Часть 30

30 декабря. До Нового года оставался один день. И если в обычной жизни это было бы временем украшать ёлку, варить оливье и мечтать о снежинках, то в условиях зомби-апокалипсиса всё выглядело немного иначе: вместо гирлянд — провода на изоленте, вместо шампанского — разведённый самогон, вместо мандаринов — редкая удача найти не тухлые консервы. Но даже здесь, среди холода, потерь и постоянного напряжения, кто-то умудрялся думать о подарках. Коул проснулся раньше всех. Ещё до того, как по лагерю пробежал гул включившегося генератора, и кто-то в столовой начал скрежетать ложкой по кастрюле. Он оделся в темноте, не разбудив Элизабет, только задержался у кровати на пару секунд — посмотрел, как она спит, поджав колени, волосы растрёпаны, щека уткнулась в подушку. В такой момент трудно поверить, что эта женщина может воткнуть нож в череп мертвецу с точностью хирурга. Он наклонился, тихо поцеловал её в лоб. — Спи. Я быстро. Ну… как пойдёт. Через полчаса у ворот уже собралась команда: Коул, Ллойд, Дэйв и Майк. Все — проверенные бойцы. Все — с оружием, списками и херовым настроением, потому что ехать в холод, по заснеженной дороге, через заражённые территории — удовольствие ниже среднего. Ллойд стоял с термосом в руках, на котором маркером было выведено: «не твоё — не трогай». — Тебя кто-то обидел или ты просто проснулся слишком рано? — спросил Коул, проверяя патроны. — Меня обидел тот факт, что ты заставил меня участвовать в охоте за плюшевым мишкой, — мрачно отозвался Ллойд. — Я должен был сегодня чинить дрон. А теперь я еду искать подарки, как какой-то... эльф с ПТСР. — Не ной, — фыркнул Дэйв. — Это мило. Девчонка мечтает — мы исполняем. Будет ей праздник. Хоть кому-то тепло будет. — Ага, особенно если мы сдохнем в снегу, — буркнул Майк, натягивая капюшон. Коул достал из внутреннего кармана сложенный вдвое лист. — Так, господа. Список. Нора — мишка, платье с блёстками. Да-да, блёстки. Ния — перочинный ножик, тонкий, острый, как её сарказм. Джей — батарейки, инструменты, шестерёнки, хрен знает, что ещё. Всё, что светится, двигается или пищит — бери. Кай — что-то с огнём. Зажигалка, пиропатрон, огненный шар — импровизируйте. Зейн — блокнот, белый. Или новые чернила. Или мозги в банке, если попадутся. — А Элизабет? — спросил Ллойд. — Надеюсь, ты не хочешь, чтобы я подбирал ей бельё. — Попробуй — и я тебе его на голову натяну, — без улыбки сказал Коул. Потом выдохнул. — Что-нибудь... для души. Или для рук. Или для её усмирения. Не знаю. Увидишь — поймёшь. — Ясно. Полный бардак, как всегда. Они расселись по машине — старый внедорожник, ещё держащийся чудом. Уровень бензина на половине, стекло треснутое, печка работала через раз. — Ну, если мы сдохнем, — сказал Дэйв, пристёгивая ремень, — хоть в новогодней миссии. — Сука, звучит как фильм, — хмыкнул Коул. — "Ёлки-7. Холод. Кровь. Подарки". — "Зомби в рождественских шапках", — добавил Майк. — Давайте, прокатимся к чёртовой сказке. Мотор взревел, машина тронулась. За воротами — пустые улицы, ледяной ветер, силуэты домов, давно покинутых живыми. И может быть, где-то, за очередным поворотом, их всё-таки ждало чудо. Или хотя бы мишка с блёстками. Пока парни тряслись в машине по обледенелым дорогам, надеясь найти хоть что-то пригодное в качестве новогодних подарков, лагерь жил своей — почти мирной — жизнью. Гостиная сегодня впервые за долгое время была… красивой. По-своему. Конечно, не как в старые времена, когда гирлянды мигали синхронно, а ёлки покупали в супермаркетах, но всё же. По центру стояла живая ёлка. Настоящая. С запахом хвои, терпким и свежим, словно она ещё недавно росла в лесу и понятия не имела, что ей предстоит стать символом «ещё одного выжившего года». Гирлянды — старые, местами коротящие, иногда моргающие не в такт — болтались на гвоздиках по стенам и окнам. Некоторые работали, некоторые