Часть 8

— Думаете, этот псих был не один? — Ллойд всё ещё не мог отпустить то, что увидел в подвале. Он сидел на краю бетонного борта, без шлема, с усталым лицом и пустым взглядом. Его пальцы нервно теребили рукав куртки, будто тот был виноват в случившемся. — У него были… мать его, ручные зомби, — Коул плюнул в сторону, упёрся в колени локтями. — Если у него есть друзья — я не хочу их знать. Ния, прижавшись к Джею плечом, молчала. Она то и дело бросала взгляд на Элизабет, но не говорила ничего. Элизабет тоже молчала — бок всё ещё ныл, от свежей повязки жгло кожу, и каждый вдох отдавался тупой болью. Она не жаловалась. Просто сидела, прислонившись спиной к бетонной стене, и смотрела в небо. Небо было нежно-серое, с разводами алого. Почти красивое. Почти мирное. — Думаете, это ловушка была? — Кай подал голос тихо, осторожно. — Сигнал… Может, он нас выманил? — Вряд ли, — отозвался Джей, качая головой. — Он был явно с прибабахом. Таких редко берут в сообщники. — Всё равно... — Ния достала из рюкзака батончик, развёртывая обёртку. — Хочется верить, что это была просто… случайность. Ну, знаете, не судьба сдохнуть в подвале у психа. Она кинула батончик в сторону Элизабет. — Лови, Лиззи. Элизабет моргнула. Лиззи? — Спасибо, — она чуть улыбнулась, поймала батончик одной рукой. — Кстати, — хмыкнула Ния, — ты и Коул... так мило сегодня смотрелись. Он даже не бурчал, когда помогал тебе подняться. Коул фыркнул, но не отрицающе. — Не говори никому. У меня ж тут репутация мрачного засранца. — Ты её уже просрал, Коули, — ухмыльнулась Элизабет, на секунду поймав его взгляд. В её голосе было больше тепла, чем она собиралась туда вложить. Он усмехнулся. А потом… всё рухнуло. Пуля всадилась в бетон в метре от Кая. Резкий щелчок, звон осколков. Все замерли. — НАХ*Й! — вскрикнул Ллойд, рухнув на живот. — ВСЕ ЛОЖИСЬ! Ещё один выстрел — на этот раз по крыше, в стеклянный купол лестничной шахты. Посыпались осколки. — ЧТО ЗА ХЕРНЯ?! — Коул перекатился к парапету, глянул вниз. — Оттуда! Здание через дорогу! Два, может, три стрелка! — Кто? Мародёры? — Ния сгребла рюкзак, пряча голову. — ХУЙ ЗНАЕТ! — Джей уже тащил её за собой к выходу. — Уходим, сейчас же! Боль в боку будто взорвалась, когда Элизабет поднялась. Мир качнулся, но она вцепилась в ближайшую стену. — Ты в порядке? — Коул схватил её за руку, уже без сарказма, жёстко, крепко. — Да, — соврала она. — Врёшь ху*во, — пробурчал он и, не дожидаясь её согласия, закинул её руку себе на плечо. — Скажи спасибо, что я добрый. — Да чтоб ты… — она не договорила, потому что лестница вздрогнула от ещё одного попадания.

