Часть 41

Тишина повисла вязкая, словно воздух сам боялся пошевелиться. Пять пар глаз, пять разных миров, пять сердец, которые в этот момент бились так громко, что, казалось, их могли услышать даже мёртвые за стенами поселка. Тео крепко вцепился в шерсть Рафа, пряча лицо в его густой загривок. Пёс рычал низко и угрожающе, зубы оскалены, глаза блестели, уши прижаты. Но рядом с маленькой ладошкой, что цеплялась за его шерсть, Раф вдруг дрогнул, повернул морду к Элизабет. — Тихо, малыш… — её голос дрогнул, но был удивительно мягким. Она осторожно присела на корточки, ладонью коснулась сына, другой рукой провела по тёплой голове пса. — Всё в порядке. Это… свои. Собака тут же затрепетала, виляя хвостом, и, уловив знакомые запахи, резко бросилась вперёд. Стив, который до этого держался расслабленно, не ожидал такой атаки. Громадный пёс навалился на него, повалил прямо в мокрый песок и с силой облизал лицо, не оставив и шанса сопротивляться. — Да блин, да уйми ты его! — с ругательством заорал Стив, пытаясь оттолкнуть огромного зверя. — Я не игрушка, мать его! Майк не выдержал и расхохотался. Даже Ллойд едва заметно усмехнулся, хотя рука по-прежнему лежала на оружии. Коул лишь нахмурился — для него всё происходящее было слишком диким, слишком… неправильным. Элизабет, всё ещё сидя рядом с Тео, гладила сына по тонкой ручке. Она чувствовала, как он дрожит, и сама едва сдерживала слёзы. Всё происходящее было слишком быстро, слишком резко. И главное — она боялась поднять глаза на Коула. Шесть долгих лет. Шесть лет молитв, надежд, бессонных ночей. Шесть лет страха, что он мёртв. И вот он стоит перед ней. Настоящий. Живой. И она боится… боится встретиться с его взглядом. В стороне Майк уже хлопал Стива по плечу и смеялся, как будто всё это была старая шутка. — Господи, Стив, даже собаки тебя не уважают! — усмехнулся он. — А ты всё такой же. — Заткнись, рыжий, — вытер рот Стив, но в его голосе звучала настоящая радость. — Я думал, ты сдох тогда. — Я тоже так думал, — коротко ответил Майк, и оба мужчины крепко обнялись. Ллойд стоял чуть в стороне, но его взгляд метался между Майком и Элизабет. Слишком много призраков прошлого оживало прямо перед глазами. И вдруг… тёплая, сильная рука легла Элизабет на плечо. Сжала крепко, уверенно, так, как когда-то много лет назад. Она резко поднялась, повернулась — и нос к носу столкнулась с широкой грудью. Сердце ухнуло вниз. Мир перестал существовать. Его запах. Такой знакомый, такой родной, такой до боли забытый. Слёзы сами хлынули из глаз, горячие, солёные, неуправляемые. Элизабет прижалась лицом к нему, словно боялась, что если отпустит — он исчезнет. Растворится, как мираж. — Коул… — выдохнула она, глотая рыдания. — Ты… живой… Руки Коула сомкнулись вокруг неё, сжали так крепко, что казалось — он больше никогда не отпустит. Он закрыл глаза, прижимаясь к её волосам, и сам едва держался, чтобы не разрыдаться прямо сейчас. — Господи, Бет… — его голос дрожал. — Ты не представляешь… Ты не представляешь, как я… Он не договорил. Слова утонули в рыданиях, которые он так отчаянно пытался сдержать. Но слёзы текли. Он, сильный, упрямый, тот самый Коул, которого знали как камень, сейчас не стыдился сломаться. Тео смотрел на это широко раскрытыми глазами, сжимая кулачки. Он не понимал до конца, что происходит, но чувствовал — это важно. Это… настоящее. — Мам? — тихо спросил он, не понимая, почему мама плачет. — Мам, он… кто это? Элизабет вздрогнула. Вопрос ударил сильнее пули. Она не знала, что ответить. Губы дрожали, сердце колотилось в груди. Она боялась произнести вслух. Коул замер. Его взгляд метнулся к мальчику, потом снова к Элизабет. И в этих глазах промелькнул вопрос, который он пока не осмеливался задать. Но он уже чувствовал. Где-то глубоко внутри… он уже догадывался. Элизабет лишь сильнее прижалась к его груди, пряча лицо, и прошептала: — Потом… я всё объясню. Не здесь. Не сейчас. Спустя пятнадцать минут, когда первые рыдания утихли и объятия ослабли, все ещё стояли рядом, не зная, что делать дальше. В воздухе висела странная тишина: радость от встречи с