просто висели. Местами лампочки были заклеены изолентой — «авторский стиль», как пошутила Ния. На полу валялись коробки с украшениями, в которых были мишура, игрушки из жестянок, самодельные звёздочки из проволоки. У каждого из них была история. Кто-то принёс из вылазки, кто-то сделал сам. Нора с визгом носилась по комнате, в руках у неё был кусок мишуры, а за ней — Раф, словно гиперактивный волк в роли домашнего любимца. Он лаял, скакал, виляя хвостом, и время от времени с разбегу врезался в подушки на полу. — Ра-а-а-ааф, сядь! — закричала Нора, смеясь. — Ты не шарик, ты собака! — Ему никто не объяснил, что он не ребёнок, — хмыкнула Скайлор, поправляя звезду на макушке ёлки. — Или ему вообще пофиг? — Второе, — уверенно кивнула Ния. — Это Раф. Он живёт по собственному кодексу. Ест, где хочет. Считает себя охранником. И, возможно, богом. — Как и Кай, — добавила Скайлор с ехидной улыбкой. — Только тот не виляет хвостом. — Пока. — Ния ухмыльнулась. — Я уверена, у него где-то есть заначка хвостов. Все трое хихикнули, продолжая развешивать на ёлку кусочки фольги, обёртки от шоколадок и какие-то старые ключи — «символ новых дверей», как сказала Нора. Элизабет стояла у окна с коробкой в руках, выбирая, что ещё повесить. — Слушай, Лиз, — вдруг сказала Скайлор, — можно я спрошу? Только без "чего ты лезешь", ладно? — Зависит, насколько личный вопрос, — усмехнулась Элизабет, не оборачиваясь. — Просто... каково это — в 20 лет стать мамой семилетней девочки? И… ну… как Коул вообще на это реагирует? В комнате повисла небольшая тишина. Даже мишура замерла. — Знаешь, — сказала Элизабет, поставив коробку на пол и обернувшись, — я до сих пор не уверена, как на это реагирую я. Это как если бы тебе дали бомбу замедленного действия, и ты не знаешь, что будет — взрыв или фейерверк. — Мило, — хмыкнула Ния. — Прямо как первая ночь с Джейем. — Я тут, если что, — донёсся голос Джея из соседней комнаты. — Мы знаем, — ответили в унисон девушки. — Но если серьёзно, — продолжила Элизабет, — Нора… она не из этого мира. Она — из того, где ещё можно верить. И она меня спасла. Наверное, больше, чем я её. А Коул… — она сделала паузу, усмехнулась, — он сначала испугался. Потом начал охранять её, как Раф охраняет наш обед. Сейчас он в ней души не чает. Хотя виду не подаёт. — То есть, ты его приручила через ребёнка? — прищурилась Скайлор. — Можно и так сказать, — пожала плечами Элизабет. — Или это она нас обоих приручила. — Чего вы тут так серьёзно? — вдруг вклинился голос сбоку. Логан. Он снова оказался рядом. Слишком рядом. Элизабет внутренне скривилась, но на лице — вежливая улыбка. — Говорим о сложной судьбе рождественской мишуры, — спокойно ответила она. — Не хочешь обсудить? — Я бы обсудил кое-что другое, — ухмыльнулся он и прислонился к косяку. — Ты сегодня такая… светящаяся. — Это от гирлянды, — бросила Ния. — Она бьёт током. Скайлор фыркнула, прикрывая рот ладонью. — Кстати, — продолжил Логан, делая шаг ближе, — ты же не замужем, Элизабет? А то я вот думаю — Коул, конечно, страшный, но вроде не муж? Элизабет прищурилась, наклоняя голову. — Он достаточно муж, чтобы тебе было неуютно, когда он рядом, — сказала она ровным тоном. — Или достаточно, чтобы потом тебя собирали по кусочкам, — добавила Ния, не отрываясь от развешивания фольги. — Девушки, — развёл руками Логан, — я просто уточнил. Если стенка подвинется, это не значит, что в неё нельзя постучать. — Только не лбом, — фыркнула Скайлор. — Или не об неё, — добавила Ния. Логан покачал головой, как будто не понял, в чём его "грех", и отошёл. Но взгляд бросал всё так же — настойчиво, оценивающе. Элизабет глубоко вдохнула, посмотрела на подруг и кивнула. — Спасибо. Я бы его уже уронила. — Мы держим тебя, чтобы потом Коул не уронил всех нас, — усмехнулась Ния. — Иначе нас хоронить будет некому. А я ещё не закончила с декором.

