Глава 3: Яд–лекарь

      Послеобеденную тишину в кабинете нарушал тихий шорох кисти, движущей по бумаге. Вечер медленно вступал в свои права. Лучи заходящего солнца пробивались сквозь окна, ослепляя глаза мягким светом и окрашивая все вокруг в теплые оттенки.       С самого утра он корпел над абсурдными законопроектами, однако стопка с новыми предложениями не желала уменьшаться. Люди, наивно полагавшие, что работа принца сводится лишь к тому, чтобы быть красивым – заблуждались. В действительности его жизнь была полна бумажной работы, которая чаще всего занимала все его время до глубокой ночи. И сегодняшний день не был исключением.       Вечер сменился тихой ночью, и золотые оттенки уюта растворились в глухой тишине. Он уже начал расслабляться и был готов выдохнуть с облегчением, увидев, что стопка документов уменьшилась и можно сделать перерыв, как вдруг услышал стук в дверь. – Войдите.       В кабинет вошел человек, неся перед собой очередную кипу бумаг. Принц непроизвольно вздрогнул, его нижнее веко судорожно дернулось, и он ударился головой о стол, за которым сидел, застонав от боли. – Господин, Вы так пораните голову. – Я надеюсь удариться слишком сильно и потерять сознание на несколько дней. – Боюсь, эти планы не входят в Ваше расписание. Разумеется, даже смерть не является достаточным основанием для того, чтобы уклонятся от выполнения своих обязанностей. – Помимо всего прочего, есть еще это. Гаошун передал принцу листок, мелко исписанный иероглифами. Пробежав глазами, он понял, что это был список женских имен. Лицо раздраженно исказилось, а ладони нервно сжали бумагу. Он хорошо знал этот почерк – писал сам Император, по совместительству его дорогой брат. – И что мне с этим делать? – внимательно изучив, он заметил, что, помимо женских имен также присутствовала краткая информация о каждой семье. – Хотя бы прочитать, а еще лучше запомнить. Это перечень имен девушек, приглашенных на будущий императорский прием. Одни происходят из знатных семей, другие – дочери перспективных чиновников, третьи просто обладают редкой красотой. В общем, на любой вкус. – Напоминает больше выбор кобылы, чем невесты. – Как бы это не звучало бесчеловечно – в обоих случаях качество товара играет большую роль. – Для этих женщин скорее уж я–товар. И это было не удивительно, ведь кто не захочет породниться с императорской семьей, при этом бонусом заиметь красавца–принца в качестве супруга? – Прошу Вас, Господин. Я понимаю Ваши чувства, однако поймите и Его Величество. Пусть он молод и полон сил, да подарят ему Боги многие года, однако у Империи должен быть наследник. Политические интриги – не детская забава, и чтобы не допустить риска переворота мы обязаны укрепить Ваше положение при дворе. А Вы своим поведением никак не помогаете.       Да, это была правда. Принц слыл среди придворных дам своей убийственной красотой, но при этом не проявлял к ним особой учтивости. Император не уставал подсовывать ему кандидаток, устраивая различные мероприятия в загородных резиденциях, организуя банкеты и приемы.       Первое время было приятно находиться в центре внимания, однако с каждым разом он все больше ощущал себя диковинным существом, вызывающим лишь животный интерес.       В отличии от Императора, Принц был более скромным и застенчивым юношей. Но хищные взгляды или вгоняющие в краску вопросы, что лишь казались невинными, тихие смешки, подмигивания – все это действовало ему на нервы.       Было ли это потому, что ему не нравились женщины? Совсем нет. Скорее, его крайне раздражала их манера поведения в обществе рядом с ним.       Выросший в императорском дворце, он чувствовал неискренность, что была качественно припудрена вежливостью. Ему не нужно было напускное лживое обожание на их лицах – все они, как и он сам, прекрасно понимали, что их брак будет основан лишь на политике и выгоде для Империи. Так зачем же лезть из кожи вон и изображать какие-то чувства?       Позднее в поведении принца стали заметны перемены – появилась хоть и напускная, но всё же уверенность, а язвительные замечания в адрес особо бесцеремонных и наглых девиц так и норовили сорваться с его уст.       Самый запоминающий случай произошел на очередном приёме, с племянницей столоначальника – не отличавшаяся скромностью, та очень настойчиво намекала Зуйгетцу, что не прочь уединиться в его покоях, дабы продемонстрировать свои «особые таланты, невидимые постороннему глазу». Когда же все её намеки, несмотря на вежливые отказы, перешли грани дозволенного, Принц, уставший от её навязчивости, холодно поставил невежу на место, дав ей понять, что не так уж она и хороша. «– На вашем месте, я бы уделил больше внимания гигиене. Очень благодарен за оказанное внимание, но запах из вашего рта не перебьет даже аромат духов» – нарочито громко высказался он тогда, чтобы обратить внимание окружающих. Девушка в ту же минуту покинула приём, не смея более поднять на него взгляд. А в его же глазах, прежде столь отстраненных, теперь мелькала насмешливая искра – будто он наконец разгадал правила этой игры и решил играть в нее на своих условиях.       