Часть 40

Туман уже почти рассеялся, оставив после себя влажную прохладу и липкий запах сырости. Утро тянулось лениво, но напряжение в груди нарастало, как накануне грозы. Элизабет и Майк шли по следам. Следы были чёткими: маленькие отпечатки ботиночек Тео, рядом — крупные, глубокие следы Рафа. Местами пёс оставлял следы когтей — значит, мчался вперёд, тянул малого за собой, или, наоборот, возвращался проверить, идет ли он за ним. Они шли уже почти двадцать минут. Или больше? Сбились со счёта. Сердце било тревогу в висках, ноги болели от камней и веток под ногами, но никто не жаловался. Они молчали, будто каждое слово сейчас могло разбудить что-то неподходящее. Слишком неподходящее. Элизабет сжимала в руке пистолет. Она смотрела перед собой, шаг за шагом, не оборачиваясь. Упрямая, сжатая в себе, как пружина. Её трясло — от злости, от тревоги, от безысходности. Она не знала, чего именно больше — страха или ярости. Но была готова. Если понадобится — стрелять без предупреждения. — Джонс... — осторожно пробормотал Майк, идя сбоку. — Только не делай глупостей, ладно? Она не ответила. — Если что — сначала думаем, потом жмём на курок, — продолжил он, не дождавшись ответа. — Мало ли кто тут. Мы не знаем, что внутри. Вдруг ещё живые есть. Элизабет наконец повернулась к нему. Взгляд у неё был тяжёлый, мрачный, с каким-то огнём, который редко пробивался раньше сквозь её усталость. — Я подумаю, — холодно ответила она, — ровно секунду. А потом, если увижу хоть кого-то рядом с Тео — мозги на стенку, клянусь. Майк ничего не сказал. Он знал эту Элизабет. Знал, как она стала такой. Он сам переживал её срывы, молчаливые слёзы, бессонные ночи, в которых только шорох Рафа не давал им сойти с ума. За эти пять лет она превратилась из упрямой матери в машину выживания. В женщину, которая могла стрелять из любого оружия и сварить суп из крысы, если надо. Но даже она ломалась — когда дело касалось Тео. Они подошли к забору. Высокий, проржавевший металлический каркас, обвитый сухими ветками винограда. Местами — подгнившие доски. Майк первым заметил пролом — кто-то, возможно Раф, пробил или расцарапал его внизу. Следы вели внутрь. — Вот тут, — сказал Майк и присел на корточки. — Вон, шерсть. Раф проскочил. Тео — за ним. — Идем? — Элизабет уже протискивалась сквозь лазейку, не дожидаясь команды. — Там мой Тео. Я не собираюсь стоять тут и рассуждать, как правильно ползти. Майк усмехнулся про себя. Даже сейчас, после всего, она всё та же. Только резче. Грубее. Опаснее. — Ладно, агент 007, — проворчал он, просачиваясь следом, — пойдём по-тихому. Без шума. И, если можно, без твоего фирменного “вломимся и всем пиздец”. — Не обещаю. Они оказались внутри. Посёлок был странно пуст. Тишина стояла гнетущая, почти неестественная. Старые коттеджи, выцветшие от солнца, стояли покосившиеся, с пустыми глазницами окон. На многих крышах валялись куски шифера, где-то хлопала незакреплённая дверь. Трава по колено. Кусты дикой ежевики вросли в дороги. — Блядь, как в дешёвом фильме ужасов, — пробормотал Майк, держась ближе к стенам. — Только в нашем фильме ужасов нет каскадёров и дублёров, — процедила Элизабет, — если тебя сожрут — сожрут навсегда. Они шли мимо заброшенных домов, прислушиваясь к каждому звуку. Скрип пола? Шорох за углом? Майк поднимал винтовку. Элизабет — пистолет. Но всё было