Часть 2

Утро наступает незаметно, серое, тусклое, будто и не утро вовсе. Сквозь треснутые окна когда-то гордой библиотеки пробивается блеклый свет, играя на пыли и обломках. Воздух тяжелый, с запахом пепла, плесени и чего-то мертвого, едва уловимого, но пугающего до мурашек. Элизабет просыпается в углу у книжного стеллажа, не до конца уверенная — спала ли она вообще. Веки тяжелые, тело ломит, но инстинкты на месте. Что-то не так. Она медленно открывает глаза — и встречается взглядом с Коулом. Он не двигается, но явно наблюдает. — Доброе утро, — спокойно говорит он, и его голос звучит иначе, почти... по-человечески. Элизабет морщится. Она не хочет ни "добрых утр", ни разговоров. Ни тем более — улыбок. — Куда дальше? — обрывает она неловкость. Коул не сразу отвечает. Он будто размышляет, глядя куда-то мимо нее. — У меня есть группа. Люди, с которыми я держусь. Вместе безопаснее, — наконец говорит он. Слова звучат просто, но Элизабет будто ударяют током. — Не надо, — мгновенно отрезает она. — Я не из тех, кто бегает стаей. Коул слегка прищуривается. — Это не стая. Это люди, которым я доверяю. — Ну, а я тебе не доверяю, — выпаливает она. Он улыбается краем губ. Без насмешки, скорее с раздражением. — Тут становится всё хуже. Я серьезно. Зомби становятся агрессивнее, быстрее, как будто их что-то гонит. Ты одна долго не протянешь. — Меня это не волнует, — рычит Элизабет. — Я выживала одна до тебя. Выживу и после. Но сказать — не значит сделать. Через несколько секунд их разговор прерывает жуткий звук. Он накатывает волной: шорох, стоны, шаги, крики... Звук сотен, если не тысяч, мертвецов, приближающихся к Академии. Они переглядываются. Впервые за всё время между ними нет злости. Только понимание: это конец, если останутся. — Черт возьми, — сквозь зубы шепчет Элизабет, уже хватая рюкзак. Бежать. Только это и остается. Коул хватает ее за руку — не из нежности, а чтобы не потерялась. Они выскакивают из библиотеки, и сразу — в ад. Академия кишит зомби. Толпы мертвецов заполняют коридоры, как вода в затопленном судне. Шанса нет — только идти напролом. Коул идет первым. Его движения четкие, агрессивные — он прорубает путь через толпу. Элизабет бежит за ним, отпрыгивая от мертвецов, сжимая тесак так сильно, что побелели костяшки пальцев. Задыхается. Хочет обернуться, но знает — если остановится, погибнет. Когда они, наконец, вырываются из окружения, сердце Элизабет стучит в висках. Вдали, на старом мосту, она замечает силуэты. Пятеро. В боевой готовности. Один держит арбалет, другой — катану, третий прикрывает тыл. Организованные. Опытные. — Это они? — спрашивает Элизабет, откашливаясь. — Да, — кивает Коул. — Ния, Ллойд, Кай, Джей и Зейн. Они подходят ближе. Ния — высокая, с открытым, но настороженным взглядом — протягивает руку: — Мы видели, как вы дрались. Впечатляет. Я — Ния. Добро пожаловать. Элизабет не отвечает. Просто смотрит на каждого из них. И сразу — внутренняя блокировка. Слишком много лиц. Слишком много новых запахов, голосов, опасностей. Ее хочется развернуться и уйти, даже если за спиной орда. — Я не просила, чтобы меня сюда тащили, — бросает она Коулу. — И не собирался уговаривать, — спокойно отвечает он. — Просто выбора не было. Она сжимает губы. Он прав. Это бесит. — Надеюсь, вы не ждете от меня дружбы, — говорит она уже группе. — Я здесь только потому, что иначе — смерть. Ллойд — парень с живыми глазами и усталой улыбкой — говорит: — Дружба не обязательна. Главное — остаться в живых. Элизабет отворачивается. Внутри неё всё протестует. Но инстинкты кричат: останься. Это не дом, не семья. Это временное сотруднечество от мира, в котором она ещё не готова умереть. Так она становится частью группы. Не по своей воле. Не по зову сердца. А потому, что вариантов больше не осталось. Развалины города простираются до горизонта — изломанные силуэты зданий, обугленные остовы