Часть 9

Прошла неделя. Семь дней — и каждый из них был почти как глоток свежего воздуха после удушающего города. Дом, спрятавшийся среди деревьев у берега озера, становился для них больше, чем просто временным укрытием. Он становился их новой точкой отсчёта. С первого же дня они взялись за дело. Никаких уговоров, никто никого не подгонял — каждый знал: если хотят остаться в живых, нужно работать. Ллойд, Зейн и Джей укрепили забор, подлатали крышу и проредили ветки у ограждения, чтобы было лучше видно подступы. Коул и Кай чаще остальных уходили в лес: на охоту, разведывать окрестности. Из них вышла слаженная пара — Коул с его бесконечным сарказмом и метким глазом, и Кай, молчаливый, но ловкий, с острым чутьём. Девушки взяли на себя дом. Ния вымыла полы, отчистила старую печь, проверила запасы круп и консерв, хранящихся в подвале. Элизабет нашла гвозди, сколотила ящики для хранения, перебрала одежду в спальнях. С ней что-то происходило — больше не отстранялась, не огрызалась, иногда даже шутила. Особенно в компании Нии. Она, будто играючи, сбивал с неё ледяную броню. Они постепенно обустраивали быт: решили, что дважды в неделю по жребию будет вылазка за провизией или на охоту — в основном ходили парни, но иногда к ним присоединялись Ния или Элизабет. На троих спальнях развесили найденные занавески, камин в гостиной всегда хранил тепло, а из кладовки теперь пахло не только пылью, но и пряностями, которые они нашли в старом комоде на кухне. Колодец дал чистую воду. Поставили старый чайник, начали варить что-то похожее на кофе. По вечерам кто-то даже пытался читать вслух найденные книги. Было странно, почти неестественно, как в фильме про другую жизнь. Однажды вечером, когда за окнами выли цикады, а в камине горели щепки хвои, они снова собрались все вместе. Элизабет сидела на подоконнике, Коул — на полу, облокотившись спиной на диван. Ния с Джеем устроились рядом, в одном пледе, их пальцы переплетались, будто это было нечто между привычкой и нуждой. Кай сидел в кресле, покручивая нож в руках, Ллойд с Зейном устроились у стены. Пауза повисла над ними, теплая и немного уставшая. И вдруг, как-то неожиданно, Джей сказал: — Когда мне было восемь, отец ушёл. Просто встал и ушёл. Мама тогда была разбита. Я помню, как она стояла у двери, смотрела в пустоту. Мы тогда жили в трейлере. Месяц без света. Я разломал свою игрушку, чтобы достать батарейки и мама смогла зажечь старый фонарик. Он усмехнулся криво, взгляд в камин. — С тех пор я боюсь темноты. Не потому что страшно. Потому что она — как тогда. Как пустота, в которую ты смотришь, и не знаешь, будет ли кто-то рядом. Ния, не говоря ни слова, сильнее сжала его руку. Элизабет почувствовала, как у неё внутри что-то кольнуло. Джей говорил просто, без надрыва. Без жалости к себе. - А потом ты встретил меня , такую прекрасную, восхитительную , просто замечательную -Ния решила разредить немного обстановку. Лёгкий смех прошёл по комнате. Тихий. Настоящий. Элизабет молчала. Но в груди всё жгло. Так, как жгло давно забытое чувство: быть среди своих. Или хотя бы — быть среди людей, которые слушают. Она встала. И, прежде чем испугаться, просто заговорила. — Мне было десять. Моя мать... — она вдохнула. — Моя мать умерла. Убита. Моим отцом. Тишина. — Он был монстром. Я всегда это знала, но никто не слушал. Он бил её. Меня. И однажды — просто взял нож. На моих глазах. Я спряталась под кроватью. Я ничего не сделала. Только слушала, как она кричит. Голос дрогнул. Коул поднял взгляд на неё. Не осуждал. Просто ждал. — Потом были приюты. Потом колония. Я порезала одного ублюдка, который решил, что можно делать со мной всё, что угодно. И с тех пор — я не доверяю. Никому. Ни друзьям, ни мужчинам, ни себе. Потому что всегда жду удара. Она замолчала. Ни слез, ни истерики. Только правда, обнажённая, как рана. — А теперь ты решила разыграть спектакль? — Кай вдруг встал. Его голос был холодным. — Не слишком драматично? — Кай... — начала Ния, но он уже шагнул вперёд. — Ты всегда держалась одна, строила из себя крутую. И вдруг, как по заказу — душераздирающая история. Прости, но я не верю. Я не верю, что ты — это всё пережила. И если твой отец сделал то, что сделал — может, ты сама довела его? Молчание. В комнате стало душно. Элизабет шагнула к Каю. — Повтори, — голос её был ровным. — Скажи ещё раз, что я виновата в том, что меня били, что убили мою мать. Давай, Кай. Удиви меня. Он бросил взгляд, но ничего не сказал. Элизабет дала ему пощёчину она была резкой. Но не злобной — как приговор. Как точка. Кай развернулся и вышел, хлопнув дверью. Никто не сказал ни слова. Только Ния тихо выдохнула: — Прости его. Он... он просто не умеет по-другому. Элизабет не ответила. Она просто села обратно на подоконник.