тихо. На секунду Элизабет задержалась у одного из окон. Она увидела отражение — и не сразу поняла, кто на неё смотрит. Женщина. Худая, с впалыми щеками, волосы — короткое каре, спутанные, цвет — выцветший, будто зола. Глаза — зелёные, но без того яркого света, который когда-то сводил с ума. Тусклые, будто стеклянные. Под глазами — синие полукруги усталости. Маска на лице — чёрная, плотная. Всё на ней — чёрное: куртка, штаны, перчатки. Только глаза — чужие, выгоревшие. — Я похожа на… херового спецназовца на минималках, — хрипло усмехнулась она, отворачиваясь. — Агент, мать твою, Джонс. Вивший дебилизм. Осталось только лазер из глаз, и можно на обложку постапокалиптического журнала. Майк обернулся. Он видел это отражение тоже. И знал — он выглядел не лучше. Щетина на лице уже переросла в полноценную бороду. Глаза красные от недосыпа, одна рука полностью в шрамах, вторая сделана из метала, спина сгорблена от постоянного напряжения. Пахло потом, железом, порохом. — Мы выжили, Лиз, — тихо сказал он. — Это уже кое-что. — Выжить мало. Надо жить. А пока Тео один — мы просто два зомби с оружием. Он хотел что-то сказать, но в этот момент — где-то слева, с другой стороны пляжа — послышался громкий лай. Они оба замерли. — Раф, — прошептала Элизабет. — Это он. — Чёрт, побери... — Майк метнулся вперёд, за угол. — Пошли! Они рядом! Они побежали. Без слов. По гнилой доске, по песку, по битому стеклу. Сердца колотились, как у загнанных зверей. Где-то там — Тео. Живой. Или...

***

Дом был тихим, слишком тихим, как для территории, пережившей ад. Лучи утреннего солнца лениво пробирались сквозь зашторенные окна, играя на пыльных подоконниках и пробегая золотыми полосами по полу, по игрушкам, по стопке старых книг. Мир будто затаил дыхание на короткое мгновение, в этой хрупкой, почти ненастоящей тишине. Джей спускался с второго этажа босиком, по деревянной лестнице, которая предательски скрипнула под его весом. Он зевнул, протирая глаза, волосы — взъерошенные, в одной футболке, небритый, с лицом человека, которому снились не сны, а обрывки воспоминаний. Сны здесь вообще были редкостью. И если снились — лучше бы не снились. — Пахнет вкусно… — пробормотал он, заходя на кухню. У плиты стояла Ния. В руках — деревянная ложка, в кастрюле — овсянка. На губах — еле уловимая мелодия, будто из старого мира. Она напевала себе под нос, раскачиваясь слегка в такт. За столом уже сидели Рэй и Майя — шестилетки, хотя в этом мире они казались взрослее. Девочка ковырялась ложкой в каше, мальчик что-то рассказывал вполголоса — видимо, новый «военный план», как отразить нападение зомби на их «штаб» под кроватью. — Рэй, не крутись, — строго, но мягко сказала Ния, не оборачиваясь. — Майя, ешь нормально, не дуй на брата. — Он первый начал! — огрызнулась Майя. — Я просто сказал, что если зомби нападут, то ты будешь кричать и всех выдашь! — обиделся Рэй. — Зато я крикну так, что к них уши отвалятся! — фыркнула девочка. Джей, наблюдая эту словесную дуэль, хмыкнул, подошёл к Ние и, обняв сзади, легко поцеловал её в висок. — Утро, красавица. — Утро, ворчун, — улыбнулась она, не отрываясь от каши. — Садись, через пару минут всё будет готово. — А что за кипиш с завтраком? Чего так много всего? — спросил Джей, глядя на почти полные тарелки и заметно более богатую сервировку, чем обычно. — Все собираются