машин, мутный воздух, пропитанный гарью и тлением. Они идут цепью, как разведчики на вражеской территории. Коул впереди, остальные следом. Элизабет держится в самом конце — так безопаснее. Лучше видеть всех. Коул идет уверенно, точно зная, куда направляется. Ния — напротив, осторожна, постоянно оборачивается. В ней чувствуется внутренняя тревожность, как будто она всё время ждёт, что вот-вот что-то пойдёт не так. Ллойд — собран, почти холоден. Взгляд у него опытного наблюдателя: он замечает мелочи, на которые другие не обращают внимания. Джей не замолкает. Его болтовня — скорее щит от собственных страхов, чем попытка кого-то развеселить. Реплики обрывисты, в голосе чувствуется надлом. Зейн идёт почти бесшумно, держится в стороне, словно чужак среди чужаков. Что-то в его спокойствии настораживает. И Кай. Элизабет чувствует его взгляд даже спиной. Он не упускает ни одной возможности задеть её словом. Сперва это казалось просто бравадой, но теперь больше напоминает проверку. Будто он ждет, когда она сорвётся. — Эй, одиночка, — бросает он, не оборачиваясь, — ты вообще умеешь работать в команде или всегда одна по кустам шлялась? Она молчит, но пульс учащается. Он это чувствует. Продолжает: — Хотя, наверное, проще быть одной. Никому не мешаешь. И никто не мешает тебе… Элизабет резко ускоряет шаг, догоняет его, хватает за ворот и тянет назад. — Ещё одно слово — и тебе не помогут даже твои дружки, — шипит она. — Проверять границы — не лучшая идея в моём случае. Кай усмехается, но на этот раз — неуверенно. Хрипловато: — Вот теперь ты начинаешь мне нравиться. Ллойд делает жест рукой, подавая сигнал остановиться. — Впереди... шум, — говорит он. — Что-то движется. Все замирают. Звук — не одиночный. Это не один зомби. Это стадо. Грязные шорохи, влажные стоны, хриплое шарканье множества ног. Они приближаются. Коул быстро раздаёт команды: — Джей, Кай — вправо. Ния, Зейн — левый фланг. Ллойд — со мной. Элизабет, прикрываешь тыл. Ни шагу без сигнала. Она кивает. Спорить сейчас — значит гробить всех. Её пальцы сами ложатся на рукоять тесака. Всё привычно. Через минуту улицу накрывает буря. Зомби валят отовсюду. Толстые, худые, разложившиеся и почти свежие. Их много. Очень много. Группа держится, отбивается, режет, отталкивает, бросает в стены. Это не бой. Это бойня. Элизабет работает быстро, без лишних движений. Каждое движение — выученное, точное. Она отсекает гниющие руки, режет сухожилия. Но поток не кончается. Её начинают теснить. Сзади удар. Падает. Не больно — просто неожиданно. Оборачивается — Зейн. Его прижали к стене. Один зомби хватает его за горло, второй лезет сверху. Она не думает. Просто действует. Удар под подбородок — череп зомби хрустит, второй валится от её пинка. Зейн тяжело дышит. Он вытирает кровь с лица, смотрит на неё: — Своевременно. — Это не ради тебя, — бросает она. — Просто не люблю, когда мне в спину кто-то дохлый падает. Он ничего не говорит, просто помогает ей подняться. Они снова становятся плечом к плечу. Когда всё заканчивается, всё вокруг в крови. Убитые, раздавленные, изрезанные. Земля под ногами скользкая. Тела — повсюду. Руки дрожат. Кто-то задыхается. Кто-то держится за рану. Но все живы. — Проверка! — кричит Коул. Один за другим звучат уставшие, но живые голоса. Элизабет не отвечает. Просто поднимает руку. — Двигаем. Здесь надолго застревать нельзя, — добавляет он. Они идут дальше. Тяжелее, медленнее. Элизабет чуть позади Зейна. Он время от времени бросает на неё короткие взгляды. Не навязчивые. Скорее уважительные. Остальные теперь смотрят на неё иначе. Не как на случайную дикарку. Теперь в их взгляде — понимание. Или начало его. Но она не расслабляется. Их уважение — зыбкое. Их доверие — условное. Её прошлое кричит: «не верь». Поэтому шаг за шагом она всё ещё держит дистанцию. Только теперь она не последняя в цепочке. Теперь она — часть движения. Пока что.

