Часть 31

Прошло три месяца с Нового года… Весна пришла тихо. Без фанфар, без объявлений. Она просто... случилась. Снег растаял, оставив за собой потоки грязи, замёрзшие тела, занесённые в лесу. Но вместе с этим пришли ростки. Жизнь. Робкая, упрямая. Куски зелени пробивались сквозь трещины старого асфальта, будто доказывая, что даже здесь, даже после всего — можно жить. В лагере кипела жизнь. Каждое утро начиналось с запаха сырой земли, с шума работы на грядках, с криков детей, которые учились читать, писать и бегать так, чтобы не быть съеденными. Те, кто не хотел умирать, работали. Те, кто хотел жить — любили. Ния... Беременность шла уже четвёртый месяц. Её живот был аккуратным, но уже заметным. Она всё ещё носилась по медпункту, игнорируя уговоры Джейя взять паузу. — Ния, серьёзно, ты должна отдыхать! — в очередной раз пытался её остановить Джей, загородив собой дверь. Она, не поднимая головы от перевязки, отмахнулась. — Джей, я беременна, а не инвалид. — Ты беременна, и это значит, что тебе нужен покой! — стоял на своём он. — Хотя бы... ну, хотя бы час в день! Ляг, поспи, почитай... потрогай живот и поговори с малышом, я не знаю! — Потрогай живот и поговори с малышом, — передразнила его Ния, ухмыляясь. — Может, ты ещё хочешь, чтобы я ему колыбельную спела? — Да! — с жаром сказал Джей. — И я хочу, чтобы ты перестала таскать ящики с бинтами, которые весят больше тебя! Ния вздохнула, вытирая руки о халат. — Джей. Я работала врачом ещё до того, как стала беременной. Я работала в день, когда лагерь горел. Я работала в ночь, когда Кай приволок раненого Зейна. И я работаю сейчас. Потому что я нужна. И потому что это держит меня в живых. Он замолчал. Его плечи опустились. — Ты упрямая, — сказал он тихо. — Я — беременная упрямая женщина. Привыкай, — улыбнулась она и, встав на цыпочки, поцеловала его в щёку. Элизабет… Её тело наконец восстановилось. Шрамы остались — они никогда не уйдут. Они были частью её истории теперь, как кольца на стволе дерева. Но боль… та боль, что жила внутри, — она всё ещё сидела там. Тихо. Затихшая, но не исчезнувшая. Снаружи Элизабет казалась сильной. Жёсткой. На тренировках она держалась ровно, не давая себе слабости. На вылазках — была точной и быстрой. Она снова ездила в разведку, снова держала в руках оружие. Но… в ней что-то изменилось. Её движения стали чуть резче. Глаза — чуть холоднее. Словно с каждым выстрелом, с каждой тренировкой она запечатывала в себе всё, что когда-то делало её мягкой. С Коулом стало тяжело. Очень тяжело. Он видел, как она менялась. Видел, как в её улыбке появлялись трещины. Видел, как она отдалялась, даже стоя рядом. Он боялся. Боялся так, как не боялся зомби. Боялся потерять её снова. Поэтому начал удерживать её. — Ты не поедешь, — сказал он однажды, преградив ей дорогу в гараже. — И почему это? — холодно спросила Элизабет, скрестив руки на груди. — Потому что я не вынесу, если с тобой что-то случится. Она замерла. На секунду в глазах мелькнула боль. Но только на секунду. — Ты не можешь держать меня в клетке, Коул. Даже золотой. — Это не клетка, — глухо сказал он. — Это единственное место, где я могу быть уверен, что ты вернёшься. — И что? — её голос дрожал. — Ты будешь закрывать меня в комнате каждый раз, когда станет страшно? Он молчал. Молчание сказало всё за него. Ссоры стали привычными. Крики. Иногда до хрипоты. Иногда до слёз. Иногда до того, что вещи летели в стены. Но всегда… всегда всё заканчивалось одинаково. Гнев превращался в страсть. Слёзы — в стоны. Их комната становилась эпицентром урагана. И весь лагерь знал, когда у Элизабет и Коула "мирное