***

Лестничный пролёт сотрясался под ногами. Где-то сверху — треск стекла, ещё один выстрел. Бетонный короб здания казался зыбким, как будто стены тоже хотели сбежать отсюда к чёртовой матери. Коул шёл рядом с Элизабет, не выпуская её из-под руки. Она стиснула зубы, каждый шаг отдавался жгучим уколом в бок, но она не собиралась останавливаться. Не сейчас. — Терпи, Лиззи, — пробормотал он. — Скоро, мать твою, выберемся. Обещаю. Внизу — холл, разбитые окна, мутный свет улицы. Джей уже скинул рюкзак, открыл дверь — и тут же отскочил, когда очередь пуль разбила кирпич у его плеча. — НА ЛЕВО! — рявкнул он. — Через чёрный ход, быстрее! Бежать. Сквозь коридоры, мимо пустых офисов, разбитой мебели. Везде — тени, пыль, следы старой жизни. Где-то вдалеке раздался зомбиный стон, как напоминание: «Город не забыл вас». Чёрный выход открылся скрипом и холодом улицы. Ребята вывалились наружу, прячась за мусорными контейнерами. — Видел троих, снайпер на крыше и двое на втором этаже, — выдохнул Ллойд. — Нам не прорваться обратно. Надо выбираться из города. Сейчас. — Чёрт… — Джей отряхнул руки. — Через торговый квартал, помнишь? Там тоннели, можно обойти. — А если они знают? — Кай оглянулся. — Может, они ведут нас? — Тогда пусть ведут, — отрезал Коул. — Я больше не буду сидеть на крыше, как мишень. Они побежали. Между машинами, через переулки, под проломами, через мёртвые улицы. Иногда — мимо трупов. Свежих. Слишком свежих. Элизабет тяжело дышала. Боль жгла бок, как будто туда воткнули раскалённый гвоздь. Ноги дрожали. Коул шёл рядом, подхватывал, когда она спотыкалась. — Держись, слышишь? — прошептал он, когда они присели в тени старого автобуса. Его рука обняла её за плечи. — Если сляжешь — тащить не буду. Придётся обнять. А ты же не хочешь, чтобы я тебя обнимал? Она даже рассмеялась сквозь боль. — Господи, ты невыносим. — А ты тяжёлая. — Пошёл ты. Он улыбнулся. И на секунду — короткую, мимолётную — между ними повисло что-то, чего раньше не было. Тепло. Понимание. Может быть — намёк на то, что они всё-таки команда. — ВПЕРЁД! — рявкнул Джей. — Орда на подходе! СЛЕВА! И правда — со стороны проспекта уже шла, нет, ползла лавина мёртвых. Хриплых, жадных, бесконечных. Город рождал их с новой яростью. Ребята рванули вглубь квартала. Сначала был бетон, потом — больше зелени, деревья, трещины на дороге. Улицы становились уже. Машин меньше. Шум зомби остался где-то позади. — Почти вышли... — прошептала Ния. — Почти… И вдруг — Ллойд вскинул руку. — СТОЙТЕ. Перед ними раскинулась лесная опушка. Узкая тропа, скошенные деревья, и тишина, от которой звенело в ушах. — Мы вышли из города, — тихо сказал он. — Я… я даже не верю, — Кай выдохнул. Элизабет села прямо на землю. Пот стекал по шее. Бок пульсировал. Но она улыбнулась. Коул сел рядом. Облокотился на колени. — Ну что, Лиззи, теперь можно умереть? — Только если ты первый, — прохрипела она. Он усмехнулся. И остался рядом.

***

Лес казался бесконечным. Тени деревьев ложились на лица, как отпечатки чужих рук, а каждая ветка, что цеплялась за одежду, вызывала резкую, раздражающую реакцию. — Ноги... мои ноги отваливаются, — простонал Кай, волоча рюкзак. — Зачем у всех леса такие длинные? — Чтобы мы страдали, — ответил Коул. — Чисто по приказу сверху. — Ты и там уже достал, и здесь продолжаешь, — хмыкнула Ния, закидывая волосы назад. — Неугомонный. Элизабет шла молча, тяжело дыша. Бок горел, словно под кожей медленно ползали угли. Коул, как всегда, оказался рядом. Он не лез с вопросами, просто подставил плечо, когда она оступилась. Без слов. И без лишнего пафоса. — Дай руку, — только сказал. Она молча протянула. И не отпустила. Вдруг, впереди, за чередой деревьев, что-то изменилось. Воздух стал легче, солнце пробивалось сквозь листву. Ллойд замедлил шаг. — Вижу что-то… Погодите… Они вышли к поляне. И — словно декорация из другого мира — перед ними стоял двухэтажный деревянный дом. Потемневшие от времени доски, аккуратный забор, выцветший, но ещё крепкий. Перед входом — небольшая терраса, где лежал старый плед и перевёрнутый табурет. За домом виднелся колодец, летний душ, и даже курятник, из которого донёсся обиженный крик петуха. — Это… реально? — прошептал Джей, глядя на Элизабет. — Мы не мертвы, значит, да, — тихо ответила она. Зейн рванул вперёд, попробовал дверь. — Не заперто. Они вошли. Внутри пахло пылью, деревом и... тишиной. Кухня — аккуратная, с деревянной мебелью и глиняной раковиной. Гостиная — с креслом-качалкой, огромным камином и полками книг. Рядом — кладовая, и под половицей — люк в подвал. Ллойд открыл его осторожно, фонарь высветил ящики с консервами, мешки круп, банки с вареньем, даже сушёное мясо. На вид — запасов на пару месяцев. — Кто-то жил тут. Давно, — пробормотал он. — Или специально готовился. — Думаю, сейчас — живём мы, — сказал Коул и уселся прямо на пол. На втором этаже — три спальни. Одна с большой кроватью и балконом. Вторая поменьше, но с окнами на сад. И третья — простая, почти пуста, но уютная. — Делим? — спросила Ния. — Элизабет со мной, если никто не против? — А я — с Коулом, — зевнул Кай. — Он хотя бы храпит ритмично. — Я не храплю, козёл, — бросил Коул, но беззлобно. — Тогда мы втроём, — пожал плечами Джей, глядя на Ллойда и Зейна. — Только Зейн, если начнёшь говорить во сне — душить буду. Позже, когда всё было разобрано, спальни распределены, вода набрана из колодца, Элизабет вышла на террасу. Села на старую лавку. Тело болело, но впервые за долгое время внутри было тихо. Коул присел рядом. Не спросил, как она. Просто сунул ей в руку половину яблока. — Ты молодец сегодня, — сказал тихо. — Прям не ожидал. — Спасибо, — так же тихо ответила она. — Только в следующий раз, если решишь сдохнуть по пути — предупреждай. У меня, между прочим, нервы. Она снова рассмеялась. И впервые — без боли. Он смотрел на неё немного дольше, чем нужно. Но не сказал больше ни слова. А в доме, за их спинами, впервые давно звучал смех. Никаких криков. Никаких выстрелов. Только дом среди деревьев, и несколько выживших, которые начинали дышать.