мёртвыми, которые оказались живыми, и в то же время тяжесть вопросов, которые никто пока не осмеливался задать. — Кхм, — негромко кашлянул Стив, специально, чтобы разорвать вязкую паузу. — Ну, хорош уже… нахрен эти обнимашки. — Он повёл плечом, стряхивая песок. — Нам бы к дому вернуться. Покажем «мертвяков» всем остальным. Пусть рты пораскрывают. Он усмехнулся, но глаза оставались серьёзными. Взгляд скользнул на Элизабет и Майка. — А то так и стоять будем, как на грёбаном параде. — В кои-то веки Стив прав, — кивнул Ллойд и первым двинулся к тропе, ведущей от пляжа к поселку. Колонна выстроилась сама собой. Впереди шли Стив и Ллойд — будто охрана, проверяющая дорогу. Чуть позади держались Майк и Коул. Майк то и дело косился на Коула, но старательно делал вид, что поддерживает разговор со Стивом. Слишком много в нём было скрытых эмоций: и радость встречи, и ревность, и непонимание, что будет дальше. Коул же шёл мрачно, молчал. Его широкие плечи чуть вздрагивали от каждого напряжённого вдоха. Он не смотрел на Майка, не слушал, что тот там бубнит со Стивом. Всё его внимание было приковано к тому, что происходило позади. Элизабет. Она шла медленно, прижимая к себе Тео. Мальчик болтал без умолку, шептал что-то матери на ухо, то задавал вопросы, то рассказывал о том, как Раф его «защищал, как настоящий герой». Раф бегал то сбоку, то впереди, то снова возвращался к ним, настороженно посматривая на окружающие дома. Но Элизабет почти не слышала сына. Слишком громко в голове звучали её собственные мысли. «Господи… они живы. Коул… живой. Я столько лет ждала, столько молилась… и вот он. Но как теперь? Как? Он ведь не знает… он не знает что Тео его сын…» Она чувствовала на себе его взгляд. Тяжёлый, прожигающий всю ее, будто он видел её насквозь. Ей хотелось поднять голову, встретить его глаза, но она боялась. Потому что в его глазах будут не только радость. Там будут вопросы. Там будет боль. Тео, ничего не понимая, прижимался к её шее и радостно тараторил: — Мам, а они все твои друзья? Они правда живые? А у них тоже есть дети? А я смогу с ними поиграть? Элизабет кивала, шептала «потом, потом», но сама не могла сосредоточиться ни на одном его слове. — Слушай, — раздался рядом голос Майка, он специально повернулся к Коулу, чтобы завести разговор. — Даже не верится, да? Столько лет… а мы все думали, что друг друга похоронили. Коул метнул на него взгляд. Холодный. — Мы и хоронили, Майк, — глухо сказал он. — Я видел, как твари разрывали лагерь. Ты был в другой стороне, и я был уверен — всё. Ни одного шанса. — Ну, знаешь… — Майк усмехнулся, но без радости. — Я тоже думал, что вас нет. А вон вы тут, все в сборе. Даже чёртов Ллойд выглядит живее всех живых. — Очень смешно, — бросил через плечо Ллойд, но в его голосе слышалась тёплая нотка. Стив затянулся сигаретой и фыркнул: — Если честно, я охренел. Реально. Я думал, мы вас похоронили. А тут, мать вашу, «призраки» с пушками выходят из леса. — Призраки, — эхом повторил Коул, но все еще оборачивался на Элизабет. Майк заметил это. И сжал зубы. Он понимал, что впереди у них серьёзный разговор. Но не сейчас. Не на этой тропе, где каждый шаг отдавался эхом прошлого. Элизабет в это время шла, будто во сне. Каждый метр давался ей тяжело. Она боялась, что с каждым шагом приближается момент, когда тайна, которую она берегла пять лет, вырвется наружу. И тогда всё изменится. Она крепче прижала Тео к себе. Мальчик зевнул и, обняв маму за шею, шепнул: — Мам, мне снилось, что папа найдёт нас… А может, это с будиться? Элизабет стиснула губы. В груди сжалось так сильно, что дышать стало больно. Она не ответила. Спереди послышался тяжёлый шаг. Коул на секунду замедлился, будто хотел подслушать её, но передумал. Он понимал, что разговор будет. Но когда — решит она. Десять минут пути пролетели незаметно, хотя каждый шаг отдавался в голове тяжёлым гулом. Тео дремал на руках у Элизабет, прижимаясь к её плечу, а Раф всё время метался то вперёд, то назад, нервно проверяя дорогу. Когда они свернули за угол, взглядам открылся двухэтажный дом. Бледно-голубой, выцветший от солнца, с