урегулирование". — Опять, мать вашу, — бурчал Кай, проходя мимо их комнаты с подносом еды. — Смирись, — усмехался Ллойд. — Любовь победит даже в конце света. Коул... Коул за эти три месяца вырос. Не в росте — в другом. Стив начал оставлять ему тренировки на базе. Коула уважали. Коула слушали. Он стал кем-то вроде второй правой руки лагеря. Но он сам себе не доверял. Каждый раз, когда Элизабет шла на тренировку или выезжала на разведку — сердце стучало так, что хотелось вырвать его наружу. — Я бы лучше сам получил пулю, — сказал он однажды Ллойду, — чем ещё раз видеть её кровь. И Ллойд, в первый раз за долгое время, не ответил шуткой. Просто похлопал его по плечу. — Я знаю, брат. Я знаю. Кай и Скайлор… Это была целая отдельная комедия. Они были вместе — да. Но их общение больше напоминало взрыв на заводе хлопушек. — Скайлор! Ты опять украла мой свитер! — Потому что ты оставил его в общей комнате! Он стал общественным достоянием! — Верни его! — Попроси вежливо! — Верни, пока я тебя не поймал! — Поймай сначала, герой! И они носились по лагерю, как пара вспыхнувших искр. Но стоило Скайлор ушибиться или прикусить палец — Кай был первым, кто прибегал с бинтами и морщился больше неё. — Это просто царапина, Кай! — Это угроза жизни! — Ты — угроза здравому смыслу! Ллойд... Ллойд был всё тем же Ллойдом. Шутил. Смеялся. Иногда сбегал в разведку просто потому, что не мог долго сидеть на месте. Иногда ворчал, что ему надоело видеть лица Коула и Джейя чаще, чем свою собственную задницу в зеркале. Но в глубине души... он знал. Они все знали. Что эти лица — его семья. Что ради них он снова и снова будет выходить в лес, снова и снова будет рисковать, снова и снова будет возвращаться. Потому что другого дома у них не было. И так шли дни. С первыми цветами. С первыми грозами. С первой зеленью на деревьях. С первыми надеждами. И первыми страхами. Весна пришла в мёртвый мир. И они встретили её живыми.

***

Комната пропиталась тяжёлым, густым воздухом. Запахи — сигаретный дым, тепло разгорячённых тел, лёгкий аромат пота и чистых простыней. Всё смешалось, пропитав воздух невидимой сетью, в которой они оба запутались добровольно. Коул лежал на спине, расслабленно, лениво докуривая сигарету. Его кожа блестела в тусклом свете лампы, каждый мускул казался отточенным в этом полумраке. На губах играла самодовольная ухмылка. Та самая, от которой Элизабет хотелось то швырнуть в него подушкой, то снова заползти на него и не отпускать до утра. Элизабет лежала на его груди, голой ногой закинувшись ему на бедро. Её дыхание ещё не полностью выровнялось — тело до сих пор подрагивало. Легкие, хаотичные дрожи в животе, в пальцах ног, в самой сердцевине. — Блядь, как же я тебя люблю, — тихо пробормотал Коул, стряхивая пепел в жестяную банку у кровати. Элизабет усмехнулась, скользя пальцем по его боку, едва касаясь. — Угу. Особенно в такие моменты, да? Он повернул к ней голову, глядя снизу вверх. Его глаза были ленивыми, томными. Опасными. — В такие моменты я готов жениться на тебе хоть сейчас. На фоне пожара и перестрелки. Только чтобы потом снова снять с тебя всё до нитки. Элизабет усмехнулась, но сердце бешено заколотилось. Она подняла голову, опираясь на ладони, чтобы лучше видеть его лицо. — Ты безнадёжный, Коул. — Безнадёжно твой, — буркнул он, ловя её пальцы и подтягивая их к губам. Он целовал её руку. Медленно. Горячо. Ладонь, запястье, внутреннюю сторону предплечья. И в этих поцелуях было что-то от признания. Что-то от клятвы. Элизабет прижалась к нему бедром сильнее, заставляя его громко втянуть воздух сквозь зубы. — Не начинай снова, — усмехнулся