***

Утро выдалось ленивым. В комнате пахло сгоревшей древесиной и сырой землёй. Элизабет проснулась от непривычной тишины. Не было даже скрипов — только ровное дыхание Нии с соседней кровати и заоконный шелест листвы. Она медленно села на постели, зевая и массируя шею. Вчерашний вечер стоял в голове, как похмелье. Джей. Его история. Потом она — её история. И Кай. Своими словами он не просто ударил — вывернул душу, как грязную рубашку наизнанку, показав всем, где дыры. Сука. Ну и зачем я вообще рот открыла? Она спустилась вниз, босиком, в длинной футболке и чёрных шортах. Пол был холодный, но ей было всё равно. Хотелось кофе. Или яда. Что найдётся. Кухня встретила её глухим стуком кастрюли и звучным: — А вот и наша чёрная вдова. Осторожно: может ударить, укусить и довести до оргазма — в разной последовательности. Коул. Он стоял у печи, в своей вечной тёмной майке, и мешал что-то в кастрюле. Волосы растрёпаны, на губах — наглая, самодовольная ухмылка. — У тебя всегда такой набор приветствий по утрам? — мрачно бросила она, проходя мимо. — Только для особенных, — он смерил её взглядом сверху вниз, явно не стесняясь. — Особенно для тех, кто умеет хорошо шлёпать по лицу. Ты вчера почти свела меня с ума. — Радуйся, что только пощёчина, а не сковородкой. — Кто знает. Может, мне бы понравилось. Он пододвинул ей кружку. Внутри — горячий чай, пахнущий чем-то хвойным и дымным. — Это что? — недоверчиво. — Заварка из того, что нашли. Либо взбодрит, либо тебе привидятся лесные феи, танцующие голыми на столе. Обе опции — кайфовые. Элизабет села за стол, с усталым лицом отпила. Горько, терпко — но бодрит. Она подняла глаза — и застала Коула, смотрящего прямо на неё, держа ложку во рту, лениво облизывая её край. Она прищурилась: — Ты всегда такой пошлый или это у тебя реакция на женщин? — Только на тех, кто делает вид, что не хочет меня трахнуть. — Ха. Мечтай. — Уже, детка. Прямо с того момента, как ты размахивала мачете на стоянке и смотрела, как будто я тебе задолжал. — Ты и правда мне задолжал. За ту твою шутку про "неженок". — Так отшлёпай меня ещё раз, если я был плохим мальчиком, — он наклонился ближе. — Только в этот раз не по щеке. Элизабет хмыкнула, но у самой внутри — странное тепло. Она ненавидела, когда с ней так. Прямо. Грубо. Без намёков. Но Коул… он делал это так, будто сам собой. Как будто именно так и надо с ней разговаривать. — Ты вообще нормальный? — спросила она, отпивая снова. — Не хочешь… ну, не знаю… извиниться? — А ты извинилась за то, что открылась перед всеми, а потом ушла, даже не посмотрев на нас? — Я не обязана… — Не обязана, — перебил он. — Но ты здесь. С нами. И если хочешь, чтобы мы тебя не просто терпели, а принимали — будь честной. Не только в слезливых речах у камина. А вот так — утром. У печи. В драной футболке и с этой задницей, за которую я еле себя сдерживаю, чтобы не хлопнуть. — Ты без тормозов, Коул. — А ты без маски, Лиз. Наконец-то. Молчание. Она хотела что-то ответить, но в этот момент её нога соскользнула — на чёртову тряпку, оставленную прямо у стола. Всё произошло быстро. Она потеряла равновесие, рванулась вперёд — и врезалась прямо в Коула. Он поймал её, но под весом оба покатились на пол. Ба-бах. Они лежали на холодных досках, сбив старый табурет. Его рука была на её бедре. Её — на его животе. Лицо Коула зависло в каких-то сантиметрах от её. Он чуть дышал. Смотрел. И в его взгляде не было ни пошлости, ни шутки. — Я тебя поймал, — сказал он хрипло. — Хоть раз. Без твоих колючек. Элизабет чувствовала, как сердце бьётся так громко, что наверху, наверное, уже проснулись. Их губы почти соприкасались. Он не шевелился. И она не шевелилась. Было только напряжение — в теле, в пальцах, в груди. Она дёрнулась — хотела встать, но его рука слегка удержала. — А может, не