Часть 37. Андрей Жданов-2

      — И, кстати, — добавила она, делая ещё один шаг и будто бы снимая у нас с Ромой замеры на гробовое покрывало, — если кто-то в этом кабинете собирается идти в “пеший эротический тур”, дайте знать. Я организую экскурсию, только предупредите заранее. Чтобы не вышло, как в туалете у секретарей — всё слышно за два метра до двери.       И сказала это так буднично, будто у нас тут бордель, а не утреннее совещание.       Я хотел ответить. Что-то остроумное, победное. В стиле Жданова. Но мозг заглючило.       Это полное фиаско, Андрей…       К счастью для меня, отвечать на весь этот словесный стриптиз Кати не пришлось. Хоть внутри и чесались руки запустить в неё степлером, дыроколом, чем-нибудь тяжёлым — желательно с острыми углами. Совсем охамела Пушкарёва в последнее время. Ноль страха. Ноль подчиненности. Ни малейшего пиетета. Глядит на меня, как на телевизор с отключенным звуком — ни авторитета, ни смысла.       И вот это меня и напрягало. Потому что когда женщины перестают бояться — они начинают действовать. А когда Катя действует, у меня потом седых волос прибавляется, а в бухгалтерии трясутся от расходов на последствия.       Где-то в глубине души я чувствовал, как закипает предчувствие. Неприятное, липкое, с привкусом грядущего пиздеца. Что-то надвигается. Не как туча — как смерч. И я в эпицентре.       Но тут вдруг — спасение. Как у героев в боевиках, когда на последней секунде врывается подкрепление. Только подкрепление моё было не с автоматом, а с хитрой ухмылкой. И говорил «тук-тук» над Катиной макушкой таким тоном, будто сейчас будет не интервью, а магический акт изгнания демона язвительности.       — Тук-тук, — сказал он, и голос его был спокойный, бархатный, но в нём явно слышалась та особая нота, которой пугали малолетних преступников в допросных.       Катя вздрогнула так, будто ей на шею прыгнула летучая мышь. Каблук скрипнул по полу, словно проклятая скрипка в фильме ужасов. Она схватилась за грудь, глотнула воздух, резко развернулась и с лёгким истеричным писком уставилась на новичка.       — Я на собеседование, — добавил он всё с той же ухмылкой. Спокойной. Уверенной. Раздражающе сексуальной, если уж быть откровенным.       И тут Катя закашлялась. Не кашлем — душой.       — Вы… случайно… не в армии служили? — хрипло выдавила она, моргая так, как будто глаза у неё только что запотели.       О, Катя. Это не глаза. Это тебе прилетело кармическое возмездие за весь сарказм в последние дни.       — Был в моей жизни такой эпизод, — спокойно кивнул он и, обойдя её, наконец подошёл ко мне.       Ближе — и я почувствовал странное дежавю. То ли физиономия знакомая, то ли голос, то ли энергетика… В общем, где-то я этого Волкова уже видел. Может, во сне. Может, в каком-нибудь баре, где в пять утра начинаешь разговаривать с людьми, которых зовут «Сергей, но для тебя могу быть хоть Единорогом».       — Добрый день, Андрей Павлович. Я Волков Дмитрий Борисович. Можно просто Дмитрий, — сказал он, протягивая руку.       Мне это нравилось. Прямо, по делу, с лёгким налётом старой школы. И, чёрт возьми, у него были нормальные руки. Мужские. Не как у Малиновского — эти его пальцы пианиста, от которых у меня теперь, сука, мурашки по позвоночнику.       — Очень приятно, Дмитрий, — кивнул я и пожал ему руку, одновременно прокручивая в голове: Где я тебя видел, мужик? Неужели бывший Киры? Вроде ее тип…       — Присаживайтесь. Рома, ты тоже не стой. А вы, Катя, — повернулся я к ней, не забыв про сладкое послевкусие, — зайдите позже. Ах да… три кофе, пожалуйста.       Сказал это максимально невинно, но внутри — мстительный хохот. Ползи, Катя. Ползи за кофе. Моя маленькая месть тебе за слова про «пеший эротический тур».       