он хрипло. — А то я забуду, о чём хотел тебе сказать. — И что же? — лениво спросила она, скользнув пальцами по его груди вниз. Коул застонал тихо, отрываясь от её кожи. — Чёрт… ты — пытка. Прекращай. Она прикусила губу и улыбнулась. Невинно. Почти. — Ну? Ты собирался что-то сказать, — напомнила она, качая бедрами, будто невзначай. Коул тихо выругался, схватил её за талию, усадил на себя, ловя её взгляд. Пальцы скользнули по её бёдрам, оставляя мурашки там, где касалась его кожа. — Утром была рация, — сказал он, заставляя себя говорить, несмотря на стук крови в висках. — Связались с нами с соседней базы. Просят пару разведчиков. Две машины. Даже Клиффорд должен поехать. Элизабет нахмурилась, продолжая медленно водить ладонями по его груди. — Зачем? Коул пожал плечами. — Пока не ясно. Говорят — обсудить что-то важное. Возможно, хотят объединиться. Или делить ресурсы. Хрен их разберёт. Она замерла. — Ты поедешь? — Поеду, — подтвердил он, чуть сильнее сжимая её бёдра. — Но без тебя. Элизабет резко отстранилась, соскальзывая с него. Села на край кровати и начала натягивать футболку. Коул остался лежать, глядя ей в спину. Его лицо застыло. Каждый раз одно и то же. Она думала, что он не верит в неё. А он… он просто слишком хорошо знал, что потерять её — значит потерять всё. — Лиз… — начал он. Она молчала, яростно дергая молнию на своих штанах. — Лиз, послушай. — Его голос стал ниже, тяжелее. — Я хочу, чтобы ты осталась. Чтобы была в безопасности. Элизабет резко обернулась. — А ты? — спросила она тихо. — Кто будет тебя беречь, если не я? Коул встал с кровати, голый, высокий, сильный. Подошёл к ней, взял за запястья, поднял её на ноги. Глаза в глаза. — Я обещаю, — прошептал он, — в следующий раз мы поедем вместе. Я тебе клянусь. Ты поедешь со мной, Лиз. Вместе. Как должно быть. Она смотрела на него, вдыхая его запах — табак, кожа, немного соли. Молчала. Потом вдруг тихо спросила: — Правда? — Правда. — Его голос был грубым от сдержанных эмоций. Она заморгала, пряча дрожь в ресницах. — Правда-правда? Коул усмехнулся, наклоняясь, чтобы поймать её губы в поцелуй. — Правда-правда, Принцесса. И он поцеловал её — так, как будто хотел вписать это обещание в самую её кожу. Глубоко. С жадностью, от которой подкашивались колени. Со страстью, от которой всё внутри плавилось. Элизабет прижалась к нему всем телом, позволяя ему украсть весь воздух из её лёгких. Когда поцелуй стал почти мучительным от нехватки воздуха, Элизабет мягко отстранилась, проведя пальцами по его щетинистой щеке. Коул всё ещё держал её за талию, будто боялся, что она снова исчезнет. — Принцесса, — хрипло выдохнул он, прижимая лоб к её лбу. — Если бы я мог, я бы привязал тебя к себе верёвкой. Только чтобы быть уверен, что ты никуда не денешься. Элизабет тихо рассмеялась, положив руки ему на плечи. — Это звучит угрожающе романтично. — Знаю, — усмехнулся он, запуская пальцы в её волосы. — Но ты знаешь, что я имею в виду. Она чуть приподнялась на носках, поцеловала его в угол губ. — Я здесь. И я не собираюсь исчезать. Ему понадобилось ещё несколько секунд, чтобы отпустить её. Будто силы воли не хватало. За окном доносились голоса — лагерь жил. Кто-то звал детей на обед, где-то стукнула дверь, зашумели ведра. Коул нехотя отступил, потянувшись за рубашкой. — Ладно, Принцесса. Мне нужно идти. Стив уже в столовой сидит с Клифордом, обговаривают выезд. Вечером выдвигаемся — к утру нужно быть на месте. Он накинул рубашку, застёгивая пуговицы одной рукой. Элизабет молча наблюдала за ним, поджав губы. Она знала, что это необходимо. Что лагерь зависел от таких поездок. Но