Зорькин?       Жданов наконец заметил Колю, который весь разговор стоял максимально скромно, как школьник перед директором.       Я гордо представила:       — Да, знакомьтесь! Николай Антонович Зорькин. Коля, это Андрей Павлович Жданов — президент «Зималетто».       Жданов поправил пиджак и смерил Колю цепким взглядом.       — И Роман Дмитриевич Малиновский — вице-президент и начальник отдела маркетинга.       Малиновский отпустил наконец свой кофе и протянул руку.       Коля пожал её, сдержанно улыбаясь:       — Очень приятно.       Жданов фыркнул, но всё-таки тоже ответил крепким рукопожатием.       — И нам, и нам…       Но долго сюсюкаться он не собирался. Он резко повернулся к толпе и гаркнул:       — Расходимся! Что застыли, как на базаре?!       Секретарши метнулись к рабочим местам, словно их гнали собаками.       Федя тихо захихикал за стойкой ресепшена.       Кира повернулась ко мне и еле слышно прошептала:       — Может, мы зря шутили? Похоже, Варвара сегодня правда пришла не одна…       Мы переглянулись и зашлись от смеха, думая, что наша шутка осталась между нами.       Но нет.       Маша что-то заподозрила. Она встревоженно посмотрела на Жданова и Малиновского, а потом её лицо приняло выражение напряженного мыслительного процесса.       Я буквально видела, как её внутренний детектив связывает улики, распутывает заговор и приближается к разгадке.       Но Федька её спас. Он резко её толкнул, и мысль исчезла, словно утренний туман.       — Шеф, ваши письма.       Я протянула Жданову стопку конвертов и деловито продолжила:       — Зайду чуть позже с Зорькиным. Сейчас перепоручу его Урядову, пусть оформляет. А у меня есть несколько дел на утро. Скоро придёт первый кандидат на место вашего секретаря.       Жданов кивнул, пробежался глазами по письмам и вдруг поднял на меня странный взгляд. А потом улыбнулся.       — Хорошо, Катенька. Кстати, хорошо выглядите. Вам идет новый образ.       Ой-ой. Только этого мне не хватало.       Я тут же насторожилась. Кира сбоку тихо хрюкнула от смеха.       А я же знала этот взгляд Жданова! Он так смотрел, когда видел перед собой новую головоломку. И что-то мне подсказывало, что он уже хотел её разгадать.       Я на всякий случай держалась холодно.       — Спасибо. — хмыкнула я, делая вид, что мне глубоко всё равно.       И чтобы не затягивать момент, я развернулась, схватила Колю за руку и потащила его за собой.       — Сейчас занесем сначала этот пакет мне в кабинет. Заодно покажу, где я теперь работаю.       Коля успел только фыркнуть, но подчинился.       Мы уже почти скрылись за дверью, когда он, наконец, осознал важный момент.       — Подожди-ка… — он подозрительно прищурился. — Жданов ищет нового секретаря?       — Да.       — А с Викой что-то случилось? — он напрягся.       Я с ухмылкой посмотрела на него.       — Вику вчера уволили.       — Что?! — он аж замер. — За что?! — ахнул он.       Я театрально откашлялась и продекламировала:       — За систематические опоздания и невыполнение должностных обязанностей.       Коля поджал губы и покачал головой.       — То есть… за то, что делала вся фирма?       — Ну… получается так.       Мы переглянулись и синхронно усмехнулись.       Всё-таки «Зималетто» — это не просто работа. Это — квест на выживание.       Коля уже заранее вздохнул, предчувствуя, что его романтические иллюзии сейчас подвергнутся суровому разбору.       — И какой же приказ Вика не выполнила? — спросил он обреченно, словно ждал удара судьбы.       Я театрально пожала плечами.       — Отказалась делать мне кофе.       — Чего?! — он аж замер.       — Да, да. Сказала, что я не начальница и могу сама себе налить.       — А ты что?       — Я, конечно, могу! — фыркнула я. — Но, во-первых, кофе она мне в тот день уже делала. А во-вторых, её прямо в процессе какая-то вошь укусила, и она резко уперлась!       Коля моргнул, явно переваривая информацию.       — Подожди. — он поднял руку, будто пытался остановить бурю в своей голове. — То есть, её уволили, потому что она отказалась сделать тебе кофе?       — Ну… да. — я ухмыльнулась. — Но кофе было всего лишь последней каплей.       — А до этого?       — До этого она постоянно опаздывала, обедала дольше всех, а на рабочем месте в основном решала свои дела.       — Но… кофе?! — он всё ещё пытался найти логику.       — Да! — я театрально всплеснула руками. — Видишь, как судьба несправедлива? Одна кружка кофе — и ты без работы!       Коля устало потер лицо.       — И всё-таки ты считаешь, что Вика… ну…       Я зло прищурилась.       — Ты всё ещё по ней сохнешь?       — Нет.       — Коля.       — Ну, может, чуть-чуть…       Я вздохнула и покачала головой.       — Забудь ты её! Зачем тебе эти две извилины?       — Катя!       — Ну что? — я развела руками. — Внешняя красота — это просто обертка. А ты же видел только её. Внутри Вика слишком поверхностная. Ты попробуешь — и не понравится. Не вкусная конфета из нее получилась.       Коля на секунду задумался, но потом фыркнул.       — Много ты понимаешь, Пушкарёва.       Но глазки у него были грустные.       Я покачала головой.       Вот дурак.       Любовь зла, а Коля пока что это не осознал.       Наконец, мы дошли до моего кабинета.       — Далеко ты, однако, забралась, Пушкарёва. — Коля осмотрел мой кабинет, покачивая головой. — Жданов ведь может взбеситься и специально тебя гонять туда-сюда.       — Ну пусть попробует. — фыркнула я, включая компьютер. — На крайний случай можно купить роликовые коньки. Для кризисных дней.       Коля засмеялся и плюхнулся на мой диван.       — А уютно у тебя здесь. — он вытянул ноги и удовлетворенно кивнул. — И диван удобный.       — В отличие от твоего. — предупредила я, хитро прищурившись.       — Что не так с моим диваном?       — Он ужасный.       — Катя, ты его даже не видела!       — Видела и пробовала, потому и говорю. Проси сразу заменить, иначе прыгнешь на него и нерв поясничный защемит.       — Мне не пятьдесят! — возмутился он.       — Моё дело предупредить.       Коля только фыркнул, но задумался.       Я разложила все покупки для чайного уголка и включила компьютер.       Через пять минут в дверь постучали. В щель заглянул Федя.       — Катя, тут тебе воду привезли. Запускать?       Я просияла.       — О, Федька, ты — свет в моём окне!       Федя выразительно посмотрел на меня, пытаясь понять, шучу я или правда так ценю поставку жидкости. Но, не задавая лишних вопросов, пропустил грузчиков с бутылями.       Я расплатилась, закрыла дверь и уже собиралась исполнить ритуальный танец радости в честь будущего чая, как Федя снова подал голос.       — И Кать… — он замялся.       — Что?       — Тут девочки передали объяснительные.       Я вздохнула.       — Обиделись на меня?       — Да там больше Маша с Шурой выступали. Остальные просто поддержали. От греха подальше.       — Классика.       Я покачала головой, но не удивилась.       — Кстати, только сейчас поняла — Ольги Вячеславовны среди них не было. Она на работе?       — Не знаю. Проверить?       — Не нужно. Я сама.       Я указала на бутыли.       — Поставь мне пока один. И, кстати, познакомься с Колей. Я уверена, вы подружитесь.       — Почему? — хором спросили оба.       Я ухмыльнулась.       — Потому что оба одинаковые балагуры.       Федя и Коля переглянулись. Потом одновременно скорчили мне рожи. И засмеялись.       — Вот и я о том. — фыркнула я, довольная.       Пока они дурачились, я вышла из кабинета. Тяжело вздохнула, оглядела коридор, словно собиралась шагнуть в логово дракона, и сделала глубокий вдох.       — Так, сейчас даже десяти нет. Милко в такую рань не приходит…       Значит, есть шанс выжить.       Я подкралась к мастерской и заглянула за шторку.       — Тук-тук!       — Заходи, Кать! — раздался голос из глубины.       Я пробралась внутрь, уже предвкушая реакцию Ольги Вячеславовны.       Она подошла ко мне, бросила взгляд… и застыла. На её лице произошло три стадии осознания: недоумение, шок и восхищение.       — Доброе утро… — пробормотала она, всё ещё пытаясь осознать реальность. — Это ты, Кать? Тебя прям не узнать!       А потом захохотала.       — Зря Милко взял сегодня выходной… Ой, зря!       Моё сердце пропустило удар.       — Он взял выходной? — мои губы почему-то начали сами дрожать. — У него что-то случилось?       — Луна не той фазы. — фыркнула Ольга Вячеславовна.       — В смысле?       — А ты не знаешь Милко? Если ему нужно, он всегда найдет причину, чтоб не выходить на работу.       Я тяжело вздохнула.       — То есть, не заболел?       — Не заболел, и то хорошо. А новые эскизы он и дома может рисовать.       Я облегченно выдохнула.       — А Жданов в курсе?       — Да. Я ему позвонила сразу после Милко.       Она поправила очки и прищурилась.       — Кстати, чем его уже успели допечь? Кто ему на хвост наступил?       Я тоже фыркнула.       — Женсовет сегодня дружно опоздал.       — Опять?!       — Ага. Без вас только.       — Ну ещё бы. — пожилая женщина хмыкнула. — Я была на месте в 8:45.       Она пригладила юбку, словно подтверждая свою пунктуальность.       — Я работу терять не хочу, хоть Милко меня и не позволит уволить.       Я кивнула, мысленно отметив, что хоть кто-то здесь в порядке.       — И что теперь с девочками?       — Объяснительные написали.       — Ну, теперь точно день прожит не зря. — усмехнулась Ольга Вячеславовна. — А им будет урок. Только вчера Урядов собирал и сделал всем втык.       — А ведь Маша, Шура и Амура вчера уже написали по своей первой объяснительной… — тяжело вздохнула я, прикрыв глаза, словно это могло уменьшить градус моего внутреннего выгорания.       Ольга Вячеславовна приподняла брови и моментально включила режим "любопытная соседка".       — За что?       Я ехидно усмехнулась.       — А они вам, значит, не рассказывали о своём подвиге на поприще детектива?       — Не-е-ет… — протянула женщина, насторожившись.       — Вчера после обеда я, Кира Юрьевна, Андрей Палыч и Роман Дмитрич собрались в конференц-зале. Внеочередное собрание, так сказать. Устроили общий мозговой штурм на тему "Как поднять дела компании".       Ольга Вячеславовна кивнула, внимательно слушая.       — И что же?       — А девочки… подслушивали.       — Ах! — она прижала руку ко рту, словно только что узнала государственную тайну.       Я ехидно улыбнулась.       — И не просто подслушивали, а прямо в лучших традициях шпионских фильмов. Думаю, если бы можно было, они бы и в вентиляцию забрались.       — Но это же конфиденциальная информация… Как они могли?       — Вот именно! — фыркнула я. — Поэтому их и отправили писать объяснительные. За подслушивание конфиденциальной информации.       Я тяжело вздохнула и провела рукой по волосам.       Только второй день здесь, а мне уже хочется побиться головой об стену. Натворила Катя дел, дай Боже… и смылась неизвестно куда с тушки. А мне теперь разруливай.       Ольга Вячеславовна усмехнулась и похлопала меня по плечу с видом ветерана, который видел всё.       — Тяжело тебе, Катенька. Жданов не сахар, а еще девочки масла в огонь подливают постоянно.       Я грустно кивнула.       — Ладно, пойду работать. Скоро первые кандидаты на место Ждановского секретаря придут. Вы ведь в курсе, что Клочкову уволили?       Ольга Вячеславовна усмехнулась.       — Да, мы вчера видели, как она уходила… С видом оскорбленной невинности.       Она драматично всплеснула руками.       — Настоящая дива! Красотка!       Я рассмеялась.       — Жаль, я не видела этот спектакль!       — Ой, Катя, поверь, ты бы его оценила!       Я еще раз хихикнула, махнула рукой и выскочила из мастерской. Но стоило мне оказаться в коридоре, как улыбка сползла с лица.       Неужели Милко испугался вчерашней страсти, которая между нами вспыхнула? Или… для него это была полная неожиданность?       Моё сердце заколотилось быстрее.       А может, он… просто избегает меня?       Я вошла обратно в кабинет, и тут же меня встретила картина маслом: Коля и Федя, сцепившись руками, устроили импровизированный турнир по армрестлингу. Оба покраснели, пыхтят, мышцы напряжены, выражения лиц — смесь героизма, упорства и глубочайшего страдания.       "Ну и детский сад..." — мысленно вздохнула я, но улыбка сама поползла на губы.       А Зорькин не промах! Сильный, оказывается, парень. Спортом явно занимается. Может, все-таки свести его с Амурой? Глядишь, девчонка займётся чем-то полезным, а не очередным раундом "Кто круче шепнет гадость про коллегу".       