Но она только сузила глаза и посмотрела на меня так, что у меня по спине пробежала тонкая иголочка тревоги. Типа: Будешь пить кофе — сначала понюхай. Женская интуиция в сочетании с чувством юмора — страшная вещь.       Катя фыркнула, причём фыркнула достойно, с военным разворотом на каблуках. И вышла. И даже без хлопка дверью.       — Уф… — выдохнул я, чуть ослабляя ворот рубашки. — Дмитрий, а вы производите впечатление. Только с порога — и уже разминировали потенциальное ЧП.       — Привычка, — усмехнулся он, присаживаясь. — Много лет работал с людьми, у которых истерика — это способ общения.       О, родной, ты в правильной компании. Добро пожаловать в Административный Ад.       Я посмотрел на него, на Рому (который пытался вести себя непричастно, но на щеках у него до сих пор пылал румянец после поцелуя… и что мне с ним делать?), и вдруг понял: у меня в кабинете всё чаще собираются персонажи, с которыми можно либо в психушку, либо в легендарный сериал.       Но всё же — лучше сериал.       — Итак, Дмитрий, — сказал я, вытесняя из головы всю эту Ромину странность и остальные недавние события, включая Катю и её странные нападки. — У вас нет распечатанного резюме? Кажется, Катерина ничего не оставила.       — Конечно, Андрей Павлович. — Волков хмыкнул, деловито вытащил из портфеля аккуратный лист и передал мне. — Женщины бывают такими забывчивыми. Особенно если давать им слишком много заданий.       Хм. Это он сейчас ее поддел? Или меня? Или это была шутка? Я приподнял бровь.       — Согласен. Возможно, я иногда… перебарщиваю. — криво улыбнулся. Намёки намеками, а Катя действительно могла забыть. Или намеренно… Девочка у нас злопамятная. — Ладно. Пока я буду изучать ваше резюме, расскажите, почему решили прийти именно в “Зималетто”? Причём на секретарскую должность?       — Расширяю кругозор. Хочу задач, которые не укладываются в стандартные корпоративные рамки. Ну и дальше — карьерный рост, конечно.       — Это похвально. — кивнул я и уткнулся в резюме.       Юриспруденция. Маркетинг. Языки. Опыт в госструктурах. Служба в армии — и явно не рядовым поваром в части. Волк-одиночка, ага. Или волк-наблюдатель. Психология, техника переговоров, противодействие конфликтам… Твою мать, я рядом с ним себя каким-то гуманитарием чувствую.       — Учитывая вашу квалификацию, идти работать обычным секретарем — это, мягко говоря, странно. — Я поднял глаза. — Почему вы выбираете такую должность?       Протянул резюме Роме. Пусть тоже полюбуется. Тот забрал лист с такой миной, будто в нём находился контракт с дьяволом, подписанный моей кровью. А после прочтения даже с каким-то подозрением посмотрел на Дмитрия. Значит, не мне одному показалось, что это как минимум странно. Подсадной казачок?       — И не надо меня так прожигать, — вдруг отозвался Волков. — Я не феникс, не воспламенюсь.       Я фыркнул. Хорош, зараза. Умеет словами кидаться.       — Если вы действительно хотите работу, то советую быть честным. — Рома включился в разговор. Слишком резко, слишком… настойчиво. — У Кати нет опыта в подборе кадров.       Она могла и не обратить внимания на странное несоответствие на принимаемую должность.       — О, не наговаривайте на девушку. — Волков ухмыльнулся. — Она первой задала мне тот же вопрос, что и вы. Она почему-то у вас подозрений при приеме на работу не вызвала, хоть тоже, насколько мне известно, слишком хороша для обычной должности секретаря.       — Вот поэтому она и стала моей личной помощницей. — отрезал я. И в мыслях добавил: хоть в последнее время «помощницей с пунктиком на унижение моего авторитета». — Откуда у вас эта информация, Дмитрий? Кто вас подослал?       Волков даже бровью не повёл.       — Я не шпион. Хотя понимаю, что всё это похоже на приквел “Миссия невыполнима”. У меня есть личные причины быть здесь. Кроме карьерного роста.       