***

За окнами постепенно темнело. Лагерь погружался в зимнюю тишину. Внутри же — жило то, что спасало: смех, дружба, дом, пусть и собранный из обломков. И каждый, кто был в той комнате, знал: завтра Новый год. И они всё ещё живы. А это уже почти чудо. Комната погружалась в полумрак. Лампа на прикроватной тумбочке мягко светилась жёлтым, отбрасывая длинные тени на стены. За окном дул ветер — его было слышно даже сквозь толстые стены лагеря. Он скребся, будто знал: внутри тепло, и хотел попасть туда. Элизабет лежала, облокотившись на подушку, с книгой в руках. Она читала давно знакомый роман, в который всё равно можно было уйти с головой — прятаться от мыслей, от беспокойства, от неуютной пустоты без Коула. Он не вернулся. И хоть она знала — должен быть только утром, хоть слышала его слова: "ничего не случится, разведка простая", — всё равно внутри было тревожно. Слишком хорошо она знала, как быстро всё может рухнуть. На полу у кровати Нора играла. Разложила тканевых кукол и устроила настоящее чаепитие. У одной — бумажная шляпка, у другой — на спине нарисованные крылья. Маленькие кружечки вырезаны из жестяных крышек, вместо блюдец — кусочки картона. Всё — самодельное, но сделано с любовью и старанием. — Мам, а ты знаешь, у кого самый вкусный чай? — вдруг спросила Нора, не отрываясь от игры. — У кого же? — У Флоры. Она — принцесса сада. Она заваривает чай из лепестков и волшебной воды. Он делает людей счастливыми. Элизабет слабо улыбнулась, отложила книгу и посмотрела на дочку. — Тогда мне точно нужен такой. Я сегодня немножко уставшая. — Тогда садись с нами! — Нора хлопнула в ладоши. — Мы оставили для тебя чашку. Элизабет спустила ноги с кровати, подошла и аккуратно присела рядом, взяв в руки крошечную "чашечку". — Спасибо. Очень приятно быть приглашённой. — У нас тут праздник. Мы отмечаем, что никто не заболел, и у Рафа нет блох. — Нора кивнула, очень серьёзно. — Отличный повод, — усмехнулась Элизабет. — Надо праздновать почаще. Стук в дверь прервал их чайное веселье. Тихий, сдержанный, будто человек за дверью не хотел беспокоить, но не мог не прийти. — Входи, — сказала Элизабет, поднимаясь. Дверь открылась, и на пороге появилась Ния. Она выглядела... не как обычно. Уставшая — да, но не физически. Что-то в её лице, в прижатых плечах, в том, как она переступила порог, было не таким. — Привет, — сказала она, стараясь выдавить улыбку. — Можно? — Конечно, — кивнула Элизабет. — Проходи. Нора у нас сегодня хозяйка бала. Мы тут волшебный чай пьём. — Ух ты, — присела Ния на корточки рядом с ребёнком. — А у тебя есть чай для старших тётенек с замотанной головой? — Есть! С особым сиропом из мандаринов и сосновых иголок, — бодро сказала Нора, протягивая ей самую блестящую крышечку. — Это то, что мне нужно, — мягко улыбнулась Ния. — Спасибо, малыш. — Только пей медленно. Он волшебный, — шепнула Нора, глядя на неё с заговорщицким видом. — Чтобы сработал. Элизабет и Ния переглянулись. Ния кивнула в сторону кровати, молча, без слов. Элизабет поняла: нужно поговорить. — Нор, мы с тётей Нией чуть-чуть поболтаем на кровати, ладно? А ты пока заканчивай чаепитие и начинай подготавливать десерт. — Десерт — это конфеты из веточек? — Именно. Нора занялась делом, а Элизабет и Ния прошли к кровати, сели рядом. Ния молчала, глядя в пол. Вид у неё был... осторожный. Будто она боялась дышать. — Что-то случилось? — спросила Элизабет тихо. — Не совсем. Пока не случилось. Я просто… — Ния вдохнула. — Я принесла тебе кое-что. Чтобы не тащить это одной. Из внутреннего кармана она достала небольшой, замятый бумажный пакетик. Положила на кровать. Элизабет взглянула и застыла. Там было… пять тестов на беременность. — Ния?.. — Не паникуй, — быстро сказала та. — Я… у меня просто... задержка. Уже почти две недели. Я не знаю, стресс это, питание, генератор вконец достал — или что-то другое. Но я не могу больше притворяться, что всё нормально. — Ты делала? — Нет. Смотрю на них каждый вечер. И думаю, что завтра. А потом снова откладываю. А потом… пришла к тебе. Потому что я просто не могу быть одна с этим. — Джей знает? Ния опустила взгляд. — Нет. Он... он