облупившейся краской, но всё равно живой. Перед крыльцом цвели кусты с цветами, в окнах горел тёплый свет. Казалось, что внутри нет ни войны, ни зомби — только жизнь. Элизабет невольно замерла. Она впервые видела этот дом, но ощущение было таким, будто стены хранят воспоминания всех тех, кого она любила. Сердце сжалось. Стив, не давая никому замешкаться, пошёл первым, толкнув дверь. — Пошли, — буркнул он. — Не стойте, как на похоронах. Коул и Ллойд последовали за ним. На пороге остались Майк и Элизабет. Она стояла, словно приросла к земле. Тео, будто почувствовав её волнение, открыл глаза и тихо спросил: — Мам… а мы туда пойдём? Элизабет прикусила губу. Майк наклонился, мягко улыбнулся и подтолкнул её вперёд. — Давай, Лиз. Хуже уже не будет. Она глубоко вдохнула и переступила порог. Внутри царил домашний уют. Запах тушёного мяса и свежего хлеба ударил в нос, приглушённые голоса затихли. В гостиной за длинным столом сидели люди. Нора стояла у дивана, обернувшись к двери, и первые мгновения просто не могла поверить в то, что видела. Элизабет поставила Тео на пол. Он вцепился в её руку, но глаза его бегали по сторонам, удивлённые теплу и свету. Раф сорвался с места и пулей налетел на Джея. Огромный пёс повалил его на пол и начал истово облизывать лицо. — Да твою ж мать! — завопил Джей, пытаясь оттолкнуть собаку. — Стив! Убери этого психа с меня! Смех пронёсся по комнате, но тут же стих. Нора прижала ладони к губам. Её голос дрогнул: — Ма-ма?.. Элизабет замерла. Её сердце рванулось в груди. — Мамочка… это ты?! — голос Норы сорвался на крик. Девочка сорвалась с места, перепрыгнула через диван и со всей силы врезалась в Элизабет. Они обнялись так крепко, будто хотели раствориться друг в друге. — Нора… милая… — Элизабет задыхалась от слёз. — Я с тобой. Я вернулась. — Ты жива! — Нора плакала, цепляясь за мать. — Я думала, что больше никогда тебя не увижу! Они обе дрожали, слёзы текли ручьём. Не успели они отойти друг от друга, как к Элизабет подбежали Ния и Скайлор. Их глаза блестели, руки тряслись. — Лиз! — Ния сдавленно вскрикнула и обняла подругу. — Ты жива… чёрт, ты жива! — Мы похоронили тебя в сердце, — добавила Скайлор, не сдерживая слёз. — А ты… ты стоишь здесь… настоящая! Они трое вцепились друг в друга, смеялись и плакали одновременно. Элизабет только сейчас заметила маленьких детей в углу комнаты. Двое близнецов — мальчик и девочка — удивлённо таращились на неё. И ещё одна малышка — лет четырёх, с кудрявыми волосами, пряталась за ногой Скайлор. Элизабет моргнула, не веря своим глазам. Она знала, что у Нии должен быть ребёнок… но двое? И у Скайлор тоже? Она не могла этого помнить. Сердце сжалось от осознания, сколько всего прошло мимо неё. — Это… — выдохнула она. — Это ваши дети? — Мои, — гордо кивнула Ния, обнимая за плечи мальчика и девочку. — Рэй и Мия. Им уже шесть. — А это Ада, — Скайлор присела, подтянув к себе малышку. — Ей четыре. Элизабет потеряла дар речи. Она смотрела на этих детей и чувствовала, как внутри растёт странная пустота — радость за подруг и одновременно боль от того, что она не была рядом, не видела их рождения, не держала их на руках. — Я… я даже не знала… — прошептала она. — Господи… столько лет… В груди снова защемило, и она крепче прижала к себе Тео, словно боялась, что его тоже когда-нибудь украдут у неё эти годы. Майк стоял рядом, молча наблюдая. Мужчины улыбались, дети с интересом таращились, женщины плакали… и только Стив, как всегда, не дал всем окончательно утонуть в эмоциях. — Ну всё, — громко хлопнул он в ладони. — Концерт соплей окончен. Все обернулись. — Ребятам, — он кивнул на Элизабет, Тео и Майка, — нужно не рыдания слушать, а в себя прийти. Душ, жратва, чистая одежда. А потом уже допрос с пристрастием. Иначе мы тут до ночи обниматься будем. В комнате послышались смешки. Напряжение немного спало. Элизабет вытерла глаза и кивнула. Она всё ещё не верила, что это происходит наяву. Ния исчезла так резко, что Элизабет даже не успела спросить, куда та побежала. Дом снова наполнился шумом: кто-то переговаривался на кухне, дети визжали и