Ага. Вот теперь мне стало интересней. Рома посмотрел на него в упор, и я почти услышал, как у него в голове щелкает невидимая ручка блокнота: «Пункт 1. Проверить биографию Волкова. Пункт 2. Раздеть Андрея глазами ещё пару раз, пока он не психанет».       — Какие причины? — спросил я, чуть склонив голову.       — Расскажу, когда получу работу, — ответил он с такой наглой ухмылкой, что мне на секунду показалось: этот тип с легкостью заткнет за пояс даже Катю. Какой она стала в последнее время. — Обещаю, это не связано ни с корпоративным шпионажем, ни с местью, ни с похищением гендиректора. Пока.       — “Пока”, — буркнул я. — Прямо вселяет уверенность. Что ж, Дмитрий, вы умеете заинтриговать.       — А вы умеете держать себя в руках, несмотря на провокации. — его глаза блеснули. — Это важное качество руководителя.       Рома, кажется, перестал дышать. Или затаился, как сова, готовая когтями вцепиться в мышку. Только непонятно — в Волкова или в меня.       Что ж, день становится всё интереснее. Пора, наверное, заказать кофе. И проверить, нет ли в нем яда. На всякий случай.       И вот, как по заказу, открывается дверь и появляется она. Катя. С подносом. С видом куклы Барби, которой срочно надоело быть куклой. Спокойная, как айсберг, и такая же коварная. А я только подумал, что неплохо бы кофе…       Как она это делает? Мысли читает? Или у неё в офисе сеть шпионских прослушек? Впрочем, что удивляться — с её навыками в шпионскую школу бы, а не секретарями работать. Хотя… не факт, что она там уже не была.       Она приближается к столу, расставляет чашки аккуратно, как будто это ритуал — или казнь. Ни тени эмоций. Но в следующую секунду резко наклоняется к Дмитрию с видом сумасшедшей няни на Хэллоуин. И всё. Сцена, достойная Оскара.       — Не пейте! Отравлено… — прошипела она зловеще, проведя пальцем по шее и театрально закатив глаза. Ещё бы немного — и язык вывалился бы, как у мультяшного койота после динамита.       Господи. Катя. Что ты творишь.       Я чуть не уронил ручку. А потом понял, откуда эта сцена — «Похождения императора»! Вот откуда. Да она, мать её, Кронк в юбке. Я с трудом сдерживал смех. Прямо чувствовал, как лицо у меня начинает трещать от внутренней истерики.       Дмитрий, к его чести, не моргнул, но я заметил, как у него дернулись губы. Значит, не робот. Отлично.       А вот Ромка… Ромка отодвинул чашку и с подозрением стал гонять в ней ложечку. Как будто ожидал, что сейчас на поверхность всплывет глаз, или крикнет мышь.       Вот же ж трус.       Нет, я-то не из таких. Сделал максимально независимый вид, как будто я вообще не в курсе, что тут кто-то кого-то травит, и спокойно отпил кофе.       Ммм… Божественно.       — Катя, а у вас отличный кофе получается! — сказал я с лукавым прищуром. — Может, махнетесь с Дмитрием местами?       А она взяла, да и выдала в ответ такое, что я на секунду реально усомнился в собственной адекватности.       Катя вскинула брови, наклонила голову набок, будто реально задумалась — и с нежнейшим тоном:       — Неужели действительно вкусно? Вкус слабительного вам настолько привычен?.. Виктория, оказывается, была полна сюрпризов…       ...ЧТО?!       Вот это была граната. Без чеки.       Я поперхнулся. Нет, я взорвался. Воздух перекрыло, глаза полезли из орбит, лёгкие заявили об увольнении. Я задыхался, и это была не метафора, а натуральный финал. Финал под хохот Малиновского, который просто ушёл в закат, сползая по стенке.       Катя с диким энтузиазмом начала хлопать меня по спине. То ли спасала, то ли добивала.       — Катя, ну у вас и шуточки… — прохрипел я, когда смог снова говорить.       Дмитрий уже едва не всхлипывал от смеха. Прямо физически трясло беднягу — как будто кофе уже подействовал, и Катина угроза была не метафорой, а спойлером к его ближайшему будущему.       