***

Утро принесло с собой запах леса, солнце пробивалось сквозь жалюзи, рисуя на полу светлые полосы. Дом, наконец, оживал. Не от голосов прежних жильцов, а от новых шагов, от голосов, смеха, даже лёгких споров. — Кто опять притащил курицу в дом?! — крик Нии донёсся с кухни. — Она на меня посмотрела, как на врага народа! — Это был Кай, — спокойно ответил Ллойд, сидя у печки и затачивая нож. — Он хотел назвать её Сьюзан. — У неё характер, — буркнул Кай, откуда-то снаружи. — Мы с ней нашли общий язык. В кладовой шел активный процесс: Джей вёл список припасов в потрёпанном блокноте. — Консервы: пятнадцать банок фасоли, десять с тунцом, две с фруктами. Суп, говядина... хм, вот это что? — Лучше не нюхай, — посоветовала Ния, морщась. — Это или мясо, или ботинок, прокипячённый в соли. — Отлично, запишем как "экспериментальный паёк", — фыркнул он. Ллойд проверял люк, тщательно закрывая его. Безопасность прежде всего. Зейн и Коул тем временем рубили дрова у старого сарая. Рубашки сняты, пот на лбу, топоры с визгом рассекают воздух. Коул подбросил полено в воздух, поймал и с размаху разнёс его пополам. — Если бы это был зомби, я бы уже влюбился, — крикнул Кай с крыльца. — У тебя странные вкусы, братец, — фыркнул Зейн. — Зато честные. К вечеру дом выглядел... обжитым. Вещи разложены, еда подсчитана, огород — очищен от сорняков, даже курятник заделан. Все были вымотаны, но в голосах звучала жизнь. Поздний вечер опустился на дом среди леса. День выдался долгим — все до единого измотаны и морально, и физически. После нескольких часов инвентаризации, чистки дома, подсчёта припасов и сбора дров, наконец-то наступил тот редкий момент тишины, когда можно было просто… сесть. Дышать. Ощущать, как исчезает гул в голове и суета сползает с плеч. Кухня пахла свежей древесиной и слабо — тушёнкой из найденных запасов. Двери и окна оставили чуть приоткрытыми, чтобы пустить внутрь тёплый воздух. Ллойд сидел у камина, подбросив дров, Зейн и Джей возились с примитивной сигнализацией, натягивая верёвки с колокольчиками. Коул, сняв рубашку, прислонился к стене на террасе и курил, наблюдая за последними проблесками заката. Элизабет только вышла из душа — холодный летний поток воды стёк по телу, оставляя на коже мурашки. Боль в боку всё ещё напоминала о себе, но впервые за долгое время она чувствовала себя… живой. Свежей. Настоящей. Новая чистая одежда, которую она нашла в ящике второго этажа, — серо-зелёная футболка и широкие штаны — приятно облегала тело, не сковывая движения. Она тихо спустилась по ступеням и вышла за дом, в сторону озера. Там, в тени деревьев, было прохладнее. Влажная трава касалась босых ног, воздух был наполнен ароматом сосны, прелой листвы и чего-то по-настоящему живого. Элизабет присела у воды, закурила. Её лицо освещало только тусклое небо. Она не думала. Просто сидела. Вдыхала. Выпускала дым. И снова — вдыхала. Шорох позади. Тихие шаги. Она не вздрогнула — узнала походку. Ния. — Ты там решила, что будешь таинственной и молчаливой героиней? — с улыбкой проговорила она и присела рядом, вытянув ноги к воде. — Или просто устала, как все мы? — И то, и другое, — Элизабет пожала плечами, не глядя на неё. — Просто здесь… тише. Несколько секунд они молчали, только сигареты мерцали в темноте, как два огонька, упрямо не желающие гаснуть. — Слушай, — вдруг сказала Ния, — я заметила, как ты сегодня смотрела на Коула, когда он пытался разговаривать с курицей. Это было… либо восхищение, либо готовность ударить его этой же курицей по лицу. Элизабет усмехнулась, выдохнув дым через нос. — У него талант. Бесить и нравиться одновременно. Пугающий навык. — Ну, ты как минимум не хочешь его придушить — это уже шаг к доверию, — подмигнула Ния. — А это у тебя вообще как с доверием? Элизабет замолчала. Долго. Почти целую минуту. — Плохо. Очень плохо, — наконец выдохнула она. — Я... почти не говорила об этом. Ни с кем. Свою мать