смеялись, Раф носился туда-сюда, сбивая хвостом всё подряд. Тео вцепился в мамину руку и с любопытством рассматривал незнакомое жилище, всё время спрашивая шёпотом: — Мам, а мы теперь здесь будем жить? — Не знаю, малыш… — тихо отвечала Элизабет, поглаживая его по волосам. — Посмотрим. Минут через пять Ния вернулась, вся запыхавшаяся, но с руками, набитыми каким-то добром. Она едва не уронила половину по дороге, но всё-таки донесла и бухнула целую кучу одежды и полотенец на диван. — Так! — воскликнула она, отдуваясь. — Быстро сюда, красавчики, пока всё не разобрали! Элизабет, недоумённо приподняв бровь, подошла вместе с Тео. — Лиз, вот тебе, — Ния начала сортировать вещи, сыпала словами, как пулемёт. — Полотенце, нижнее бельё, спортивные штаны… серые, удобные, мои любимые. Чёрная майка. Носки, правда… ну, не смей ржать! Она торжественно вложила в руки Элизабет носки с миньонами. Элизабет, увидев яркие жёлтые рожицы на голубом фоне, не выдержала — рассмеялась. — О боже… Ния, серьёзно? Миньоны? Я после зомби-апокалипсиса иду в душ, и на мне будут… эти? — Ага, — с гордостью кивнула подруга. — Будешь самой стильной на районе. Скайлор, наблюдавшая со стороны, прыснула со смеху и добавила: — В принципе, они тебе идут. Вечно ты была слишком серьёзной. Вот, баланс восстановим. Элизабет только закатила глаза, но улыбка не сходила с её лица. Ния повернулась к Тео и протянула ему аккуратную стопочку одежды. — Для тебя, герой. Штаны, носки, кофта, кроссовки. Раньше это было Рэя, но ты посмотри — качество ещё как новенькое. Подрастёшь — отдашь обратно, если, конечно, не порвёшь раньше. — Спасибо! — радостно выпалил Тео, прижимая вещи к груди. — Мам, смотри! У меня теперь нормальная кофта! Элизабет улыбнулась сыну и присела на корточки напротив него. — Хочешь, помогу тебе искупаться? Всё-таки дорога была тяжёлая, да и ты ещё маленький… — Мам, ну ты чего! — Тео фыркнул, надув щёки. — Я уже взрослый. Сам справлюсь. Элизабет рассмеялась и поцеловала сына в макушку. — Ладно, взрослый. Только смотри, не утопи там полванны. В этот момент Майк, до этого молча наблюдавший за перепалкой, откашлялся. — А для меня, значит, ничего? — он приподнял бровь, скрестив руки на груди. — Я тоже, между прочим, мечтаю о душе. Ния повернулась к нему и, не скрывая ехидства, отрезала: — Мужик, в этом доме ванные уже заняты. Иди к Стиву, он тебе даст ведро и тазик. — Да ну вас… — проворчал Майк, но уголки его губ дрогнули. Элизабет, держа в руках одежду, спросила: — Где тут ванная? — Вторая дверь направо, — махнула рукой Ния. — Давай, не тяни, пока горячая вода не закончилась. — Горячая вода?.. — Элизабет не поверила своим ушам. — Ага, — кивнула Ния. — У нас генератор и бойлер. Не то чтобы каждый день праздник, но сегодня у тебя спецобслуживание. Элизабет тихо хмыкнула и пошла в указанном направлении. Элизабет зашла в ванную и сразу же прикрыла за собой дверь. Внутри было неожиданно уютно: белая плитка, полки с шампунями и гелями, мягкие полотенца на стуле. Зеркало отражало её измученное лицо. Она остановилась, посмотрела на себя и горько усмехнулась: — Пиздец, Джонс… ты вообще видела, как выглядишь? — пробормотала она, приподняв бровь. — Шрамы, синяки, грязь… и всё это «мама-героиня», ага. Она наклонилась ближе к зеркалу, провела пальцами по впалым скулам, потом по губам. На секунду ей даже показалось, что в отражении смотрит не она — а чужая, уставшая женщина. Но именно это ощущение её и заводило. Элизабет начала медленно раздеваться. Сначала стащила с себя майку, и липкая ткань со скрипом оторвалась от кожи. Потом штаны, грязные и тяжёлые. Она осталась в белье и невольно задержала взгляд на своём отражении. Тело… измученное, но живое. Лёгкая дрожь пробежала по животу. Она стянула лифчик, грудь освободилась, соски затвердели от прохладного воздуха ванной. Элизабет выдохнула сквозь зубы и усмехнулась: — Ну хоть это ещё на месте… — сказала она, глядя, как грудь колышется в отражении. Когда трусики упали на пол, она наконец-то шагнула в душ. Горячая вода обрушилась сверху, стекала по её плечам, груди, животу, бедрам. Она