Часть 13

      Девушка, собрав всю свою уверенность в кулак, подошла ко мне и протянула руку:       — Добрый день, Екатерина Валерьевна. Я — Пашкова Вероника Сергеевна. Претендентка на должность секретаря президента.       Говорила она ровно, но с каким-то заученным напряжением, как будто боялась забыть слова.       Или имя? Ну-ну…       — Добрый день, Вероника Сергеевна. Пройдемте ко мне в кабинет для проведения собеседования.       Я внимательно следила за её реакцией, и вот оно — предательское движение! Стоило мне сказать слово «кабинет», как у неё нервно дернулись брови.       Палится, девчонка.       Но в этот раз выглядит намного лучше. Если моя догадка верна, то ей досталось тело с прекрасными данными. Теперь передо мной уверенная в себе красавица: натуральная блондинка, серо-голубые глаза, аккуратные черты лица, высокая, стройная, одета в деловой костюм, волосы собраны в хвост. Совсем не та затюканная простушка, в которую попала я.       Шли мы в молчании — каждая в своих мыслях.       Но тут, из-за угла, словно разъярённый бык, выскочил Андрей Палыч с перекошенным лицом.       — Пушкарёва! Где вас носит?! Почему не на рабочем месте?! — зарычал он так, что Вероника рядом со мной замерла, как олень в свете фар.       Но на этом Палыч не остановился:       — Почему я должен вас искать по всему офису?! — рявкнул он уже на грани ультразвука.       Я, не меняясь в лице, лениво махнула перед ним телефоном.       — Шеф, а телефон на что? — фыркнула я, приподнимая бровь. — Он всегда со мной. И я вас предупреждала об утренних делах. Что у вас случилось? Или какая муха укусила вас за зад?       Рядом Вероника ахнула. Бросила на меня потрясенный взгляд. А потом… в глазах зажглось восхищение.       Учись, девочка, иначе сожрет и не подавится.       Жданов, сверкая глазами, зарычал так, что вибрацией в стенах можно было гвозди забивать:       — Не забывайтесь, Екатерина Валерьевна! Вы всё ещё здесь работаете только потому, что хорошо выполняете свои обязанности! Но знайте — незаменимых нет!       Я медленно прищурилась и подошла к нему вплотную. Очень вплотную. На расстояние удара папкой по лбу.       — Мне отозвать адвокатов? — спросила я мягко, почти ласково, но с таким холодом в голосе, что в коридоре резко похолодало на пару градусов.       Жданов резко побледнел, и даже на секунду мелькнула мысль, что сейчас он или извинится, или сползёт по стенке в обморок.       Но нет. Живучий.       — Что вы, Катенька? Простите дурака! — тут же залепетал он, отступая на шаг.       Вот же цирк!       — Кто-то распускает грязные сплетни обо мне с Малиновским, вот я и разозлился…       Я ухмыльнулась.       Ага. Кто-то.       Прям неизвестный доброжелатель, а не я, которая лично видела Машу, Шуру и Амуру в момент активной сессии шпионства за кофемашиной.       — Что же это за грязные сплетни? — с интересом хмыкнула я, скрестив руки на груди.       Жданов резко покраснел, потом побледнел, потом опять покраснел. А затем… позеленел.       Интересно… Если этот спектакль затянется, он пройдёт весь цветовой круг Иттена за три минуты?       — Андрей Палыч, выпейте валерьянки и расслабьтесь. Посплетничают и забудут. А вот вы своей неадекватной реакцией только подтверждаете правдивость этих слухов…       Жданов вздрогнул и схватился за сердце.       Вероника, которую я в душе начала называть "Катька 1.0", тут же подскочила и схватила его под руку.       — Господи! Вам плохо?!       Я закатила глаза.       Ну вот. В каком бы теле Катька ни оказалась, а рефлексы не изменились. И ведь не просто схватила — а с искренним беспокойством!       А я, глядя на эту картину маслом, поняла: всё, конец. Никакая смена внешности не вылечит её Жданов-зависимость. Даже реинкарнация не помогла!       — А вы кто? — подозрительно спросил шеф, тут же подобравшись, но успел пройтись по “Катьке 1.0” маслянистым взглядом.       Ну да. Великий Ждановский радар на красивые формы снова включился.       — Это Вероника Сергеевна, претендентка на должность вашего секретаря. — фыркнула я, подавив желание пнуть его побольнее.       