всё равно... в груди саднило. — А ты что? — спросил он, застёгивая кобуру на боку. — Пойдёшь пообедаешь? Или снова спрячешься в тренировочном зале? Элизабет усмехнулась. — Майк звал на спарринг после обеда. Говорит, что нужно держать форму. Обещал, что сегодня без синяков. Коул резко поднял на неё взгляд. Глаза сузились. Челюсть чуть напряглась. — Майк, да? — голос его стал лениво опасным. Элизабет, притворно не замечая его тона, натягивала куртку. — Угу. Обещал быть нежным. Коул скрестил руки на груди, буравя её взглядом. — Скажи ему, что если он хоть пальцем тебя не так тронет — он пойдёт в разведку в одном белье. Через болото. На карачках. Элизабет прыснула в кулак от смеха. — Ревнуешь? — Чёрт возьми, Принцесса, ты сама видела себя в зеркало? Я бы тебя к каждому столбу приковывал, где мужики ходят. Она подошла к нему ближе, легко проведя пальцами по его ремню, аккуратно поправляя застёжку. — Расслабься. Я люблю только одного упрямого, идиота. И ни один Майк мне не нужен. Коул схватил её за запястья, притянул к себе. — Помни об этом. И о моём дробовике, если что. — Принято, — фыркнула она, быстро чмокнув его в губы. Он отпустил её с тяжёлым вздохом. — Иди, Принцесса. Пока я не передумал и не запер тебя здесь до ночи. Элизабет с грацией, достойной титула, развернулась на пятках и направилась к двери. — Иди к Дэйву и Клифу, — бросила она через плечо. — Спаси мир. А я пока буду отбивать зад Майка. Коул проводил её взглядом, где-то между гордостью, тревогой и жгучим желанием снова затащить её в кровать. Когда за ней закрылась дверь, он провёл рукой по лицу. — Сука, — пробормотал он сам себе. Он надел куртку, проверил пистолет за поясом и направился к столовой, где уже ждали Дэйв и Клиффорд. Впереди был долгий разговор, планирование маршрута, проверка машин, распределение людей. Выезд вечером. Время шло. Тёплый воздух встречал Элизабет у выхода из жилого корпуса. Весна пахла сыростью, дымом из костров, лёгкой зеленью, пробивающейся сквозь разрушения. Где-то вдалеке скрипела калитка на сторожевой вышке, глухо переговаривались дежурные. Лагерь жил. Элизабет закурила, привычно прикрыв огонёк ладонью от ветра. Глубоко затянулась. Горячий дым обжёг лёгкие — именно то, что нужно, чтобы сбить остатки тяжёлого разговора с Коулом. Она шла медленно, наслаждаясь минутой тишины, направляясь к тренировочному залу. — Эй, Джонс! — раздался знакомый голос с налётом насмешки. Элизабет обернулась. Майк, этот рыжий черт, бодро семенил к ней, держа в зубах сломанную ветку вместо сигареты. — Угощай настоящей, — попросил он нагло, закидывая руку ей на плечи. Элизабет фыркнула, протягивая ему одну из последних. — Тебе вообще кто-то говорил, что ты паразит? — лениво бросила она. — Ага, мама. Примерно сто раз, — ухмыльнулся Майк, прикуривая. Они стояли рядом, дымя, как два пожара после бомбёжки. — И куда такая красавица идёт в такую чудесную погоду? — протянул он с самым беззастенчивым выражением лица. — На тренировку. К тебе. Чтобы выбить дурь из твоей башки. — Физическое наказание, говоришь? — ухмыльнулся он. — Джонс, я всегда подозревал, что под этой твоей железной бронёй — маленькая садистка. Элизабет усмехнулась, затянулась сигаретой и лениво скользнула по нему взглядом сверху вниз. — Майк, у тебя максимум фантазии — это голая женщина и ведро пива. Не позорься. Он рассмеялся, хлопая её по плечу. — А ты злая, Джонс. Но я это люблю. — Проблема в том, что я — нет, — отрезала она, кидая окурок в железную бочку и направляясь в сторону тренировочного зала. В зале было душно. Пахло потом, старой резиной и металлом. Пара разведчиков