зажмурилась и протяжно застонала — впервые за много лет это было похоже на наслаждение, а не просто на смывание грязи. — Блядь… тепло… какое же это чудо… — выдохнула Элизабет, прижимаясь спиной к кафелю. Пена шампуня стекала по шее и груди, ложилась на живот и сползала вниз между ног. Она поймала себя на мысли, что её дыхание стало быстрее. Руки сами пошли вниз — сначала просто чтобы вымыть себя, но чем дальше, тем меньше это походило на обычное мытьё. Пальцы скользнули по внутренней стороне бедра, задержались чуть дольше, чем нужно. Вода гремела по кафелю, заглушая её тихие стоны. Элизабет закрыла глаза, прикусила губу, представляя, как её тело наконец-то получает то, чего оно было лишено все эти долгие годы. — Чёрт… я совсем уже… — хрипло прошептала она, но не остановилась. Она двигалась медленно, смакуя каждую секунду, словно боялась, что кто-то вот-вот войдёт и разрушит её маленький грех. Волосы прилипли к лицу, грудь вздымалась в такт дыханию. На секунду она зажала руку между ног и прижалась к стене, чувствуя, как дрожь пробегает по всему телу. Она позволила себе это. Позволила впервые за долгое время вспомнить, что она не только мать, не только выжившая в аду, но и женщина. Живая, жадная до ощущений, до тепла. Спустя несколько минут Элизабет, вся мокрая и раскрасневшаяся, опустилась на корточки прямо под струями воды. Вода смывала следы её маленького безумия, но внутри оставалось ощущение… что она снова дышит. Она провела ладонями по лицу, рассмеялась тихо, почти безумно и сказала вслух: — Вот же дура… если бы Ния знала, что я тут вытворяю с её шампунями, точно убила бы. Она встала, вытерлась полотенцем и посмотрела в зеркало. На неё смотрела уже не измождённая беглянка, а настоящая женщина — дерзкая, красивая и опасная. Белые волосы прилипли к щекам, глаза сверкали зелёным. Она намазала губы блеском, усмехнулась и, встряхнув мокрой головой, выдохнула: — Ну что ж, Элизабет, добро пожаловать обратно в игру. Вернувшись в гостиную, Элизабет застала полнейший хаос. Ада и Мэй пытались заколоть Рафу яркие заколочки для волос, смеясь и визжа: — Держи, Рафик! Красная подходит! — громко заявила Ада, держа в руках пёструю заколку. — Нет-нет! — фыркнула Мэй. — Пусть будет синий! Синий лучше! Тео и Рэй стояли рядом, перескакивая с ноги на ногу, выражая своё «мудрое» пяти- и шестилетнее мнение: — Нет! — протестовал Тео, указывая пальцем. — Раф — пес-воин! Ему не нужны эти штуки! — Да! — поддержал его Рэй. — Настоящий воин! Только лапы и зубы! Нора пыталась вмешаться, размахивая руками: — Дети! Слушайте! Не нужно драться и спорить! Но никто её не слушал. Тогда Нора громче: — Раф вообще-то мой пес! — попросив при этом молчаливого подтверждения у Коула. Коул кивнул спокойно, но тут вмешался Джей, приподняв бровь: — Эй, погодите! Сначала Раф был моим псом! Я нашёл его семь лет назад, так что не стоит забывать историю! Все притихли на секунду, но спор продолжился, пока Ния, с прищуром и опасной строгостью, не рявкнула: — Хватит! Сейчас же! — даже Кай, обычно говорящий что угодно, замер, а дети отскочили в стороны. Элизабет тихо плюхнулась на стул рядом со Скайлор и пробормотала: — Года идут… а ничего не меняется. Ния уже накрывала на стол, укладывая тарелки и приборы, а дети продолжали перебрасываться репликами, словно не замечая общей суеты: — Я хочу больше сока! — потребовал Рэй. Когда все начали есть, Майк тихо заговорил, перебивая лёгкий шум посуды и детские голоса: — Расскажите нам, ребята… как вы тут жили все эти годы? Стив сразу же перехватил: — Погодите, погодите. У них история, думаю, интереснее. — Он кивнул на Элизабет и Майка. Элизабет чуть улыбнулась, глядя на Майка: — Наша история… она не для обеденного стола. — Она сделала паузу и добавила с лёгкой улыбкой: — Хотя Майк всегда рад драме, так что он бы сказал: можно начинать. Скайлор, решив взять инициативу, выпрямилась в стуле: — Ладно, тогда расскажу я. — Она заговорщицки улыбнулась. — Территория поселка полностью чистая. Тут нет зомби и посторонних людей. Всё огорожено крепким забором. Ллойд отвечает за периметр: он ставит