у нас. Сегодня. Завтрак у нас — по графику. — Все? — Джей наигранно закатил глаза. — Ну круто. Опять сожрут всю еду. Будто в магазин можно сбегать за добавкой. Может, скажем, что холодильник замкнул? Или псевдозомби напал? Ния рассмеялась. — Не ной. Это же семья. И знаешь, тебе полезно будет поболтать с кем-то кроме микросхем и детей, которые строят ловушки для живых мертвецов из прищепок и кастрюль. — Ха-ха, — фыркнул Джей, — у микросхем хотя бы не болит голова. В отличие от меня, после «болтовни» с Каем. Рэй с Майей тем временем скинули ножки со стульев и выскочили на крыльцо, чтобы встретить гостей. Джей наблюдал за ними в окно. Он всё ещё не привык к тому, как быстро растут дети. Казалось, ещё вчера они спали в люльках, завернутые в одеяла и издавали только мычание. Теперь — бегают, спорят, смеются. Живут. Через несколько минут во двор вошли знакомые фигуры. Скайлор с Адой на руках. Кай — следом, в правой руке рюкзак, в левой — старая подушка, которую явно пытался выкинуть по дороге, но дочь не дала. У Скайлор под глазами были синяки, волосы заплетены кое-как, на лице — выражение женщины, которая спала не больше часа за ночь. — Кто-нибудь, убейте меня... — простонала она, едва переступив порог. — Эта чертова мелочь не спит уже третий день. Кричит. Плачет. Соску не берет. Игрушки швыряет. Я превратилась в зомби раньше, чем они снова прорвутся через забор. — Доброе утро! — весело воскликнула Ния. — Не паникуй, это только начало. Подожди, когда она начнет задавать по сто вопросов в минуту. — Я не доживу, — мрачно отозвалась Скайлор и, не дожидаясь приглашения, плюхнулась за стол. — Надеюсь, ты налила кофе. Вскоре к ним присоединились и остальные. Коул с подросшей Норой, уже почти подростком. Она шла тихо, с видом той, кто слушает, но молчит. Стив — с ироничной ухмылкой, вечно с бутылкой воды и ножом на поясе, даже в мирной зоне. Ллойд — спокойный, собранный, с лёгкой хромотой после недавного ранения. Зейн, как всегда, был идеально чист, несмотря на пыль и дорогу. Обеденный стол, казавшийся большим, внезапно стал тесным. Все ели, говорили, шутили. Кто-то вспоминал старые дни, кто-то рассказывал байки, кто-то просто молча смотрел на улыбающихся детей, как будто за стенами не было серой, вонючей, ходячей смерти. В этот момент… Завибрировали браслеты. Каждый взрослый замер. На левом запястье каждого — металлический браслет с мини-индикатором. Он никогда не мигал просто так. Красный свет. Пик. Пик. Пик. Тишина сорвалась как будто по команде. Даже дети это почувствовали. — Даже поесть нормально не дадут — Джей заговорил первым. — Классно — выдохнула Ния, и оглянула всех сидящих за столом. — Красный. Человек. Или зомби. Или что похуже. — Где именно? — спросил Кай, уже нажимая на экран браслета. — Северная сторона. Забор. Прямо у той тропы, что ведёт к пляжу, — проговорил Зейн, смотря в данные. Стив уже направлялся к двери. — Смотрите за детьми, — бросил он. — Если это живое — допрошу. Если мёртвое — прикончу. — Я с тобой, — сказал Коул. — И я, — Ллойд встал со стула, уже поднимая арбалет с пола. Жара давила. Воздух был свежий, вязкий, с запахом солёной воды, кошеной травы и сырости. Ветки хрустели под ногами, вдалеке тихо щёлкала сорока, и казалось, будто весь мир замер, наблюдая, дыша в затылок. Но трое мужчин шли уверенно, будто чувствовали себя здесь