Но в этот момент дверь заскрипела, и Федька от неожиданности дернулся. Коля не упустил момент — и дожал его.       — Блиииин! — завыл Коротков, потрясенно глядя на поверженную руку. — Я требую реванш!       Он потряс ладонью, будто рассчитывал вернуть себе былую силу простым встряхиванием.       — Не ожидал, Зорькин. С виду и не скажешь, что такой сильный.       Я скрестила руки на груди и хмыкнула:       — Учитывая, сколько он ест, неудивительно.       Коля ехидно прищурился.       — Признавайся, пока я работаю, ты в тренажерке пропадаешь?       — Делать мне больше нечего. — фыркнул он, растирая запястье. — Мне хватает и турников за домом. Да и дома можно нормально потренироваться с парочкой гантелей.       Федя одобрительно кивнул, мол, своё уважение выражаю:       — Наш человек!       Парни с грохотом хлопнули друг друга по ладоням, словно теперь их связывал нерушимый братский союз.       Я только закатила глаза.       — Коля, пошли. Я отведу тебя к Урядову.       А потом перевела взгляд на Федю, который всё ещё с каким-то трагизмом смотрел на проигранную битву.       — А ты, Федя, топай работать.       — Так точно, командир!       — И вообще, мне позже нужно будет обсудить с тобой один рабочий вопрос. После обеда зайдёшь?       — Конечно, Кать.       Федя уже было развернулся, но тут вдруг хитро ухмыльнулся и, сверкнув глазами, добавил:       — Кстати, ты сегодня выглядишь просто сногсшибательно.       И тут же, не дожидаясь возмездия, дал деру, оставив после себя только легкий сквозняк.       Я только расхохоталась ему вслед.       А потом взяла телефон, прихватила блокнот (на всякий случай — а вдруг опять какое-то чудо решит устроить цирк?) и, дождавшись, пока Коля выйдет, закрыла кабинет.       Мы бодро направились к Урядову. Но стоило свернуть за угол, как я резко затормозила. Картина Репина «Приплыли»: Таня сидела, захлебываясь слезами, уже икала, а Света пыталась ее утешить.       — Что стряслось? — настороженно спросила я.       Света махнула рукой, словно отгоняя невидимого комара:       — Да Урядов опять всех собак спустил.       А что, кто-то ждал другого?       Я вздохнула, перевела взгляд на Таню и спокойно сказала, как отрезала:       — Таня, успокойся. Просто приходите на работу вовремя. Меньше сплетен — больше работы. И будет всем счастье.       И тут внезапно дверь Георгия Юрьевича распахнулась так резко, что я чуть не подпрыгнула.       — Золотые слова! — воскликнул он с придыханием, как будто услышал священное писание.       Я уже напряглась — когда Урядов так восторгается, это всегда дурной знак.       — Вы ко мне, госпожа Пушкарева?       И тут он наконец разглядел меня.       Глаза у него заблестели так, будто он увидел сундук с сокровищами. Он закусил губу и начал откровенно меня пожирать взглядом — без стеснения, без намёков, самый что ни на есть натуральный хищник.       Фу. Меня аж передернуло.       — Георгий Юрьевич, смотрите мне в глаза, пожалуйста. — холодно произнесла я, мысленно добавляя: «а не туда, куда вы уставились, кобелина вы небритая».       Он притворился невинной овечкой — ну да, ну да, а глаза всё ещё горели, будто у кота, который приметил жирную рыбину.       Но я не дала ему шанса развить свою мысль:       — Я привела Николая Зорькина, чтобы вы его оформили на должность финансового директора. Жданов в курсе.       Я метнула взгляд на Колю.       Ооо… он уже собирался буквально препарировать Урядова взглядом за мою честь.       Поклясться могу — ещё немного, и он начнет вспоминать всю свою физическую подготовку, о которой недавно так скромно говорил.       Георгий Юрьевич пропустил нас в кабинет, но я осталась стоять в коридоре, выдыхая. Ну и денёк!       А через пять минут я уже встречала у лифта первую кандидатку на должность секретаря президента.       Но стоило нашим взглядам встретиться, как меня кольнуло нехорошее чувство…       Она смотрела на меня слишком уж внимательно. Слишком оценивающе. Немного даже удивленно.       Я прищурилась.       Мы знакомы? Или… Нет… Этого не может быть…