ловушки, которые мастерит Джей, а дважды в день обходят всю территорию вместе с Каем или Коулом. Всё продумано, чтобы никто не смог проникнуть незамеченным. — У каждого тут свой дом, — продолжила Скайлор, — Ния и Джей живут здесь, напротив нас — я и Кай с Адой. Дом Коула и Норы находится почти у набережной, Ллойд — возле выезда из поселка, Стив — рядом с домом Коула, чтобы следить за безопасностью. Элизабет слушала, поражённая, глаза бегали по лицам детей и взрослых, а потом скользнули по окну — почти могла представить, как они живут в этой крепости. — У нас есть чистая вода из фильтров, — продолжала Скайлор, — солнечные батареи дают электричество. Есть грядки, теплицы с овощами. Курицы для яиц, кролики — для мяса. Иногда парни идут в лес за оленем, иногда на рыбалку. Всё продумано, чтобы можно было жить спокойно и безопасно. — Вау… — Элизабет тихо выдохнула, глаза округлились. — Вы реально сделали это место безопасным… Тут можно жить. — И дети тут в безопасности, — вмешалась Ния, расставляя на столе тарелки. — Могут играть, бегать, никто не тронет их. Тео будет рад. — Рэй и Мэй любят помогать с грядками, — добавила Скайлор. — Они таскают воду, поливают растения. Ада пока только пшикает цветочки водой, но ей весело. Тео тихо сказал Элизабет: — Мама… тут как будто дома… и никто нас не пугает. Элизабет провела рукой по его голове: — Да, малыш… здесь можно дышать спокойно. — Ловушки Джей делает очень аккуратно, — продолжала Скайлор, — а Ллойд проверяет их дважды в день. Если кто-то чужой или зомби появится, браслеты загораются красным, и мы сразу идём проверять. — Мы тоже сделали запасы еды, — добавила Ния, — крупы, консервы, сушёная рыба, мясо. Для зимы и непредвиденных ситуаций. — Главное, что здесь никто не бегает в панике, — подхватил Стив с лёгкой усмешкой. — Всё спокойно, никто не кричит, никто не боится. Элизабет ещё раз огляделась, наблюдая за детьми: Рэй и Мэй обсуждали, кому какая заколка понравилась, Тео смотрел на Аду, пытаясь поймать Рафа, а Скайлор и Ния улыбались, улаживая детский хаос. — Вы реально сделали невозможное, — тихо сказала Элизабет, — вы создали жизнь… Дети в это время устроили мини-соревнование: кто быстрее принесёт ложку супа, кто первым поймает Рафа. Тео смеялся, Рэй подбадривал Мэй, Ада визжала, прыгая вокруг собаки. — Эй, дети! — крикнула Скайлор, — хватит таскать Рафа, он ещё важнее, чем вы думаете! — Но он смешной! — визжала Ада. — И крутой! — добавил Тео. Элизабет села, наблюдая за этим хаосом и подумала: «Они выжили… и даже больше. Они создали настоящую жизнь». — А я хочу печенье! — хныкнула Мэй, и Ада тут же подхватила: — И мороженое! — Молчи, Ада! — строго сказала Нора, но в глазах у девочки был вызов: она пыталась что-то провернуть с Рафом. Элизабет тихо наблюдала за этим маленьким хаосом и не могла удержаться от улыбки. Когда все наконец сели за стол, она устроилась рядом со Скайлор, а справа к ней подсел Майк. — Ты как себя чувствуешь? — тихо спросил он, скользнув взглядом по её лицу. Элизабет кивнула, но что-то в его поведении показалось ей странным. Она решила пока не спрашивать, стараясь сосредоточиться на том, как дети хаотично перекрикивались, смеялись и размахивали руками. — Мама! — вскричала Ада, показывая на Рафу. — Он ё-ё-ё такой смешной! — Да! — хором поддержали Мэй и Тео. — Он смешной и крутой! Рэй, глядя на всех, добавил: — Но настоящий воин! Не трогайте его больше! Элизабет чуть улыбнулась. Дети, несмотря на все свои капризы, делали атмосферу дома живой, настоящей, почти забывая о том, что снаружи всё ещё бушует зомби-апокалипсис. Майк слегка наклонился к Элизабет и тихо сказал: — Видишь… всё как раньше, только новые маленькие твари. Элизабет косо на него посмотрела за такие высказывания, но ничего не ответила. После ужина Элизабет, Ния и Скайлор убрали со стола и помыли посуду. Когда закончили, все взрослые собрались в гостиной возле камина. Детей отправили на верхний этаж, но Нора настояла, что останется, аргументируя, что ей уже 13 и она достаточно взрослая. Элизабет обняла её, положив руку на плечо девочки, и посмотрела на Коула. Его