А Рома... этот Рома резко выпрямился и сделал лицо, как будто он не Рома Малиновский, мой лучший друг, а строгий батя с советского плаката. Мол, "Не болтай, сынок, Родина слушает". У него прямо в глазах читалась укоризна. Вот это лицедейство!       — Идите займитесь делом. — шикнул я, хотя сам еще не отдышался после Катиного «сюрприза». — Сайт сам себя не сделает. И про отчет к совету акционеров не забудьте. Он уже не за горами.       Катя кивнула, как будто я только что похвалил ее за работу года.       — Я помню. — хмыкнула она и повернулась к Волкову. — Дмитрий, я в вас верю. Потом глянула на Рому с самой материнской добротой (если мамы вообще когда-нибудь так смотрят) и добавила:       — Роман Дмитрич, можете пить кофе. Он не отравлен. Ну, пока.       А потом… пошла. Походкой от бедра. Как будто не просто удрала из кабинета, а вышагивала на подиуме прямиком к трофею "Лучший тролль года". Спина прямая, подбородок гордый, а движение — словно она только что вынесла всем мозги, и знает об этом.       Мы все провожали ее глазами, как безмолвный жюри конкурса «Кто здесь босс?». Молчали. Даже Волков, этот новичок с армейским взглядом, и тот слегка приоткрыл рот.       А я… я вдруг понял, что смотрю ей в спину. Точнее, чуть ниже. А потом еще ниже. Попа круглая. Ножки ровные. Грудь… Стоп. Третьего размера?! С каких это пор?!       Так, Жданов, соберись. Хватит пялиться на подчиненных, как студент на преподавательницу анатомии. У тебя на повестке — отчеты, новенький с биографией агента 007, и… чёрт.       У дверей Катя резко развернулась, будто вспомнила, что хотела добить меня контрольным.       Она бросила нам самую невинную из всех своих дьявольских улыбок. Такая милая. Такая сладкая. Прямо "отравлено" с сахарком.       — Ах да, — сказала она, как бы между прочим. — Там к вам хотел попасть Александр Юрьевич. Сейчас у Киры Юрьевны.       И исчезла, как злой клоун из хоррора: эффектно, резко и с сюрпризом напоследок.       Я замер, переваривая услышанное.       Саша? Здесь?! У нас, в офисе? Что этот петух опять здесь забыл?!       Я снова посмотрел на Волкова. Но не просто посмотрел — прищурился, как бабка, выбирающая картошку на рынке. С подозрением. Максимальным. Таким, что впору было выдать ему лист бумаги и сказать: "Опиши, зачем ты здесь, не пользуясь словами 'работа' и 'вызов судьбы'".       Волков в ответ закатил глаза. Даже не постеснялся. У меня. В кабинете. Перед шефом. Да это же… Это ж бунт!       Мда. Весело мне с ним будет. Чую, прям на разрыв аорты. Но если отбросить личные чувства и чуть-чуть паранойю — кадр, конечно, огонь. Эдакий сплав разведчика, армейского сержанта и тихого айтишника, который не просто чинит баги, а ломает вражеские сервера взглядом.       — Хорошо, Дмитрий. — проговорил я наконец, словно подписывал мирное соглашение. — Беру вас на испытательный срок. Возможно, за это время появится вакансия получше, и я смогу вас перевести туда, где будет соответствие… квалификации и опыту.       Это я сейчас, если что, завуалированно сказал: "Надеюсь, ты не превратишься в катастрофу". Или хотя бы не выживешь из ума при виде Кати, как остальные.       — Благодарю за доверие, Андрей Павлович. Я не подведу, — отозвался он и кивнул строго, по-армейски. Даже с лёгким намёком на "слушаюсь и повинуюсь".       — Очень на это надеюсь. — пробормотал я, будто заключил сделку с джинном и теперь жду, когда именно он повернёт формулировку против меня. — Роман Дмитрич проводит вас в отдел кадров к Урядову Георгию Юрьевичу. Он вас оформит на месяц с возможным продлением контракта. У вас фотографии есть с собой? Он сделает вам пропуск.       — Да, весь комплект документов при мне. — ответил Волков уверенно. Прямо как будто шел не на оформление, а на разведоперацию.       — Отлично. Рома, проводи Дмитрия и иди работать. Я тебя позже вызову.       — Хорошо, Андрей, — кивнул Рома. Но взгляд задержал на мне чуть дольше, чем обычно. Как будто хотел что-то сказать, но передумал. Или оставил на потом. А может… просто ревнует. Или завидует. Или у него опять началось это "ты с ним слишком мягок".       Я молча кивнул и наконец остался один. И с облегчением выдохнул.       Тишина. Сладкая, как первая ночь без будильника.       Подошел к окну. Город жил своей суетной жизнью: машины гудели, пешеходы торопились, кто-то ругался у ларька. Я смотрел, и внутри меня постепенно развернулась привычная пустота. В ней уютно. Там никто не требует решений и не улыбается, как Катя. Там всё понятно.       "Как я докатился до жизни такой?" — подумалось мне. Когда сотрудники перестают бояться. Когда друг таращится на тебя, как влюбленный. Когда новенький не просто не робеет, а ведёт себя, как будто его тут ждали с парадом и ковровой дорожкой. Когда… Катя врывается с кофе и стёбом. И мне это нравится. Вот это, пожалуй, пугает больше всего.       Я задумался так глубоко, что перестал различать звуки, как будто в уши вату напихали.       — Андрей? — голос пробился сквозь эту тишину, как сирена скорой. — С тобой всё в порядке? Я стучал.       Я вздрогнул и резко обернулся, в боевой готовности. Почти кулаком махнул — настолько выбило из внутреннего экзистенциального омута.       — Отец?! — выдохнул я. — Ты… Ты что здесь делаешь? Не знал, что ты в городе!       А внутри уже закрутилась паника. Если отец появился без предупреждения — жди катастрофу. У него стиль такой: всегда вовремя. В смысле, вовремя подгадать момент, чтобы я точно не был готов.       — Это так ты рад видеть отца? — голос отца прозвучал хмуро, и я по интонации понял: он в плохом настроении. Или в рабочем. Что, в его случае, одно и то же.       — Да, прости. Я очень рад тебе, — выдавил я и, чтобы хоть немного сгладить неловкость, обнял его. — Просто немного неожиданно.       Неловко… как обнимать министра обороны на утренней планерке. Формально — близкий человек, по факту — лучше держать дистанцию, иначе откусит голову.       — Я и не планировал заезжать в офис, если честно. Приехал на день рождения Саши, — продолжил отец, отстраняясь, как будто я обжегся. И нет, не моё воображение — он действительно всегда говорит "Саша" так, как будто это главный наследник престола.       — Ну да, ну да. Опять дорогой Сашенька. — Я не удержался от язвительности. — Он, кстати, где-то шляется по офису, если соскучился. Можешь поискать в кофейной зоне, он любит там тусоваться, строя глазки новым стажеркам.       Да, я завидую. Не то чтобы открыто — но по-хорошему так, с хрустом в челюсти. Иногда казалось, что Сашка ему ближе, чем я. Ну а что — умненький, обаятельный, умеет красиво молчать и ещё красивее говорить. А главное — ни за что не отвечает. Его не разорвёт, если что.       — Забудь на время о своём остроумии, — скривился отец. Лицо его стало жестким, каменным. — Я просто хотел узнать, не нужна ли тебе моя помощь. Может, есть что рассказать?       Вот тут я и напрягся. Мгновенно. Где-то внутри щелкнул тумблер: режим тревоги включен. Такой тон он обычно включал, когда уже всё знал — и ждал, признаешься ли ты сам, или нужно будет вызвать на "ковёр" и размазать по полу.       — У нас вроде всё по-прежнему, — выдал я с максимально деловым видом. — Растем понемногу. Сможешь ознакомиться с отчетами на следующей неделе на совете директоров.       На лице отца что-то дрогнуло. Легкая, почти неуловимая гримаса. Но я знаю это лицо, как свои Excel-таблицы. Это была тень разочарования. Он точно уже в курсе. Но откуда?       — Это хорошо, — ответил он, и голос стал чуть мягче. Только чуть. — Так, может, расскажешь хотя бы кратко? Как идут продажи последней коллекции?       