отрабатывали удары, охранники играли в какой-то азартный "камень-ножницы-бумага" на швабры. Элизабет быстро стянула куртку, оставаясь в обтягивающей тёмной майке и тренировочных брюках. Волосы собрала в небрежный хвост. Майк лениво разминался, по привычке проверяя перчатки. — Готова, Джонс? — подмигнул он, становясь в стойку. — Ты в своих мечтах, — парировала она, легко вставая напротив. Начали с лёгких движений — разминки, проверки реакции. Майк двигался быстро, но грубовато, с лёгкой агрессией, которую Элизабет отбивала с ледяной точностью. — Чёрт, да ты ещё злее стала, — выдохнул он, уклоняясь от резкого удара в бок. — Привыкай. Тут каждому своё место. — Элизабет молниеносно поймала его руку и чуть провернула, с ухмылкой толкнув назад. Майк хрипло рассмеялся, отскакивая. — Знаешь, Джонс, — проговорил он, отбивая её следующий удар, — с тобой я чувствую себя, как в постели с бешеной пантерой. Элизабет скользнула влево, оставляя его в дураках. — Тебе бы и в постели пинка дали. За попытку. — Ах, — театрально простонал он, — за что ты так жестока со мной, жестокая богиня? Она рассмеялась, одним движением выбивая у него воздух ударом в корпус. — За глупость и самонадеянность. Майк с натужным выдохом отступил, держась за бок. — Прямо в печень, сука! — Бонусом, — кинула она через плечо, крутясь вокруг него. Они снова сцепились в короткий клинч. Майк, ухмыляясь, попытался было схватить её за запястье и уронить на пол, но Элизабет резко ушла вниз, поднырнула и стояла уже у него за спиной, ткнув пальцем в ребра. — Ты слишком медленный, рыжий, — усмехнулась она. — А ты слишком шустрая для нормальной женщины, Джонс, — буркнул он, разминая бок. В этот момент у входа в зал появился Коул. Он стоял молча, прислонившись к косяку, скрестив руки на груди. Его глаза не сводились с Элизабет. Холодные. Прищуренные. Оценивающие. Он смотрел, как Майк смеётся, как подскакивает к ней в спарринге, как иногда позволяет себе слишком вольные шутки. В глазах Коула скользнула короткая тень. Та, что знала: ещё одно неосторожное движение этого рыжего клоуна — и лагерь будет копать ещё одну яму за забором. Элизабет почувствовала его взгляд кожей. И чуть сильнее ударила Майка в плечо, отводя спарринг в сторону. — Ладно, ладно! — задыхаясь, поднял руки Майк. — Всё, сдаюсь! Официально признаю: Джонс — ходячее оружие массового поражения! Она хмыкнула, сбивая пот со лба. — Приятно было размазать тебя по полу. Майк, всё ещё улыбаясь, стянул перчатки. — Обожаю, когда ты так говоришь. У тебя в голосе звучит угроза оргазма. Элизабет прыснула со смехом, разворачиваясь к выходу. — Ты конченый, Майк. — Это делает меня обаятельным! — прокричал он ей вслед. Элизабет подошла к выходу из зала, отряхивая руки от пыли. Коул стоял в дверях, молча глядя на неё из-под чуть опущенной кепки. Его взгляд был тяжёлым, цепким, таким, от которого хотелось либо поссориться, либо прижаться ближе. Элизабет, скользнув мимо него, нарочно медленно провела пальцами по его бедру — быстрым, ленивым движением, которое могло бы показаться случайным. Но он знал — это не было случайностью. Коул чуть склонился к ней, его голос был низким, шершавым: — Играйся, Принцесса… только не удивляйся потом. Она остановилась на секунду, обернувшись через плечо. — Может, я на это и рассчитываю, — шепнула Элизабет, прикусывая губу в полусмехе. Коул проводил её взглядом, слегка щурясь. Он ничего не ответил — только чуть усмехнулся в уголке рта. Тот самый взгляд — ленивый, опасный. Обещание. Предупреждение. И в этой короткой тишине было всё, что надо было сказать. Без глупых фраз. Без наигранных клятв.