надо убегать сразу? — прошептал. — Хватит уже. — Не сейчас… — выдохнула она, не глядя. Коул отпустил её, но его взгляд всё ещё оставался на ней. Она быстро встала, отряхиваясь, как будто хотела скрыться за движением, но он всё равно был рядом. Он не мог удержаться от того, чтобы не посмотреть на неё ещё раз, а её отсутствие реакции только раззадоривало его. — Ну ничего, Элизабет, — бросил он громче, его голос стал хриплым от лёгкой насмешки, — когда-нибудь ты сама прыгнешь мне на шею. Или в постель. Я даже ставки с Джейем поставил, через сколько дней это случится. Она резко развернулась, как подстреленный зверь. — Что?! Коул нахмурился, уткнув взгляд в пол, а потом резко поднял голову и встретил её глаза. Его улыбка была чисто дерзкой, но в её уголках пряталась какая-то тень, которую Элизабет была не готова увидеть. — Шучу. Или нет. Её дыхание сбилось. На секунду она даже замерла, глядя на его ухмылку, и что-то внутри неё сжалось. Почему-то она почувствовала, как сердце начинает биться быстрее, а напряжение в воздухе между ними становится почти ощутимым. Но она не могла позволить себе поддаться. Коул был всего лишь очередным напоминанием о том, как легко можно потерять контроль. — Ты… — начала она, но тут же передумала. Вместо того, чтобы застыть на месте, она сделала шаг к двери, решив уйти. Но его голос остановил её. — Элизабет, — его тон стал тише, но настойчивее. — Ты сама знаешь, что не всё так просто. Она замерла на полпути и посмотрела через плечо. Он сидел на полу, слегка согнувшись, небрежно держа в руке ложку, как будто бы всё было в порядке, хотя в его глазах было что-то… другое. — Ты правда так думаешь? — сказала она почти шепотом, повернувшись к нему. Коул открыл рот, чтобы ответить, но в тот момент дверь открылась, и на пороге появился Зейн, потирая глаза, как будто только что проснулся. — Это что, ваше "общение"? — усмехнулся он, скрещивая руки. — А я думал, вам тут всех монстров убить надо. — Серьёзно, Зейн, не начинай, — бросил Коул, вставая и расправляя плечи. Его наглая ухмылка не исчезала. — Тут между нами всё под контролем. Зейн просто кивнул и отошёл, не вмешиваясь в разговор, но его взгляд оставался немного настороженным. Он видел, что что-то происходит между Элизабет и Коулом, но лучше было бы не лезть в это. Элизабет ощущала, как напряжение не спадает, а только растёт. Она зашла в кухню, чтобы отвлечься, вытащив с полки консерву и начала ее открывать. Двигалась механически, но даже это движение давалось тяжело. Картинка перед глазами была ясной, но запутанной — она не могла забыть те слова Коула, не могла забыть, как её сердце несло её в ту странную близость, которую она старалась держать на расстоянии. — Ты правда не врал, по поводу ставки? — спросила она, внезапно обратившись к нему. Коул не сразу ответил. Его взгляд замер, и он вроде как задумался, но потом с его губ соскользнула очередная усмешка. — Может быть, и вру. Может, не вру. Но знаю одно, — он подошёл ближе, и его голос стал немного тише, — тебе гораздо сложнее держать себя в руках, чем ты думаешь. Она взглянула на него, пытаясь понять, что он имел в виду, но он уже повернулся и направился к двери. — Так что ты, Лиз, разберись сама, — добавил он, открывая дверь, — мы с Каем пошли на вылазку. Элизабет осталась стоять на месте, ощущая, как слова Коула всё ещё вертятся у неё в голове. Разберись сама. Да, он был прав. Может, это и было её самой большой ошибкой — довериться ему, хоть и на мгновение. Но что если она ему всё-таки поверит? Что если с ним всё будет совсем не так, как с другими? Она закурила сигарету, пытаясь разогнать мысли. Коул как всегда умел дёргать её за живое, и как-то в этот момент она поняла, что он не просто придурок. Он умел заставить её чувствовать себя живой, даже если она этого не хотела.