не просто спокойно — они были частью этой территории, как деревья, как песок у воды, как пули в обойме. — И всё-таки я ставлю на дохлого кабана, — лениво сказал Стив, выдыхая дым. Он щурился на солнце, сигарета зажата в углу рта, как будто это был просто очередной день на службе, а не зомби-реальность. — Если бы это был кабан, у нас бы уже была еда на ужин, — отозвался Коул, поправляя рюкзак на плече. В голосе — стальная сосредоточенность, но выражение лица спокойное, почти скучающее. — Или заражённый кабан, — буркнул Ллойд. — Мы в лесу, не на пикнике. — Да ладно тебе, Ллойд, — хмыкнул Стив. — Успокойся, браслет моргнул один раз и всё. Джей бы уже орал по рации, если б там реально кто-то шёл стену ломать. — Всё равно... что-то не так. — Ллойд проверил заряд арбалета и ещё раз просканировал местность глазами. — Я не параноик, но слишком уж тихо. Они свернули с основной тропы, направляясь к пляжной дороге. Гравий под ногами стал мягче, поддавался, песок прилипал к ботинкам. Вдоль дороги росли кусты, сухие, колючие. Из-за прибрежного утёса вынырнули две фигуры. — Подожди... — Коул замер, прищурился. — Ты это видишь? — Мать твою... это что, ребёнок? — И... волк? — удивился Стив. — Ни хрена себе. Это что, пёс? — Большой, — кратко прокомментировал Ллойд, — но не волк. Овчарка. Или алабай. Не суть. Трое мужчин замерли. Ребёнок. Один. В этом аду. Это был не просто сюрприз, это был тревожный сигнал. Такого просто не должно быть. Ни один нормальный родитель не оставил бы своё дитя на открытой территории. Значит, либо он потерялся... либо его привели. — Что скажете? — спросил Стив, оглядываясь, глаза прищурены, рука на кобуре. — Никаких движений. Пока. Сначала — наблюдаем. — Коул вытянул бинокль, осматривая окрестности. — Чисто... — процедил он через секунду. — Ни одного зомби. Ни одной души. Но пацан одет чисто, как будто его только что из прачечной достали. — И не испуган, — добавил Ллойд. — Стоит, как статуя. Они двинулись ближе, но осторожно. Пес — или скорее, огромная собака — встал между ними и мальчиком. Мощное тело напряглось, шерсть на загривке поднялась дыбом. Глубокое рычание прокатилось по воздуху, низкое, вибрирующее, как раскат грома перед бурей. — Он на взводе, — тихо сказал Коул. — Не делайте резких движений. Ллойд вышел чуть вперёд, подняв руки в жесте «я без оружия». — Эй, парень. Всё хорошо. Мы свои. Ты... как тебя зовут? Мальчик не ответил. Не шевельнулся. Только смотрел. И глаза его... — Блядь... — выдохнул Стив. — Ты это видишь? — Один глаз... зелёный. Второй... коричневый. Гетерохромия. Редко. Очень. Коул оглянулся по сторонам. Всё ещё слишком тихо. — Мало ли кто. Но ребёнок в таком состоянии — это ненормально. Либо кто-то его кинул, либо... Ллойд приблизился на шаг. Только один. Пёс мгновенно зарычал. Зубы — белые, как клыки акулы. Оскал. Напряжённый корпус. При малейшем движении — нападёт. — Назад, Ллойд, — хрипло сказал Коул. — Он не шутит. — Ты чего, ссышь на пса? — усмехнулся Стив, с притворным презрением. — В тебе больше шрамов, чем у него зубов. — Я просто не хочу, чтобы мне жопу отгрызло из-за чьей-то самоуверенности. Стив откашлялся и заговорил: — Парень, слушай, мы не враги. Мы тебя не тронем. Скажи, где твои родители? Молчание. — Как зовут тебя? Кто ты? Опять тишина. Только ветер. И тяжелое дыхание пса. — Он, может, немой? — предложил