***

Вечер окрасил лагерь в тускло-оранжевые оттенки. Солнце быстро опускалось за линию деревьев, бросая длинные, размазанные тени на землю. Воздух был наполнен запахом бензина, железа и старой пыли — знакомые предвестники выезда. На площадке перед гаражом суетились разведчики. Первая группа — Стив, Дэйв, Коул, Ллойд и Клиффорд — стояли у припаркованных внедорожников, сверяя списки снаряжения. Вторая — Джон, Логан, Робби и Люк — проверяли оружие, громко споря, чья винтовка надёжнее. Коул, засучив рукава рубашки, склонился над багажником, перекладывая рюкзаки. — Так, вода есть... патроны есть... аптечка... хрен знает, полная ли, но есть, — бурчал он себе под нос. Ллойд, сидя на капоте, лениво проверял карабин. — Может, ещё девочек с тортиками закажем? Для полного комплекта. — Если ты мне ещё раз напомнишь про еду, — процедил Стив, затягивая стропы на рюкзаке, — я тебя сам съем. Дэйв расхохотался, хлопая себя по бедру. В этот момент к группе подошла Элизабет, слегка нахмуренная, с Норой, цепляющейся за её руку. Нора что-то явно прятала в кармане куртки, пряча руки за спину и хитро посматривая на Коула. Элизабет подошла ближе, окинув ребят внимательным взглядом. — Ну что, герои, собрались умирать красиво? — спросила она с привычной полуухмылкой. — Пф, — отозвался Ллойд, скатившись с капота. — С таким командиром, как Стив, умирать мы будем разве что от скуки. Стив лишь выразительно посмотрел на него — мол, хочешь остаться здесь навсегда — продолжай в том же духе. Элизабет повернулась к Коулу. — Вы хоть понимаете, зачем вас туда тащат? — спросила она вполголоса, так, чтобы слышал только он. Коул пожал плечами. — Говорят, срочная встреча. Может, хотят объединить базы. Может, сдохнуть все хотят вместе. — Посмотрим по месту. Элизабет прищурилась, не особо довольная таким расплывчатым ответом. Тем временем Нора, крадучись, подошла к Коулу. Её глаза блестели, щёки пылали. Она вытащила из кармана небольшую фенечку, сплетённую из разноцветных ниток. — Это тебе, — тихо сказала она, протягивая её Коулу. — На удачу. Коул удивился, моргнув пару раз, затем аккуратно взял фенечку в руки. Нора улыбнулась и задрала рукав своей курточки, показывая точно такую же фенечку на тонкой ручке. — У меня есть. И у мамы есть, — гордо сказала малышка. Коул опустился на корточки перед ней. — Значит, теперь я в вашей банде? — спросил он, стараясь не улыбнуться слишком широко. Нора серьёзно кивнула. — Теперь ты тоже наш. Он аккуратно нацепил фенечку на запястье, подмигнул малышке. — Спасибо, коротышка. Мне теперь точно нечего бояться. Элизабет смотрела на них с таким выражением, будто сердце у неё сжалось и развернулось обратно. Коул поднялся, подходя ближе к ней. — Не переживай, Принцесса, — негромко сказал он, обнимая её одной рукой за талию. — Я вернусь. Обязательно. Она прижалась к нему, зарываясь лицом в его грудь. Вдыхая запах табака, металла и чего-то родного. — Я знаю, — прошептала Элизабет. — Но от этого не легче. Он поднял её лицо за подбородок, поймал взгляд. — Ты же знаешь... — его голос стал чуть хриплым. — Я обещал не уходить надолго. И я держу слово. — Придётся, — выдохнула она, — иначе я сама за тобой приеду и надеру задницу. Коул хмыкнул, склонившись к её губам. — Вот за это я тебя и люблю. Он поцеловал её медленно, грубо, так, что Элизабет запомнила вкус его губ, его тепло, его обещание на коже. Это был не прощальный поцелуй. Это был приказ: "Жди меня." Громкий голос Стива оборвал их момент: — Хватит там слюни распускать! На свидания ходить будете потом! Вперёд в машины, черти! Коул, неохотно оторвавшись, усмехнулся, последний раз погладил её по спине и шагнул назад. — Не отпускай меня в голове, Принцесса, — тихо бросил он. — И не думай умереть там, — так же тихо ответила Элизабет. Все сели по машинам. Двигатели загудели, фары пронзили сгущающиеся сумерки. Клиффорд сидел за рулём первой машины, Стив — рядом с картами. Коул и Ллойд кидали рюкзаки в багажник, смеясь над какой-то шуткой. Элизабет стояла с Норой на руках, прижав девочку к себе. Малышка махала рукой, улыбаясь. А Элизабет… она улыбалась тоже. Но внутри неё было тяжело. Как будто сердце знало что-то, чего она ещё не могла понять. Две машины тронулись с места, ревя двигателями. Уходили в ночь. И она стояла на пороге лагеря, вцепившись в Нору, смотря вслед. И шёпотом, только для себя, только в темноту, сказала: — Возвращайся.