А Жданов уже растянул на лице фирменную ухмылочку и, протянув лапищу, цапнул руку Вероники, чтобы с благоговением ее облобызать.       — Очень приятно! А я Жданов Андрей Павлович, президент "Зималетто".       Вот он — образец старой школы делового флирта.       Я мысленно закатила глаза.       Пипец. Почему джентльменские замашки у них просыпаются только, когда перед ними симпатичная мордашка и сиськи третьего размера?       — Шеф! — напомнила я о себе, перекрывая кисельные волны его обаяния.       Эй! Земля, приём!       — Так с какой целью вы меня искали? Ведь не только же для того, чтобы поорать?       — А, точно! — встрепенулся он, словно вышел из транса.       Да уж. Если бы ему сейчас дала команду “апорт” — ещё бы и хвостиком завилял.       — Звонили из банка, требуют выплаты по кредиту. Сможете решить этот вопрос?       Я ухмыльнулась.       — Без проблем. По-хорошему или по-плохому?       — В смысле? — нахмурился Жданов.       — Послать нахер или налить сиропа в уши? — перевела я на более доступный язык.       Рядом Вероника икнула от моего лексикона.       — Катя… — простонал он. — Подбирайте слова!       — Ладно, ладно. — я закатила глаза. — Но всё же?       — Давайте ограничимся сиропом. — хмыкнул он. — Пошлют скорее они нас, если мы в скором времени не найдем деньги. Очередной маркетинговый план Малиновского не выгорел… И я не знаю, что делать.       Он вздохнул тяжело, как грузчик, который вот-вот уронит холодильник.       Я зависла.       Этот мужик вообще помнит, что мы стоим в коридоре?! Где нас может услышать каждая собака?! Где рядом стоит, по сути, незнакомый человек?!       И, слава богу, что это “Катька 1.0”, а не какой-то шпион конкурентов, иначе завтра уже вся Москва знала бы, что мы в полной… деликатной ситуации.       Я сжала переносицу.       — Шеф, я позже к вам зайду и обсудим этот вопрос. — надавила я, пытаясь донести до его черепушки, что НЕ НАДО ВЕСТИ ТАКИЕ РАЗГОВОРЫ ПРИ ПОСТОРОННИХ.       Жданов встрепенулся, словно только сейчас осознал, где мы находимся, и что вокруг вообще-то люди.       — Да-да, конечно. — пробормотал он и, резко развернувшись, смылся в сторону кабинета.       Как трусливый заяц, спасающийся от проблем.       Я только тяжело выдохнула.       — И этот человек руководит компанией. — пробормотала я, покачав головой.       Рядом Вероника слегка усмехнулась.       Ох, Катька-Катька… Даже в новом теле тебя веселье само находит.       — Пошли, дорогуша. Пока ещё Малиновский не нарисовался. Его моя бедная психика уже не выдержит. Сразу в лоб дам.       Вероника как-то странно на меня посмотрела, но, не сказав ни слова, послушно последовала за мной. И правильно. Сейчас не время для вопросов.       Слава Богу, по дороге нас больше никто не задерживал.       Как только мы зашли в мой кабинет, я жестом предложила ей присесть и спросила:       — Чай, кофе?       Вероника нерешительно осмотрелась, словно высчитывая, где может скрываться засада.       — А малиновый чай есть? — слегка неуверенно спросила она.       Я хмыкнула.       — Будь увереннее. Малиновый есть. Это и мой любимый чай.       Ее глаза мгновенно расширились.       — Здесь можешь говорить спокойно. Кто-то подумал, что рядом с мастерской Милко нужны стены со звукоизоляцией. — фыркнула я, наливая воду в чайник и ставя его кипятиться.       Вероника замялась, глядя на меня с явной внутренней борьбой, но, в конце концов, выдохнула и выдала:       — Ты… поняла, кто я?       О-о, начинается.       Я с ухмылкой скрестила руки на груди.       — Не сложно догадаться.       — Когда?!       — Ну, сначала ты слишком внимательно на меня у лифта смотрела, как будто привидение увидела. Потом удивилась, что у меня есть свой кабинет. И со Ждановым ты вела себя ОЧЕНЬ предсказуемо.       Вероника растерянно пожала плечами.       — Ты совсем не похожа на меня. Как они восприняли столь резкие перемены?       — А тебе не пофиг?       Она моргнула.       — Важно лишь то, что я не собираюсь терпеть их гадское отношение к себе. Я не коврик, чтобы вытирать об меня ноги, что они с превеликим удовольствием делали, а ты спокойно всё проглатывала.       — Андрей Палыч доверял мне! — вскинулась она.       Я рассмеялась.       — Никто и не спорит. Но это не мешало ему за твоей спиной говорить гадости и позволять это делать другим.       Вероника прикусила губу, а я не стала её щадить.       — Если бы в твоей голове не было розового тумана, ты бы сама смогла правильно проанализировать подслушанную информацию. Но молодец, что хотя бы догадалась обезопасить себя в случае, если на тебя скинут всех собак, когда о "Никамоде" станет известно совету директоров.       Она фыркнула.       — Ну да, я ещё не совсем обезумела в своей влюбленности в Жданова.       О, чудо. Прозрение.       — Я прекрасно осознавала свои шансы привлечь его внимание. А сесть в тюрьму не хотелось.       — А теперь расскажи, о чём последнем ты думала, когда переселилась в другое тело, а я оказалась в твоем?       Девушка покраснела.       Ой-ой. Вот сейчас будет что-то потрясающе нелепое.       — Я… — она замялась, но всё же призналась: — Думала о том, что мне хотелось оказаться в теле женщины, которая бы смогла заинтересовать его.       Что, блять?!       Я медленно села. Затем медленно встала. Обошла кабинет. Вернулась. Выдохнула. И, глядя ей прямо в глаза, торжественно выдала:       — Ой, дуууура.       Она поморщилась.       Я обвела руками свое тело.       — А свое тело в порядок привести не пробовала? Посмотри на меня.       Я встала, расставив руки и покрутилась перед ней.       — Это работа одного вечера.       Вероника смотрела на меня, как будто я ей предложила запустить ракету в космос голыми руками.       Я скрестила руки на груди и прищурилась.       — И попробуй только что-то сказать о строгом отце! — фыркнула я, не дав Веронике и рта открыть.       Она уже набрала в грудь воздуха, чтобы возразить, но осеклась.       — Он совершенно был не против моего преображения.       Вероника моргнула, как будто у неё в голове завис Windows и начал обновления.       — Тебе лишь следовало сказать о необходимости нормального внешнего вида в модном доме. Ведь все встречают по одёжке, и им насрать на твой внутренний мир и острый ум.       Она всё ещё смотрела на меня, как будто я только что заявила, что слетала на Луну и обратно.       — Папа… был не против? — шокировано переспросила она.       Я хмыкнула.       — Ну, поворчал для проформы, конечно. Но, в целом, согласился с моими аргументами.       — Это… невероятно.       — Ага. Меня вчера вообще многое удивило.       Я прислонилась к столу, склонив голову набок.       — Вот скажи мне, если мы обе оказались в одном мире, значит, память тела досталась бонусом?       Она нахмурилась.       — В каком смысле?       — Ну, тебе ведь открылась память этой симпатичной тушки?       — Да… — неуверенно кивнула Вероника.       — Вот! Значит, это не просто переселение души, а какой-то странный симбиоз.       Я прищурилась, пристально разглядывая её бледное лицо.       — Кстати, что с ней случилось? А то ты какая-то болезненно бледная.       Она вздохнула, потерла висок и выдала:       — Да, мне открылась ее память. И это реально странно. Ты в моём теле с моей памятью, а я в другом теле — со своей же памятью и памятью этого тела. Голова кругом… Фантастика отдыхает.       — Хм… и не говори.       Я кивнула, наливая кипяток в кружки.       — Я никогда не верила во всякую мистику, а тут на тебе на старости лет.       Вероника резко подняла голову и уставилась на меня.       — Что?       Я усмехнулась.       — Да-да… В моем мире мне уже шел седьмой десяток. Последние десять лет из которых я была парализованной ниже пояса.       Она открыла рот, закрыла, снова открыла… и выдала:       — Тогда понятно, почему ты такая боевая.       Я пожала плечами.       — Ты ведь, по сути, старше нас всех взятых.       — Вот именно! И после всего этого мне теперь ещё и нянчиться с Ждановым?!       Вероника подавленно кивнула.       — А он тут орет по поводу и без…       Я фыркнула.       — Чаще без повода.       Она тихо хихикнула.       — Это его хобби, я так поняла.       — Ага. У кого-то рыбалка, у кого-то вязание, а у Жданова — стресс-терапия через крик.       Мы посмотрели друг на друга и синхронно рассмеялись.       — Ладно, Вероника, давай выпьем чаю за наше странное положение.       Она хмыкнула.       — За переселение душ?       — В случае меня — за вторую молодость.       Мы сделали глоток пахучего малинового чая и зажмурились от удовольствия.       — А эта тушка утонула. — вдруг заявила "Катька 1.0" таким спокойным голосом, будто просто заметила, что на улице дождь.       — Чтооо?! — я подавилась, чуть не перевернув чашку, и вытаращилась на неё.       — Да. Прыгнула с моста.       Я всё ещё не могла переварить услышанное.       — Ты шутишь?       — Нет. Спасатели её вытащили. Меня, точнее.       Я словно в замедленной съёмке поставила чашку на стол.       — Чуть в психушке не оказалась. Еле уговорила их, что больше так не буду, и меня можно отпустить домой.       Я моргнула.       — Но уверена, что наблюдать за мной ещё долго будут.       Меня пробил холодный пот.       — А… почему она так поступила? — голос сам собой сорвался на шепот.       Какой бы безнадёжной жизнь ни была… как бы плохо ни было… я никогда не задумывалась о самоубийстве.       У Вероники на глаза набежали слёзы.       — Родители погибли в автокатастрофе. Бросил любимый мужчина. Уволили с работы. В общем, сплошная черная полоса у девчонки была.       Я зажала рот ладонью.       — Она не выдержала и в сиюминутном порыве сиганула с моста в реку.       — Но… но… — я пыталась осознать всё это.       — Плавать не умела, утонула.       Я потрясенно уставилась на неё.       — А выплыла уже я.       Я нечаянно стукнула локтем по столу, чуть не опрокинув чашку.       — Кто-то вызвал спасателей. Меня вытащили, когда я уже почти доплыла до берега.       — Это… это ужасно.       — Представь. Я спала, а тут просыпаюсь от осознания, что тону.       У меня по спине пробежали мурашки.       — Воздух заканчивается. Вода ледяная. Паникуй — не паникуй, а двигаться надо.       Она грустно усмехнулась.       — Пока плыла до берега, мне открылась память девушки. Совсем не радужная память. Как говорится, бойся своих желаний.       Я поняла, о чём она.       — Здесь у меня были родители, лучший друг, работа и не очень симпатичное тело. А теперь красивая тушка, но я совсем одна.       Я поправила чашку на столе.       — Жильё своё есть? — спросила я, не собираясь ее утешать.       — Да, есть трёшка в центре города. — фыркнула она.       Я поджала губы.       — Богато живешь.       — Её родители имели свой бизнес, который перешёл во владение её дяди.       Я хмыкнула.       — А почему не тебе? Разве ты не первая наследница?       — Эта тушка была натуральной блондинкой даже в душе.       Я не сдержала смешок.       — Родители не рискнули оставить бизнес ей.       — Ну, хоть трёшку оставили.       — Хотя бы. — передразнила меня Вероника.       Я покачала головой.       — Знаешь, мораль этой истории?       Она вздохнула.       — "Не проси у вселенной дерьма, она ещё и сверху навалит"?       Я улыбнулась.       — Именно.       Мы снова вернулись к чаю. Немного помолчали, каждая погружённая в свои мысли. Чай пах малиной, а в воздухе витало молчаливое напряжение.       — Почему ты решила вернуться в “Зималетто”? — поинтересовалась я, покачивая чашку в руках.       Вероника нахмурилась, будто сама до конца не была уверена в своём решении.       — Хотелось взглянуть на себя. Узнать, что с моим телом. Кто вселился в него. Ну и… — она замялась.       Я подняла бровь.       — Ну и?       — Ну и решила попытать счастья в том, ради чего, возможно, и произошло это переселение душ. Надеялась заинтересовать Андрея.       Я фыркнула.       — И как первые впечатления?       Она вздохнула и обхватила чашку ладонями.       — Если честно, то пока не очень.       — Чего так?       — Я осознала, что стала себя больше воспринимать Вероникой, чем Катей.       Я нахмурилась.       — Как это?       — Ну… я всё ещё помню себя как Катю, но… больше чувствую себя Вероникой. Хоть и более умной, улучшенной версией тушки.       — А эмоции?       Она грустно кивнула.       — Да. Последние ее эмоции были очень сильными. Осознание, что её все бросили. Что она никому не нужна, как личность… Это никуда не делось.       Я вздохнула.       — Как Клочкова?       — В каком смысле?       — Тоже считала, что красота важнее мозгов?       Вероника передёрнула плечами.       — К сожалению, да.       Я усмехнулась.       — А её, кстати, вчера уволили.       — Правда?! — глаза Вероники округлились.       — Ага.       — И даже Кира Юрьевна не спасла?       — Даже Кира не заступилась.       Я приподняла чашку и сделала неспешный глоток, выдерживая эффектную паузу.       — И ну… кажется, это мы с ней случайно запустили грязную сплетню про Жданова и Малиновского.       Вероника замерла.       — Какую ещё сплетню?! — мгновенно заинтересовалась она.       Я поставила чашку на стол и сцепила пальцы.       — Ну смотри. Они ведь практически всегда вместе.       — И что?       — Вместе появляются на работе, когда Андрей не с Кирой. Постоянно тусят здесь вместе, и как вообще компания до сих пор держится на плаву, учитывая, что они хуже женсовета в сплетнях — загадка.       Вероника нахмурилась.       — Ну… да, но…       — Вместе уходят с работы.       — Ну да…       — Вместе едут в клуб кадрить девок… и, возможно, трахают их вместе.       Вероника покраснела так, будто я только что предложила ей сделать тоже самое.       — Ка… Катя!       Я пожала плечами.       — А что? В офисе люди и не такое обсуждают. И вот представь, стоит такой офисный планктон, собирает крохи информации, а потом бах! и делает выводы.       Она до сих пор не могла прийти в себя.       — Но… это же… ну…       Я ухмыльнулась.       — Вот у меня и появилась мысль.       Я откинулась на спинку кресла, хитро сощурив глаза.       — А вдруг им хватает только общества друг друга?       Вероника застыла. Я прям видела, как у неё в голове крутились шестеренки, скрипели, стонали под натиском неожиданной догадки.       — Ты… ты намекаешь на то, что они… эээ… — она замялась, но потом, сжав кулаки, выпалила: — …трахают друг друга?!       Я хмыкнула.       — А почему бы и нет?       Она моргнула.       — Но… но ведь…       — Вчера я в шутку сказала это Кире. А сегодня… — я драматично взмахнула рукой, словно маг, накладывающий заклинание. — …Жданов с Малиновским снова явились на работу вместе.       — И?       — И Кира вспомнила мою шуточку. Мы посмеялись.       — Ну да, бывает.       — А Тропинкина услышала.       Вероника прикрыла рот рукой.       — О нет.       — О да.       — И разнесла слух по офису?       — Точно.       — Охренеть.       — Ты ещё не слышала, что было дальше!       Она изогнула бровь.       — Так что дальше?       — Шеф услышал.       — И?       Я сделала эффектную паузу, наблюдая за её нетерпеливым лицом.       — Видела, как его корежило?       — Бледнел, краснел, зеленел…       — Вот именно!       Вероника фыркнула.       — Хорошо пошутили, однако.       Я театрально пожала плечами.       — Ну, ему полезно поволноваться.       — Да что ты говоришь?! — я подалась вперёд, пристально её изучая. — Неужели я ошиблась, и ты всё-таки переболела Ждановым?       Она поморщилась.       — Как ты говорила? “Розовый туман” в эту тушку не перенесся.       — О-о-о! — я драматично всплеснула руками. — Святой день! Аллилуйя! Господи, спаси и сохрани от тупой влюблённости!       Вероника засмеялась.       — Я сейчас воспринимаю его чистым разумом. И пока мне картинка не очень нравится.       — Ну, теперь ты говоришь как человек!       Она закатила глаза.       — Так может, тогда тебе и не надо “Зималетто”?       — Мне нужна работа, в первую очередь.       Я прищурилась.       — То есть?       — Я вчера просматривала вакансии, когда меня наконец отпустили из больницы.       — И?       — Увидела вакансию от “Зималетто” и тут же отправила резюме.       Я фыркнула.       — Ты просто создана для приключений.