говорит о будущем. Он мечтает. Он говорит, что однажды мы будем в доме, с нормальной кухней, с тёплой водой, с книгами, с… ребёнком. А я сижу и думаю: а если это уже случилось? Сейчас. Здесь. И это не дом. Это чёртова крепость. Снаружи зомби, а внутри я не знаю, что делать. Она замолчала. Голос слегка дрожал. Элизабет села ближе, взяла её за руку. — Хочешь, я буду рядом, когда ты сделаешь тест? — А ты?.. — Ния смотрела на неё, как будто ждала подтверждения, что не одна. Элизабет тихо кивнула. — У нас с Коулом вчера был… ну, ты знаешь. Предохранения — нет. Как всегда. Он говорит, что "если ребёнок появится, значит, судьба". Я не верю в судьбу, но в него почему-то верю. — И не боишься? — Боюсь. Очень. Но знаешь… мне страшнее — не знать. Так что… давай сделаем это вместе. Сегодня. После того как Нора уснёт. Ния слабо улыбнулась, и в её глазах появилась благодарность. Настоящая, глубокая. — Спасибо. И в этот момент чайное чаепитие снова ожило — Нора радостно объявила: — Мам! У нас есть пирожное из носка Рафа! Оно пахнет, но волшебное! Обе рассмеялись. Смех вышел натянутый, нервный, но живой. Иногда именно он — лучшее лекарство от страха. Ния стояла у двери ванной, сжав пакет с тестами так, будто это был кусок динамита с запущенным таймером. Лицо — сосредоточенное, но неуверенное. Внутри, казалось, бушевала целая буря, но снаружи — ни звука. Только напряжение в плечах да взгляд, полный осторожности. — Готова? — тихо спросила Элизабет, стоя рядом. Ния кивнула. — Нет. Но пойдём. Перед тем как выйти, Элизабет наклонилась к Норе, которая всё ещё возилась со своими куклами на полу. — Котёнок, мы с тётей Нией на пару минут, ладно? Посиди, поиграй пока. Раф с тобой. — Угу, — кивнула Нора, не отвлекаясь от своей «медицинской операции» на зайце с пуговицей вместо уха. — Я тут ему аппендикс делаю. Он говорит, что ему больно, но он держится. — Смелый парень, — улыбнулась Элизабет. — Мы скоро. Ванная была холодной и тускло освещённой — лампа мигала в углу, но работала. На краю раковины — пластиковые стаканчики, бутылка с фильтрованной водой, бумажные салфетки. Всё выглядело как полевой медпункт. А между ними — четыре теста, выложенные в ряд, и пятый — всё ещё в упаковке. — Я... — Ния выдохнула. — Я чувствую себя идиоткой. Четыре штуки. Я будто сдаю экзамен на будущее. — И сдашь, — уверенно сказала Элизабет. — Даже если получишь “двойку”. — Ага, двойка с подгузниками, — усмехнулась Ния. — Всё, делаю. Минут пять прошли в тишине. Вода в стаканчике чуть дрожала от их движений. После, когда всё было сделано, Ния поставила таймер на старом наручном хронографе — 15 минут. — Всё. Теперь… ждём. — Она села на край ванны, вытянула ноги и обняла себя за плечи. — Мне сейчас либо в омут, либо в море. — Дыши, — сказала Элизабет. — Пока не истерим. Надо подождать. Всё может быть... просто глюк организма. — Ага. Надеюсь, мой организм просто решил потроллить меня под Новый год. Пауза. Потом Ния, внезапно подняв глаза, сказала: — А хочешь… ну, сделай и ты один. Тот пятый. Просто... по приколу? Чтобы я не чувствовала себя совсем чокнутой. Элизабет приподняла бровь. — По приколу? — Ну да. Вдруг ты тоже беременна, и мы такие… дуэт. — Дуэт "мамочки из ада"? — С пеленками и пистолетами, — кивнула Ния, чуть усмехнувшись. — Будем вместе гонять Коула и Джея за каждую пустую банку. — Ладно, — Элизабет закатила глаза, — только ради твоего душевного спокойствия. Но если он положительный — ты называешь ребёнка в честь меня. — Согласна. Даже если это будет мальчик. Лизард звучит угрожающе. Смех немного снял напряжение. Элизабет ушла за ширму, и ещё через пару минут рядом с остальными тестами появился пятый. Они сидели в тишине. Только тикали секунды. Таймер на руке Нии двигался ужасно медленно. — Я будто в фильме ужасов, — прошептала она. — Только без скримера. И, возможно, с подгузником. — Думаешь, что хуже? Скример или положительный? — Хуже — если оба. Пик. Таймер звякнул. — Готова? — спросила Элизабет. Ния молча встала. Подошла к раковине. Рука чуть дрожала. Взяла первый тест. Одна полоска. Она выдохнула. Взяла второй. Две. Третьий. Две. Четвёртый. Две. Ния