***

Город обугленных стен и пустых окон замирает в затишье. Раннее утро или поздний вечер — здесь это больше не имеет значения. Всё смешалось: время, люди, цели. Группа останавливается на привал — не потому что хочет, а потому что больше не может. Среди груды кирпича и обломков когда-то величественных зданий они находят укромный угол. Кто-то садится на холодный асфальт, кто-то остаётся стоять. Пульс медленно сбавляет темп, дыхание ещё рваное, глаза бегают по сторонам, выискивая угрозу. Вроде всё тихо. Вроде. Элизабет присаживается чуть поодаль. Она не ищет уюта — ей он давно неведом. Просто не хочется стоять. Она чувствует взгляд. Не просто взгляд — прицел. Острый, как клинок. Медленно поворачивает голову — Кай. Он сидит, уткнувшись в землю, будто думает. Но когда поднимает глаза — в них всё понятно без слов. Недоверие. Брезгливость. Предвзятая неприязнь. — Я всё-таки не понимаю, — произносит он. Голос ровный, но в нём чувствуется нарастающее раздражение. — Почему она до сих пор с нами? Он не говорит «Элизабет». Не смотрит на неё, хотя слова — в её сторону. Остальные молчат. Кто устал, кто не хочет встревать, кто ждёт продолжения. — Что ты хочешь этим сказать? — первой откликается Ния, голос мягкий, но настороженный. — Я хочу сказать, — продолжает Кай, — что мы подобрали кого-то, кого вообще не знаем. Ни откуда она, ни кто она, ни чего хочет. А теперь таскаем за собой, как будто так и надо. Элизабет не двигается. Не говорит. Только наблюдает. Лёгкая ухмылка дрожит в уголках губ. Ей не привыкать. — Она спасла Зейна, — напоминает Ния, всё ещё стараясь гасить пламя. — И что? — перебивает Кай. — Это не делает её частью команды. Один хороший поступок не отменяет всей остальной неизвестности. — Может, хватит? — тихо вмешивается Джей. — Не сейчас... Но Кай уже разгорячён. — Я не хочу, чтобы ты шла с нами, — бросает он, теперь уже глядя прямо на Элизабет. — Ты держишься отдельно, отмалчиваешься, скрываешь своё прошлое. Скажи честно, кто ты вообще такая? Тишина становится плотной, как смог. Все взгляды устремлены на Элизабет. Она поднимает глаза. Медленно. Спокойно. — А тебе обязательно знать? — отвечает она, будто бросает вызов. — Или тебе просто не по себе рядом с теми, кто не пляшет под твою дудку? — Мне не по себе рядом с кем-то, кто может в любой момент воткнуть нож в спину, — парирует он. — Ты — чужая. И ведёшь себя так, как будто делаешь нам одолжение, просто идя рядом. Элизабет встает. Неторопливо. Она не повышает голос. Но каждое слово — как удар по ребру. — Если ты хочешь, чтобы я ушла, просто скажи. Но будь готов, что в следующий раз, когда тебе в глотку полезет зомби — спасать будет некому. Кай поднимается, шаг вперёд, будто вызов. — Я лучше умру, чем буду в долгу перед такой, как ты. Секунда — и напряжение доходит до предела. Осталось только, чтобы кто-то моргнул. Но в этот момент звучит голос Ллойда. — Хватит, — твёрдо, без крика. — Мы не друзья. Мы не семья. Но мы должны выжить. А для этого нужны правила. Он смотрит на всех по очереди, задерживаясь взглядом на Элизабет и Кае. — Никто никому не обязан доверять. Но каждый обязан быть полезен. Если кто-то подвергает других опасности — тогда поговорим. А пока... держим строй. Молчание. Только дыхание. Даже ветер затаился. Коул всё это время молча стоял в тени, наблюдая. Теперь он отрывается от стены, подходит ближе. Его голос тихий, но безапелляционный: — В следующий раз решайте свои разногласия после боя, не до него. У нас нет права на ошибки. С этими словами он уходит чуть вперёд, показывая, что привал окончен. Группа нехотя поднимается. Элизабет идёт последней. Она чувствует — теперь её место среди них не просто отдельное, а на грани. Она — чужая. И Кай только что напомнил об этом всем. Но она не уйдёт. Пока нет. Потому что впервые за долгое время ей не всё равно.