После этой истории с племянницей, и еще пары подобных случаев, нападки женщин не прекратились полностью, но стали менее раздражающими – при дворе воцарилось настороженное ожидание: кто следующий осмелится переступить черту? Сам же Зуйгетцу, казалось, лишь потешался над этим, отпуская в сторону особо рьяных поклонниц колкие фразы, закрывающие им рты крепче любых замков. Но ни резкие ответы, ни вызывающее поведение ЛаанЮэ – именно так прозвали Принца за острословие – не давали ему права ослушаться приказа Императора. – Неужели Император не устал тщетно пытаться меня сосватать? – Не устал и не устанет. По крайней мере до тех пор, пока Вы не решите прийти к нему с самостоятельным выбором. Самостоятельный выбор… для такого важного человека империи как он – достаточно щедрый подарок. – Ладно, с этим разберусь позже. Что насчет детей супруги Гёкуё и супруги Рифы? – Без изменений. Помимо мальчика, самой супруге Рифе так же нездоровится, придворный лекарь разводит руками. – На этого шарлатана нет никаких надежд. Все это очень плохо. – Принц в отчаянии обхватил голову руками, от бессилия хотелось кричать. – Есть кое – что, что возможно заинтересует Вас. – М? – он поднял глаза на своего помощника. – Та девушка – новая куртизанка, якобы приехавшая из западных земель. Я навел справки и узнал, что перед тем, как стать камуро, она была приемной дочерью и ученицей лекаря в квартале удовольствий. А покопав глубже, оказалось, что этот лекарь – евнух, служивший некогда во внутреннем дворе – Кан Луомен. Это имя… будто было смутно знакомым. – Кан? Не тот ли Кан… – Именно. – Гаошун кивнул в подтверждение его догадки. – Он приходился дядей почтенному стратегу. – Вот как… почему же приходился? – Около трех лет назад на аптечную лавку, где он работал, было совершенно нападение. Он не смог оправиться после удара по голове, а девушка была вынуждена стать куртизанкой. Однако до этого случая, она обучалась у него. Возможно, она могла бы помочь? Эта девушка – единственная, кому он передал свои медицинские знания в квартале. Гаошун развернул перед принцем ветхий свиток. – Вот некоторые записи Кан Луомена. Видите эти пометки на полях? – он указал на аккуратные иероглифы, явно сделанные другой рукой. – Скорее всего, это её почерк. Зуйгетцу провёл пальцем по строке: «Настойка из корня маньчжурской аралии – эффективна при истощении, но вызывает тахикардию. Дозировка для детей: не более трёх капель» – Она не просто помогала ему толочь травы, – продолжил Гаошун. – Вот здесь, в углу, расчёты противоядия от горчака. И здесь…, – он перевернул страницу, – …записи о лечении отравления ртутью. Видите? «Если рвотный корень не действует, использовать молоко с яичным белком» Принц нахмурился. – Такие вещи не пишут в простых ученических тетрадях. – Верно. Луомен доверил ей не просто рецепты, он передал ей свой опыт и методики. Говорят, она по пульсу может определить, какой яд принял человек и когда. – … и теперь все эти знания?... – … в её голове, Господин. После смерти Кан Луомена все записи бесследно пропали. Зуйгетцу откинувшись на спинку стула медленно произнес: – Значит… ученица лекаря...       Разговор о Маомао заставил мысленно перенестись его в тот самый вечер. Испытывал ли он когда–нибудь до этого столь противоречивую бурю чувств?       Разумом он понимал: она – искусная куртизанка, и соблазнение мужчин было для нее отточенным мастерством, доведенным до совершенства, но все же…       Недовольство и раздражение, снисходительность и ледяная манера держать себя с достоинством – все в ней кричало о превосходстве. Она не произносила этого в слух, но позволила ему почувствовать это - каждый жест, каждый взгляд словно подчеркивал: она знала себе цену, и, по ее мнению, парень в маске ее явно не тянул.       Он размышлял: изменилось бы ее поведение, узнай она, кем он является на самом деле и его истинный статус? Разумеется, ответ – да! Ее язвительные колкости мгновенно бы сменились медовыми речами, а высокомерный взгляд – подобострастным блеском в глазах. И уж точно тогда она не позволила бы себе... тот поцелуй... хотя поцелуем это назвать было сложно, в привычном понимании, но даже воспоминание об этом ее действии заставило тело Принца внезапно предательски отозваться: по его широкой и мускулистой спине пробежала дрожь, сердце сжалось в груди и ускорило ход, ладони стали влажными, а кровь ощутимо прилила к щекам и одновременно... к другой части тела... ниже, заставляя Зуйгетцу слегка склониться над документами, дабы скрыть неподобающую реакцию и напряжение от стоявшего рядом слуги. Грешно. Неприлично. «Ох, в самом деле? Я ведь не ошалелый подросток, откуда такая реакция? Что сделала со мной эта чертова лиса? Женщины... по истине опасные существа...» – Лунный принц?…       Очнувшись от тягучего потока размышлений, юноша осознал, что провел в безмолвии некоторое время, невольно касаясь кончиками пальцев собственных губ. Нет! Так дело не пойдет – пора брать себя в руки. Это как болезнь, а лучший способ получения иммунитета, как известно, – непосредственный контакт лицом к лицу с этой заразой. – Думаю, ты прав. Возможно, она может быть нам полезна. Распорядись о карете – мы нанесем визит в квартал удовольствий.