застыла. Рука повисла в воздухе. Рот приоткрылся. Она просто смотрела. Будто мозг не сразу соединился с реальностью. — Эм… — тихо произнесла Элизабет. — Я беру на себя право объявить: у нас есть потенциальный победитель. Ния молчала. Глаза расширились. Она медленно опустилась обратно на край ванны. — Это… это же… это значит… — Поздравляю, ты, возможно, подарила Джею самый неожиданный подарок на Новый год, — сказала Элизабет, подходя и сев рядом. — Без упаковки, но с очень серьёзными последствиями. Ния издала звук между смехом и всхлипом. — Я правда... беременна? — Ну, если все три не решили пошутить одновременно — похоже на то. Я бы не ставила на совпадение. Элизабет взяла свой тест. Одна полоска. — Уф, — выдохнула она. — Я, похоже, пока просто твой моральный дублёр. Ния смотрела на неё с удивлением, с каким-то странным выражением. И в этом взгляде было и облегчение, и паника, и безумная нежность. Потом она сунула Элизабет в руки все четыре теста. — Держи их. Я не могу на них смотреть. Спрячь. Куда-нибудь. Пожалуйста. — Окей, будут храниться как артефакты. В надёжном месте, между моими носками и запасом шоколадных обёрток, — улыбнулась Элизабет. — Только ты дыши. И запомни: ты справишься. И Джей справится. Завтра расскажи ему. По-нормальному. Без истерик. Ты не одна. — Это ты всегда так спокойна? — прошептала Ния. — Нет. Но я хорошо притворяюсь. Они обнялись. Тепло. По-настоящему. С тихим дыханием, с дрожью в пальцах и давлением неизвестности, висящим между ними. Элизабет вернулась в комнату уже в полной темноте. Открыла дверь тихо. И сразу остановилась. Нора спала. Раскинувшись поперёк кровати, одна рука свисала вниз, а другой она обнимала Рафа, который лежал рядом, прижавшись к ней, словно тёплая живая подушка. Его морда была зарыта в подушку, глаза закрыты. Он спал не хуже девочки. Элизабет улыбнулась. Подошла. Аккуратно подняла Нору на руки — та чуть застонала, но не проснулась. Элизабет сняла с неё ботиночки, расстегнула кофту, оставив девочку в тонкой майке и пижамных штанах. Уложила её в кровать — на сторону Коула. Остановилась на секунду. Погладила волосы. Поцеловала в лоб. Потом подошла к комоду, выдвинула ящик, положила туда тесты, аккуратно обернув их тканью. Закрыла. Вздохнула. Сменила одежду на пижаму — тёплую, с начёсом, старую, но самую уютную. Забралась под одеяло и прижалась к дочке. Та во сне вздохнула, уткнулась лбом ей в плечо. Элизабет лежала, смотрела в потолок. Завтра Новый год. Коул должен вернуться. Джей узнает. Всё изменится. И всё равно — сейчас, в этом моменте, было удивительно тепло. И спокойно.

***

Новогоднее утро Проснулась она не от солнца, не от Нориных объятий и даже не от запаха еды, как мечталось. А от звука. Странного. Скребущего. Неровного. Как будто кто-то пытался втиснуть холодильник в комод. Элизабет медленно открыла глаза, автоматически скользнув взглядом по кровати. Рядом, на удивление, всё было спокойно: Нора спала, свернувшись калачиком, маленькой ладошкой обхватив край подушки. Лицо мирное, волосы растрёпанные — настоящая картина "до бедствий". А вот Раф… его не было. Место, где он обычно лежал у кровати, пустовало. Значит, он ушёл с Коулом. Или Элизабет сдвинулась чуть назад и увидела его. Тот самый силуэт. Широкий, ссутулившийся немного в спине, весь в темном, чуть влажном от снега. Коул. Стоял у шкафа, возился с пакетом — или, скорее, с целой охапкой пакетов, один из которых безуспешно пытался засунуть внутрь. Он чертыхнулся тихо — шёпотом, но с такой интонацией, что даже тумбочка, казалось, содрогнулась. — Ну давай... давай, мать твою... чуть-чуть ещё... Он будто пытался прокрасться по минному полю, держа под мышкой взрывоопасный груз. Элизабет не выдала себя. Закрыла глаза, притворилась спящей. Было даже интересно — как будто подглядывать за каким-то сюжетом в кино. Коул наконец победил злосчастный шкаф — пакеты исчезли за дверцей. Он вздохнул так, будто только что выжил после боя. Подошёл к кровати. Медленно, будто боялся спугнуть тишину. Он сначала аккуратно накрыл одеялом Нору, подоткнув угол под плечо. Потом — подошёл ближе к