Коул. — Или... — Я не немой! — злобно рявкнул вдруг мальчик, голос высокий, но резкий, с тем напряжением, какое бывает у детей, которые слишком рано поняли, что мир — зло. — О! Заработал! — засмеялся Стив. — Ну так чего молчал? — Мама не разрешает разговаривать с чужими! — огрызнулся пацан, дернув подбородком. — Умный. — Ллойд скривился. — В такое время — правильная тактика. — А где мама? — Коул сменил тон на мягкий, почти отцовский. — Не скажу. Она сказала, что я должен ждать. С Рафаэлем. — Рафаэль? — переспросил Ллойд. — Это... собака? Знакомая кличка... — Это мой брат. — Ёпт... — Стив выдохнул. — Ну, нихера себе. У него ещё и имя. Собака, словно услышав, вильнула хвостом один раз, но глаз не отвела. Рядом с мальчиком — как тень, как броня. Угроза в пасти. — И сколько тебе лет, парень? — продолжал Ллойд, уже осторожно делая пару шагов вбок. — Пять с половиной. И я не боюсь. У меня есть нож. И Рафаэль. — Хороший у тебя Рафаэль, — заметил Коул. — С таким точно не страшно. Мальчик не улыбнулся. Но не отводил взгляда. И тут... в наушнике Стива раздался треск рации. — Стив... ты там? Что там происходит? Мы ловим ещё один сигнал, прямо по линии восточного сектора. Два силуэта. Один... женский. Второй — крупный. Возможно, мужчина. — это был Джей. Голос напряжён. Стив замер. Коул и Ллойд переглянулись. — Мать его, — пробормотал Стив. — Ну вот и нашлись... — Это может быть мать пацана, — заметил Ллойд. — Или... — Или ловушка. — Коул нахмурился. — Мы не знаем, кто они и откуда. Но надо быть начеку. — Эй, малой, — Стив повернулся снова к мальчику. — Мама твоя скоро вернётся? Мальчик кивнул. — Она сказала, что я должен ждать. И никому не верить. — Ты послушный? Молчание. Потом — уверенный кивок. — Хорошо. Тогда подождём вместе. До тех пор — мы рядом. Только без фокусов. Ладно? Пёс не расслабился. Мальчик не сел. Но и они не двигались. Всё замерло в ожидании. А где-то там, сквозь лес, между тенями, уже шли Майк и Элизабет... И встреча была неизбежна.

***

Лай Рафа, настойчивый и угрожающий, вспорол вечернюю тишину так резко, что сердце Элизабет словно на миг остановилось. — Он не лает просто так, — прошептал Майк, перехватывая винтовку. — Он кого-то нашёл. Или что-то. Она кивнула. Ноги сами понесли их вперёд — туда, где песок сливался с морской галькой, где уже давно не звучал смех, а чайки кричали, будто предупреждали о чём-то большем, чем просто опасность. Лай внезапно стих, оставив лишь рваное дыхание, солёный ветер и шум прибоя, хлещущий берег, как плеть. Оба мгновенно сбавили темп, начали двигаться медленно, выверенно, как охотники. Жесты вместо слов. Майк кивнул — вон туда, за дюну. Звук. Шорох. Голоса. Три. Мужских. Один грубее, другой хриплый, третий спокойный. Майк метнул взгляд на Элизабет. Она уже вытаскивала пистолет, наклоняясь за укрытие. Он прислушивался — как орущая чайка пролетает над головой, как рядом дышала Элизабет, как где-то вдалеке гавкнул Раф — уже не так зло, скорее… защищая. Пальцы сжались на рукоятке. И вот — Тео. Он. Стоит. Среди троих взрослых вооружённых мужчин. Впереди него — пес. Громадный, зубастый, напряжённый, готовый броситься в бой. Один из мужчин потянулся к нему рукой, но пёс тут же зарычал, защищая мальчика грудью. — Чёрт. — выдохнула Элизабет и, не дожидаясь сигнала, выскочила из укрытия. — НЕ ДВИГАТЬСЯ, МРАЗИ! Следом