глаза были темными, сосредоточенными, он смотрел только на Элизабет. Она перевела взгляд на Майка и кивнула ему — сигнал, что можно начинать. Майк решил привлечь внимание своей привычной «дебильной» манерой, сначала делая смешные жесты и кривляясь, пытаясь разрядить атмосферу. Но Стив не выдержал, запульнул в него подушкой, и Майк, сжав зубы, наконец начал нормальный рассказ: — Я проснулся в палате… без окон. Всё тело болело, как будто меня переехал трактор. Дыхание трудно давалось, руки не слушались, ноги… каждый шаг отдавался адской болью. В палату зашла медсестра вся в белом, с противной улыбкой — такая добренькая, что у меня сразу скривило лицо. Он сделал паузу, поднял металлическую руку, и железо блеснуло в свете камина. — Врач… я даже не помню, как его зовут, — продолжил он. — Сказал, что лагерь атаковали мутанты, огромные твари. Человек пятнадцать пытались спастись, остальные… все мертвы. И потом он показал мне руку — металл, гидравлика, сенсоры. Говорит: «Привыкай». Глаза Джея загорелись странным азартом, он буквально разглядывал руку, пытаясь понять, как она устроена. — Привыкал месяц, — продолжил Майк, — тренировки, обследования, адские нагрузки. Каждый день — мышцы горят, кожа трещит. Я учился использовать руку, чтобы бить, хватать, разрывать, отбиваться от мутантов. Один неверный шаг — и тебя разрывают. Элизабет спокойно слушала, почти без эмоций, Нора уже слегка скривилась, но видя, как Элизабет и Коул пересеклись взглядами и улыбнулись, поняла, что это нормально. — В один день меня зажали двое мутантов одновременно, — Майк сжал кулаки, — одна рука отбила одного, металл проломил второму ребра. Я больше не думал о страхе, только о выживании. Ни жалости, ни соплей — чистая работа, мясо, кровь и ад. — И сколько таких дней было? — тихо спросил Ллойд. — Месяц, — коротко ответил Майк. — Каждый день, боль, тренировки, реальность без прикрас. Кто не умеет убивать — мертвый уже через час. Элизабет кивнула, спокойно выдохнув: она знала, что Майк прошел через это. — И без всяких соплей, — добавил Майк, — чистый ад, но я выжил. В комнате воцарилась тишина. После короткой паузы Стив бросил подушку в Майка и сказал: — Ну что, продолжай, давай, рассказывай нам, как все было. Майк вздохнул, сжал кулаки и начал более спокойно, но с той самой «мясной» манерой: — Вот как я жил… Когда впервые заметил ее — он кивнул на Элизабет, сидящую рядом, — вся белая, худющая, в больничной рубашке. Вены на руках видны, как будто сквозь кожу светятся. Я подошел к ней… представляете, она меня не узнала. Я сказал: «Привет», а она — «Ты кто?» Ее охранники тут же окунули меня лицом в поддон с едой и вывели из палаты. Он сделал паузу, все в комнате замерли. Нора сжала руки в кулаки, а Скайлор и Ния просто моргали, не зная, что сказать. — Через пару дней я смог пробраться к ней снова. Понимаете, это было адски сложно. Я тихо пробрался в палату, и она снова мне: «Ты кто?» — продолжал Майк, глядя на всех присутствующих. — И тогда я понял — что-то не так. Я увидел, что с ней делают. Ее руки, вены — хер пойми чем кололи, скорее всего наркотик или что-то в этом роде. Меня поймали охранники, посадили в карцер, а ее снова накачали. Элизабет молча сжимала руки, глаза чуть блестели, но она не прервала его рассказ. — Но нас спас Раф, этот пушистый ублюдок, — Майк улыбнулся уголком губ, — стянул ключи у охранника зубами. Мы выбрались, забрали Элизабет, прихватили оружие и припасы, угнали внедорожник и свалили оттуда. Он перевел взгляд на Элизабет, чуть улыбнулся: — Через неделю Элизабет пришла в себя, и тогда мы узнали… что она беременна. Сначала думали: куда деваться? План был простой: на море. Я тогда даже пародировал её голос: «Я беременная и хочу на море!» — все в комнате засмеялись, кроме Коулa, который сжимал руки, взгляд его был напряжён, как будто пытался понять, как вообще это возможно. — Но до моря мы не доехали, — продолжил Майк. — Пришлось остановиться в заброшенной деревне. Нашли домик, завели кроликов, сделали грядки… и там родился Тео. Мы ждали, пока он подрастет, и вот… вот мы здесь. В комнате