Элизабет, и, не касаясь, просто замер, вглядываясь в её лицо. — Ты даже во сне ворчишь... — пробормотал он почти с нежностью. — Такая мелочь, а так бесценно. Он провёл пальцами по прядке волос, поправив её за ухо. Потом выпрямился, оглянулся, и на цыпочках подошёл к двери. — Раф, пошли, — прошептал. — Вкусняшки не ждут. Раф, стоявший всё это время тихо в проёме, фыркнул, вильнул хвостом и бесшумно двинулся за ним. Только когти цокнули по полу. Коул шикнул на него, как школьник, попавший с бутербродом в библиотеку. Они вышли. Дверь аккуратно закрылась. Прошла секунда, другая. Элизабет, сдерживая улыбку, приподнялась с подушки. Утро было раннее, но сон уже ушёл. Любопытство пересилило. Осторожно встав с кровати, она на цыпочках добралась до шкафа. Открыла. На нижней полке — несколько пакетов, один из которых был с прицепленной запиской на детском листке: "Для Норы. Только в полночь. Не трогать раньше — иначе Дед Мороз отменит отпуск." Элизабет прыснула в кулак от смеха. Внутри — она заметила знакомые очертания: мягкий мишка с криво пришитой лапой, платье с пайетками, какой-то блестящий пластиковый браслет — всё, что можно было найти в мёртвом мире, и что заставило сердце теплее стучать. Но когда она уже собиралась закрыть шкаф, взгляд скользнул вниз — и остановился. На самом дне — маленькая коробочка. Почти неприметная. Обёрнутая в обрывок карты — старой, пожелтевшей. Сверху — записка. Короткая. Почерк узнаваемый: "На случай, если ты забыла, как сильно тебя любят." Элизабет осторожно взяла коробочку в руки. Сердце — будто сжалось и растаяло одновременно. Она не стала открывать. Не сейчас. Не так. Закрыла шкаф. Вернулась к кровати. Завтрак выдался шумным. В столовой стоял настоящий гул: стук ложек, смех, обсуждение еды и кто-то спорил о вкусе тушёнки, будто от этого зависела судьба лагеря. Запахи — сносные, местами даже аппетитные: на столах стояли тарелки с овсянкой, хлеб, что удалось испечь накануне, и горячий чай из остатков трав, найденных в лесу. Сегодня за общим столом сидели все. Даже Стив. Это случалось редко — обычно он ел в одиночку или на ходу, но сейчас, похоже, позволил себе слабость. Или просто хотел тоже почувствовать, что Новый год — это не совсем миф. — Я вам клянусь, — говорил Коул, отхлёбывая чай, — этот зомби стоял прямо у витрины, как манекен. Мы думали — всё, просто труп. А он как взвизгнет и метнулся! Пришлось Ллойду его отпинывать, пока я от смеха отдышаться не мог. — Ага, — буркнул Ллойд, — спасибо за помощь, кстати. Пока я пытался не быть съеденным, этот ржал, как дурак. — Я не смеялся! — парировал Коул. — Я… вдохновлялся! — Ты вдохновлялся, когда Майк подскользнулся на ступеньке и уронил мешок с консервами, — вставил Стив, усмехаясь. — Я слышал, как ты сказал: “Он, кажется, забыл, что лёд скользкий, а мозги — не вечные”. — Ну, прости, — Коул сделал невинное лицо. — Зато я помог собрать банки. Большинство. — Ты одну в карман спрятал, — сказал Зейн спокойно, не отрываясь от еды. — Это была стратегическая заначка, — подмигнул Коул. Смех прошёл по столу. Даже Стив коротко хохотнул. — В целом, разведка была норм, — продолжил Коул. — Немного обосрались, немного замёрзли, добыли кое-что съедобное и… ну, пару других штук. Он бросил взгляд на Элизабет — тот самый, с искоркой «я знаю, что ты уже заглядывала в шкаф». Она сдержала улыбку, притворившись, что размешивает чай. Но Джей… Джея не было. Элизабет заметила это сразу. Обычно он болтал больше всех. Особенно за завтраком. Особенно, когда пытался выпросить добавку или спорил с Ллойдом о том, у кого из них хуже метаболизм. Она наклонилась ближе к Ние и тихо спросила: — Ты ему рассказала? Ния кивнула. У неё под глазами залегли тени, а пальцы сжимали чашку слишком крепко. — Сегодня утром, — прошептала она. — Я просто сказала. Без… вступлений. Он встал, молча… и ушёл. — И больше не появлялся? — Нет. Даже куртку не взял. Скайлор, сидевшая рядом, всё слышала — и, не дожидаясь, пока спросят, спокойно вмешалась: — Он просто переваривает. Джей не из тех, кто орёт в ответ. Он пойдёт чинить что-нибудь, пнуть стену, потом вернётся. Всё будет нормально. Ния