Майк — с фланга. Слаженно, слаженно до мурашек. Они заслонили Тео телами, как щитом. Оружие было направлено прямо на троих — один шаг, один вдох — и полетят мозги по песку. — Кто вы, чёрт вас побери?! — Элизабет зарычала. Голос её был как лёд, как лезвие ножа. — Что вы делаете рядом с моим сыном?! Один из мужчин — тот, что с сигаретой, поднял руки, голос хриплый, но без угрозы: — Спокойно, мать. Мы его не тронули. Просто нашли. Он сам вышел к дороге. Мы свои. — Свои? — Майк фыркнул. — «Свои»? Я своих не помню. Своих я хоронил. На их голосах кровь. На их лицах — спокойствие. Но что-то в них… что-то не давало нажать на спуск. Элизабет мельком взглянула на Тео. Тот стоял прямо, не плакал. Его рука держалась за Рафаэля. Мальчик молчал, но глаза — разного цвета — сияли тревогой и любопытством. Один из мужчин — тот, что стоял чуть в стороне, словно не вмешиваясь, не сводил с него взгляда. Он смотрел на мальчика и чувствовал… что-то странное. — Как тебя зовут, парень? — тихо спросил он, почти неосознанно. — Тео, — ответил мальчик. — Кто ты им? — Стив шагнул ближе, держа руки на виду. — Скажи нам, чтобы мы понимали, с кем дело имеем. Мы не враги. Клянусь. — Отойди, — прорычала Элизабет. Стив поднял брови: — Слушай, мы думали, пацан один. А теперь вы выскакиваете с оружием. Ты кто такая, вообще? Маску сними, мать твою. — Может, мне тебе ещё раздеться? — прошипела она. — Кто вы, черт возьми? Что делаете на этом побережье? — Живем, — глухо произнёс Ллойд. — Это наша территория. Мы тут уже 6 лет. А вы кто такие? — Это не имеет значения, — сухо сказал Майк, но в голове мелькнула странная мысль, может совпадение, может нет. — Почему вы приехали сюда 6 лет назад, какова причина? — На наш лагерь напали, какие-то ученые подумали, что сделать мутантов зомби крутая идея, — спокойно фыркнул Стив. Эти слова застыли в воздухе. Мутанты. Удары. Крики. Лязг железа. Кровь. Элизабет на мгновение сжала глаза, будто вспышка из прошлого ослепила её. Та ночь. Вой. Тварь, что переломила вороты лагеря словно картон. Рёв сирен. Падение горящей крыши. Они рассоединились... они все. Их друзья погибли. Все думали, что Майка разорвали на куски. Они думали, Элизабет сгорела. Элизабет помнит, слезы Нии, крики Коула, чтобы она бежала... А потом — тишина. — Вы были там… — выдохнул Коул. — Когда они… Когда лагерь пал. — Ага — спокойно произнёс Майк. — Тогда много людей сдохло. — Кто вы? — Стив вспылил. — Если вы были там, вы не могли быть там, все умерли, сгорели или были разорваны — Как видишь мы живы! — рявкнула Элизабет. — Сам скорее всего сбежал, самого начала как крыса — Пошла нахер — зарычал Стив. И в этот момент Майк, не отводя взгляда, снял маску и рассмеялся?. Губы давили улыбку. Металлическая рука зачесала волосы назад небрежно. Стив — ахнул. — Рыжий?.. Это... мать твою... РЫЖИЙ?! Коул застыл. Взгляд метался от Майка к девушке. Его лицо под маской… что-то родное. Глаза женщины… такие знакомые. Такие до боли. — Бет?.. — прошептал он вдруг, сам себе не веря. Она посмотрела на него. Маска всё ещё была на лице. Но в глазах — буря. Порывисто она сняла маску. Молча. Просто сняла. И тогда... Коул увидел её. Увидел ту, кто осталась в его воспоминаниях живой только в мечтах. — Элизабет… — голос Коул сорвался. — Как?.. Она ничего не сказала. Только глянула на него. Потом — на Тео.