повисло молчание. Все просто не знали, что сказать. Ния выдала несколько нецензурных слов, сжимая кулаки. Элизабет молча глядела на Нию, на Нору, который тихо сидел рядом, играя пальцами с краями одеяла. Коул странно смотрел то на Майка, то на Элизабет. Этот взгляд был холодным и непостижимым, как будто пытался оценить, что они прошли и кем стали. Он медленно поднялся со стула и вышел на улицу, чтобы покурить. Стив, не желая оставлять его одного, поспешил за ним, спотыкаясь об игрушки, разбросанные на полу. Каждый казался погружён в собственные мысли. Скайлор, наконец, вздохнула и сказала: — Ладно, я пошла… Аду убаюкивать. Кай, недолго думая, кивнул и пошёл с ней, подбрасывая дочку на руки. Маленькая Ада уже тихо ворочалась, засыпая. — Ну всё, — пробормотал Ллойд, — пойду я на обход территории. — Я с тобой, — сразу подхватил Зейн, и они вдвоём вышли на улицу, проверять ограждения и ловушки, которые Ллойд так тщательно расставлял вокруг поселка. — А я схожу в гараж, кофе заварю, — сказал Джей и исчез в сторону своего «убежища», где всегда держал пару тёплых банок для себя и соседей. В доме остались лишь женщины — Элизабет, Ния и Нора. Ния, скользнув взглядом по Элизабет, улыбнулась: — Слушай, Эли, может, ты с Тео сегодня у нас переночуешь? Тебе удобнее будет, и сын будет под присмотром. Элизабет чуть кивнула, собираясь что-то сказать, как Нора резко встряла: — Нет, мама, ты останешься в нашем доме. Здесь твое место. Элизабет замерла, удивлённая такой категоричностью дочери, но взгляд Норы был твёрдым, словно она чувствовала что-то важное. — Ладно, — выдохнула Элизабет и кивнула. — Хорошо. — Тогда я заберу Тео прямо сейчас, — сказала Нора и отправилась в комнату, где мальчик уже крепко спал. Она осторожно подняла его на руки, укутала в одеяло, и тихо вышла из гостиной, не нарушая тишины. Элизабет осталась с Нией в комнате, и тишина давила. Внутри неё росло чувство, что сейчас нужно что-то сказать, но как? Слов не хватало. Она знала, что должна поговорить с Коула, но сердце сжималось от страха. Ния, наблюдая за её растерянностью, бросила: — Эли, хватит сидеть и бояться. Иди, поговори с ним. Не думай, он же не кусается. — Но… — начала было Элизабет, но Ния уже подтолкнула её к двери. — Иди! Всё, конец истории, — сказала Ния и, как шутливо подталкивая, словно выбросила её наружу. Элизабет вышла на козырёк дома и замерла. В воздухе пахло морем, солью и влажным песком. Она прислушалась — где-то вдалеке слышался тихий смех детей, лай Рафа, и легкий шум волн. Но её внимание привлекли фигуры на расстоянии: Майк и Стив стояли чуть поодаль, курили, их силуэты виднелись на фоне заката. Она осторожно подошла ближе, стараясь не попасться в поле зрения, и невольно подслушала их разговор. — Ну как у вас там с Элизабет? — спросил Стив, слегка усмехаясь. — Всё нормально… — начал Майк, но ответ был уклончив. — Ты понимаешь, мы всё делаем вместе... — Да-да, — усмехнулся Стив. — А Тео… от кого он, от тебя или от Коула? Элизабет не выдержала. Сердце заколотилось, дыхание участилось. Она шагнула вперёд, и её голос прозвучал резко, решительно: — Нет между мной и Майком ничего! — выкрикнула она. — И Тео не сын Майка! Мужчины замерли. Стив поднял руки, словно сдаваясь, а Майк слегка отшатнулся. Элизабет забрала сигарету Стива, сделала пару затяжек, выдыхая дым, и спокойно, но твёрдо спросила: — Где Коул? — На берегу… возле скалистых камней, — пробормотал Стив, едва сдерживая улыбку. Элизабет кивнула и пошла в сторону пляжа. Дорога была длинной, но для неё это были минуты, наполненные мыслями, страхом и надеждой. Она шла тихо, стараясь не шуметь, прислушиваясь к каждому звуку — плеск волн, крики чаек, шорох ветра. Минут десять, может больше, она шла вдоль тропы, пока наконец не увидела его. Коул сидел на камнях, скрестив руки на коленях, взгляд устремлён в небо, словно ждал ответа от самой природы. В его позе была странная смесь усталости, задумчивости и какой-то внутренней боли. Элизабет подошла осторожно, присела рядом, чуть склонившись к нему. Она посмотрела ему прямо в глаза и тихо сказала: — Поговорим?