не ответила. Лишь чуть наклонилась над тарелкой. Коул перевёл взгляд на них, но ничего не сказал. Только бросил мимолётный взгляд на дверь — и снова занялся кашей. — Так, — вдруг сказал Кай, отставляя чашку. — Господа. Надо будет после завтрака пару столов перетащить в гостиную. Там будет основная часть праздника. Места больше, камин рядом, и… ну, уютней, чем тут. — О, блин, только не снова тягать, — простонал Ллойд. — Я думал, сегодня праздник. — Ты хочешь сидеть Новый год в столовой, где пахнет, как старый склад? — Он прав, — вставила Скайлор. — Гостиная — хотя бы с духом уюта. А ещё мы с Норой вчера сделали табличку «новогоднее настроение обязано». — А будет нормальная еда? — подал голос Ллойд. — Я не против перемещений, если потом меня наградят настоящей едой. — Будет, — сказал Стив. — Мы достали кое-что из старой морозилки. Ребята вчера натаскали мяса. Я лично готовлю горячее. Так что, если умрёте — не от голода. — Ну, хоть один плюс, — фыркнул Ллойд. — А Раф будет с нами за столом? — спросила Скайлор. — Раф сам себя пригласит, — усмехнулась Элизабет. — Он уже проверял гостиную, как будто инспекцию проводит. — Он её охраняет, — заметил Кай. — Если кто-то сожрёт салат до полуночи — он лично покусает. — Какой салат? — взвыл Ллойд. — У нас будет салат?! — Если ты не заткнёшься — не будет, — буркнул Стив. Стол снова ожил смехом.Но всё равно, в середине этого шума, Элизабет то и дело поглядывала на дверь. И не она одна. Джея не было. Но Новый год ещё только начинался. 31 декабря, вечер. Около 18:00 Снаружи темнело быстро. Зимний вечер опускался на лагерь мягко, как одеяло, убаюкивая даже тревоги. Снег шёл беззвучно — лёгкий, колючий, скрипящий под ногами, когда кто-то ещё бегал по делам. Снаружи дежурные сменялись, проверяли вышки, усиливали свет у входа, а внутри — всё было иначе. Гостиная напоминала улей. Люди носились, двигали столы, кто-то ругался с Зейном из-за того, куда лучше поставить тарелки с мясом, Стив с серьёзным лицом лично проверял, как нарезаны хлеб и картошка, а Ллойд с двумя чашками в руках пытался нести «компот» и одновременно обсуждать план «в случае зомби в новогоднюю ночь». Тем временем в комнате Скайлор кипела своя, особенная суета. Чистая, тёплая, с запахом пудры и мятой зубной пасты. — Вот, держи, аккуратно. — Скайлор протянула Норе сверкающее платье с блёстками. — Только не тряси им, а то весь лагерь засияет раньше времени. — А точно можно сейчас?! — Нора стояла на одной ноге, переминаясь от нетерпения. — Разве не в полночь? — Это особенное платье, — сказала Элизабет, наклоняясь к ней. — Мы с Коулом договорились с Дедом Морозом. Он просил, чтобы ты его надела заранее. Сказал, что так легче будет найти тебя в толпе. Нора широко раскрыла глаза. — Он правда так сказал? — Честное слово, — кивнула Ния, — он сам это шепнул через рацию. Специально для тебя. — Круто! Тогда я не просто девочка, я — световой маяк! — Световой маяк, но с красивыми волосами, — усмехнулась Скайлор. — Иди сюда, сделаю тебе две косички. Пока Нора крутилась в платье, вертясь перед зеркалом и пытаясь выбрать, какую из кукол взять с собой в гостиную (всё-таки новогодний ужин — дело официальное), девушки одевались сами. У всех — чистая одежда. Не новая, но особенная. Та, что береглась на случай «чего-то хорошего». У Скайлор — белая рубашка с вышивкой, на поясе ремешок, волосы собраны в высокий пучок. У Нии — свитер глубокого зелёного цвета, подчёркивающий глаза. У Элизабет — бежевое платье с широкими рукавами и мягкой тканью, которое она нашла ещё во время одной из вылазок. Оно сидело на ней идеально. Женственно, красиво. Её глаза — подведённые, но не ярко, губы блестели лёгким оттенком розового. — Ого, — сказала Скайлор, оглядывая её с головы до ног. — Если Коул тебя не унесёт на руках прямо посреди праздника — он либо святой, либо труп. — Я уже думала над этим сценарием, — усмехнулась Элизабет, — просто хочу, чтобы хоть сегодня всё было… хорошо. — Будет, — сказала Ния уверенно. — Сегодня всё будет правильно. И красиво. Даже если света отключится. — И пусть, — добавила Скайлор. — Тогда все будут светиться сами.