Вот дерьмо. Он определённо что-то знает. Возможно, уже говорил с кем-то из поставщиков. Или... с инвесторами? Или Катя меня предала? Ясно одно: он просто так не приходит. Не отец — инспектор гадючей тайной разведки.       — Тогда давай я вызову Катю, и мы вместе введем тебя в курс дел, — сказал я, потянувшись за телефоном. Прятался за формализм, как за бронещит. Хотя внутренне хотелось просто зарыться лицом в руки и заорать в подушку. Или в кофе. Или на Катю.       — Если необходимо, вызывай, — кивнул отец и неспешно сел в кресло напротив, скрестив ноги. Расположился как генеральный прокурор на светском рауте: невозмутимо и зловеще.       Я нажал на кнопку связи:       — Катя, подойди, пожалуйста. Нам нужно поговорить об отчётности и продажах. Срочно.       Если уж сгорать — то красиво. Желательно не в одиночку.       — Добрый день, Андрей Палыч. Екатерина Валерьевна у Урядова. Что-то передать? — ответила Вероника — ее помощница.       Слишком натянуто, слишком правильно… Даже через трубку чувствуется, будто ее держат за горло.       — Спасибо, не нужно. Я сам ее найду, — отрезал я и нажал отбой.       Секунда — и в дверь тут же постучали. Ну конечно. Тут как тут. Стоило только упомянуть имя Урядова — как его личный аромат сладкой лести сам пришёл.       — Войдите, — буркнул я.       В кабинет заплыл Георгий Юрьевич собственной персоной — как гигантская туча ванильного сиропа в строгом костюме. Улыбка до ушей, плечи расправлены, походка — будто идет вручать "Оскар" самому себе.       — Андрей Павлович, еще раз добрый день! О, и Павел Олегович здесь! Рад, очень рад! — расплылся он ещё шире, будто стартап на одобрении у инвестора.       — Добрый день, Георгий Юрьевич. Я тоже рад вас видеть, — хмыкнул отец. Причём так, что стало ясно: "рад" он так же, как человек радуется камню в ботинке.       — Георгий Юрьевич, с чем пожаловали? У нас дела, — поторопил я, пока этот карамельный пирожок не начал расписывать преимущества аутсорсинга и кофейных перерывов.       — Нужно подписать временный контракт Волкова, — произнес он, демонстративно выкладывая бумаги, как крупье на финале покерного турнира. — И Екатерина Валерьевна подобрала веб-дизайнера для кратковременного сотрудничества. Требуется ваша подпись на договоре найма.       Я мельком пробежался по бумагам. Всё вроде по делу, ничего взрывоопасного. Черканул подпись. И тут — гроза на горизонте.       — Почему не дождались совета директоров для обсуждения создания интернет-магазина? — голос отца прозвучал так, будто он не вопрос задал, а приговор вынес.       Я сразу напрягся. Ну вот, понеслась.       — Я ведь правильно понимаю, что веб-дизайнер нужен для создания сайта?       Ох, начинается лекция по управлению. Сейчас он достанет указку, маркер и начнёт рисовать схему «эффективного руководства глазами отца».       — А я думал, тебе важен результат, а не способы его достижения, — фыркнул я, едва сдержав порыв встать и пойти бахнуть крепкого. — Я не могу бегать к тебе с каждой идеей. Зачем ты меня тогда сделал президентом, если я не могу принимать самостоятельные решения?       Это был даже не вопрос — это был крик души. Немой, стиснутый зубами и запиханный глубже в печень. Я ведь стараюсь. Честно. Но ты всё равно смотришь так, как будто я оставил тебе компанию в наследство… и похоронил заживо.       — Зови Катю, — коротко бросил он, как будто я у него на побегушках. — Нужно решить всё сегодня. У меня вечером самолёт.       И повернулся к окну. Показательно. Будто у него в окне жизнь, а в кабинете — комната допросов.       Я взглянул на Урядова — тот уже и не дышал, кажется. Век бы на него не смотрел, а тут вдруг зауважал: смотал удочки в полной тишине и исчез, как тень. Даже дверью не хлопнул.       Вот бы мне так научиться.