я почти не помню, кроме её глаз. Они были тёплые, как мёд. И заплаканные. Отец... сначала просто кричал. Потом начал бить. Меня не трогал — пока. В тот день, когда он убил её, я стояла в дверях. Я думала, что он остановится. Что просто напугает. Он не остановился. Ния отвела взгляд, глаза слегка блестели. Но она молчала. — Меня потом метало по приютам. Я дралась, убегала. Училищу нравов я не поддалась. Всё время старалась быть сильной. Потому что иначе — тебя сожрут. Потом армия. Потом всё это… Она замолчала, вдруг осознав, как легко ей это далось. Слова будто сами вышли. А потом накатило — волнение, тревога, та самая холодная волна стыда и паники, когда ты сказал слишком много. — Чёрт, — прошептала она и затянулась резко. — Не знаю, зачем я это сказала. — Потому что ты не одна, — ответила Ния мягко. — Потому что мы все здесь сломаны. Просто кто-то сильнее склеился. Они сидели рядом долго. Две женщины. Сигареты давно потухли, но разговор ещё висел между ними, как тонкая нить. Тепло. Искренне. И, возможно, это было началом чего-то настоящего. Издалека донёсся голос Кая: — Лиззи! Если будешь сидеть у озера дольше — мы начнём думать, что тебя похитили русалки! — Они не настолько глупы, — отозвалась она, улыбаясь краем губ. А потом встала, вытерла ладони о штаны и посмотрела на Нию. — Спасибо. — Всегда. И они пошли обратно к дому, где уже начинался вечерний чай, глупые шутки, и где впервые за долгое время было место... не просто выживанию, а жизни. Возле дома всё было залито мягким оранжевым светом. Камин внутри потрескивал, в окне мелькнула фигура Ллойда, вытирающего чашки. Остальные расселись на террасе: Кай вцепился в книжку, найденную в шкафу, Зейн что-то жевал, сидя на ступеньках, Джей обнимал Нию, перекинув через её плечо плед. Элизабет уже почти прошла мимо, когда услышала: — Ты там что, решила уйти жить к озеру? — Коул, конечно. Прислонившись к перилам, с привычной ухмылкой, он ждал. — Там хоть не спрашивают глупостей, — отозвалась она, но без злости. Улыбка в уголках губ всё же дрогнула. — Ах вот как. Ну, значит, я теперь конкурирую с природой. Он выпрямился, подошёл ближе. Его шаги были лёгкими, но уверенными. Он держал в руках кружку с чем-то горячим — судя по запаху, с отваром из сосновых иголок и мёдом. — На, — протянул он. — Пока ещё тёплый. А то будешь снова кашлять, и кто тебя выносить будет из очередной передряги? Элизабет взяла кружку, их пальцы на мгновение соприкоснулись — и этот короткий контакт вдруг отозвался чем-то странным и тёплым внутри. Не вспышкой, не бурей — скорее тихим щелчком. Незаметным, но отчётливым. — Благодарю, герой, — усмехнулась она. — Вообще-то, я больше по роли саркастичного наблюдателя, — лениво отозвался он и сел рядом на ступеньки. — Но ради тебя, может быть, сделаю исключение. Элизабет сделала глоток. Напиток оказался неожиданно вкусным. Горячий, немного терпкий, с лёгкой сладостью. — Не знал, что ты умеешь готовить, — произнесла она, искоса глянув на него. — Ещё умею шить, танцевать вальс и быть невероятно раздражающим. Последнее, как ты могла заметить, — отточено до совершенства. Она усмехнулась снова, но взгляд вдруг потеплел. Неожиданно, она сказала: — Знаешь… спасибо, что… ну, просто рядом. Коул чуть приподнял бровь, будто удивлён. Потом кивнул, медленно, с едва заметной мягкостью во взгляде. — Ты тоже, Лиззи. Хоть и психованная. Но своя. Они сидели так ещё немного. Рядом. В тишине, которую не нужно было заполнять словами. Из дома вырвался голос Ллойда: — Кто не пришёл на вечернюю перекличку — тот идёт на ночное дежурство! Коул, не поворачивая головы, лениво сказал: — Я тебя спас, помни это. А теперь пошли, пока Ллойд не начал строить из нас роту. Элизабет фыркнула, встала и пошла рядом с ним. Плечи их не соприкасались. Но шаг был в такт. И в воздухе между ними висело что-то неуловимое — хрупкое, новое, но уже реальное. Что-то, что могло стать началом.