***

Когда девушки вошли в гостиную, то буквально почувствовали, как воздух стал… другим. Не просто тёплым — живым. Под потолком мигали гирлянды, пахло горячей едой и хвойными ветками. Ёлка — настоящая, пусть и слегка кривая — гордо стояла в углу, украшенная всем, что удалось найти и соорудить: фольга, фантики, кусочки ткани, блестящие крышечки, игрушки, вырезанные из картона.И под ёлкой — подарки. Много. Аккуратно расставленные, каждый — с бумажкой. Подписи были разные: от чётких и прямых до кривых, детских. "Для Норы." "Скайлор." "Кай (не открывать до 00:00, понял?!)" "Для Ллойда — но сначала помой руки." Все были подписаны с теплом. С заботой. С верой. Люди в гостиной уже расселись. Кто-то стоял у камина, кто-то у стола, держа в руках чашку с горячим. Даже Зейн позволил себе сесть ближе к другим, а не в своём «углу размышлений». Стив стоял рядом с блюдом мяса, как дирижёр у симфонического оркестра. Он лично контролировал, чтобы всё было как надо. Нора первой ворвалась в комнату и ахнула: — Он уже приходил?! Подарки! ПОДАРКИ ПОД ЁЛКОЙ!!! Она понеслась вперёд, но Элизабет окликнула: — Только трогать после полуночи! Рано — подарок исчезнет! — Хорошо-хорошо! Но я просто посмотреть! Все обернулись, когда в комнату вошли остальные девушки. И пусть многие пытались не подавать виду — глаза у всех округлились. Но Коул… Коул, стоявший с Джейем у стены, резко замолчал. Глаза — прямо на Элизабет. Он, кажется, даже забыл дышать. — Твою мать… — выдохнул он. — Это законно вообще — быть такой красивой в разгар конца света? — Не знаю, — усмехнулась она, подходя, — но у нас нет полиции нравов. — Хорошо, потому что я бы уже сидел в изоляторе. Он обнял её за талию, тихо сказал: — Я рад, что ты здесь. Что мы все здесь. — Я тоже, — прошептала она. Тем временем Ния шагнула ближе к Джею. Он стоял, будто ждал. И, увидев её, улыбнулся — по-настоящему. Они обменялись взглядом, и Ния тихо сказала: — Прости, что не сразу. Просто… я тоже боялась. — Эй, — он взял её за руку. — Мне понадобилось время, чтобы переварить. Но теперь я думаю… какого чёрта? Мы живы. Ты — со мной. И у нас будет ребёнок. И, развернувшись ко всем, он во весь голос заорал: — У МЕНЯ БУДЕТ РЕБЁНОК!!! Секунда тишины. Потом — буря. Смех, визг, кто-то зааплодировал, кто-то вскочил со стула. Кай, наливший себе чай, резко хлопнулся на пол. — Кай?! — завопила Скайлор. — Он… упал?! — Ллойд бросился к нему. — Я просто… я дядя?! — простонал Кай. — Я не готов! У меня даже нет… носков! Подарка! Совести! — Всё с тобой будет, дядя Кай, — подмигнула Ния.

***

Праздник шёл. За столами шумели. Кто-то кричал тосты, кто-то уже был «в весёлом настроении». Подливали из бутылки самодельного вина, вино обжигало, но грело. Смех — настоящий. Люди — живые. Никто не знал, что будет завтра. Но сегодня они праздновали. В какой-то момент Элизабет оказалась у окна, рядом с Коулом. Он держал её за плечи, она прижалась к нему щекой. — Сколько минут осталось? — спросила она. — Меньше минуты. В зале кто-то начал считать: — ДЕСЯТЬ! — ДЕВЯТЬ! — ВОСЕМЬ! — СЕМЬ! — ШЕСТЬ! — ПЯТЬ! — ЧЕТЫРЕ! — ТРИ! — ДВА! — ОДИН!!! — С НОВЫМ ГОДОМ!!! Пробка от шампанского вылетела в потолок. Люди закричали, обнимались, кто-то даже заплакал. Нора бросилась к ёлке: — МОЙ ПОДАРОК!!! ДЕД МОРОЗ НАСТОЯЩИЙ!!! Коул наклонился к уху Элизабет: — Знаешь, я думал, мы не доживём до такого. Но вот ты. Вот я. И блёстки на полу. — И я бы всё повторила. Даже с зомби. Главное — чтобы вот так. Она поцеловала его — нежно, тихо, по-настоящему. Вот оно — счастье. Посреди ада.