Глава 5: Эффект бабочки

Тишина, воцарившаяся в комнате, звенела в ушах. Этот звон смешался с бешеным стуком ее сердца, что отдавал в виски пульсацией. И хотя внешне МаоМао оставалась невозмутимой, сохраняя напускное спокойствие, внутри все закипало от нахлынувших чувств. Шок и растерянность от сложившийся ситуации переплелись со злостью от осознания собственной беспомощности перед ним. Он наблюдал за ней, не отводя взгляда. – Ну? – обсидиановые глаза хищно сверкнули и сузились, а баритон из-под маски прозвучал насмешливо. – Никакого теплого приветствия для старого знакомого? Он неотрывно следил за девушкой, желая уловить малейшую перемену: напряжение во взгляде, дрожь пальцев, хоть что-нибудь. Однако ее лицо и тело будто забыли, как проявлять эмоции. А когда она соизволила нарушить молчание, протянула до неприличия спокойно: – Значит извращенец… Девушка подалась вперед, усевшись на край кушетки, и налила себе чай в чайную пару. Затем подняла на гостя взгляд, в котором не было ничего, кроме легкой усталости. – … что? Еще секунду назад полный решимости, принц потерял дар речи и заморгал в недоумении, словно рассеянная девица. Он был готов вкусить ее страх, растерянность или гнев, увидеть нервную дрожь тела или неуверенность, но снисхождение, которое демонстрировала куртизанка никак не входило в его планы. Это выбило его из колеи. Принцесса снова переиграла его в собственной же игре. – Я все гадала, – заговорив, она не спеша помешивала чай, – кто же мог заплатить такую немыслимую сумму серебряных всего лишь за час беседы с куртизанкой... сумасшедший фанатик или повернутый извращенец? – куртизанка сделала паузу, но, не дожидаясь ответа, продолжила. – Учитывая, что в прошлую нашу встречу ты появился из зарослей кустов и напугал меня до полусмерти – ответ очевиден. Девушка задержала надменный взгляд на его маске, а затем равнодушно отвела глаза и поднесла чашку к губам, сделав крошечный глоток ароматного чая. – Где твои манеры, я вообще-то заплатил!... – вырвалось у него резко и раздраженно. – У меня вообще-то перерыв! – парировала она, лишенная всякого страха, оборвав поток негодования. – А-а... Кстати, твоя маска... – она изящно покрутила указательным пальцем по воздуху перед своим лицом. – Долго ты будешь скрывать свой шрам? Можешь снять ее. Здесь нет лишних глаз. – Не стоит этого делать. Я вызову лишь отвращение, если сниму маску. – Уже. – Что..? – он замер. – Ты уже вызываешь отвращение, – повторила она, глядя куда-то мимо него, на стену. – Но все равно сидишь тут. К тому же, я уверена, мои глаза видели раны и похуже, чем какой-то шрам. – Ты вообще понимаешь, – его брови возмущенно поползли вверх, – что за такие слова можно поплатиться жизнью? – Тогда твое сегодняшнее посещение будет бесполезным. – она беспечно пожала плечами. – Неужели у Господина так много свободного времени, чтобы тратить его на такие пустяки? С каждым последующим словом куртизанки терпение принца сходило на нет. – Ты переходишь все границы… – А ты так и не перешел к делу. – МаоМао поставила чашку с легким стуком. – Зачем пришел? Что от меня надо? Твое оплаченное время не бесконечно! – Ее взгляд вновь встретился с его. – Советую поторопиться. Понимая, что куртизанка права, и времени действительно не так много, гость на мгновение замолчал, принимая поражение. Решив отыграться позже, он вернул былую собранность. – Всё просто, принцесса. Ты должна помочь мне с решением одной задачи. Во дворе цветов императора происходят…странные вещи. Еще несколько секунд собираясь с мыслями, принц продолжил: – Дети… – он подался вперед и расстояние между ними сократилось. Вся игривость улетучилась, уступив серьезности. – Сын и дочь императора серьезно больны. Придворный лекарь разводит руками. Помимо детей болеют и их матери. «Матери?» – Какие симптомы? Убрав раздражение куда подальше, куртизанка внимательно слушала гостя, пытаясь воссоздать в голове целую картинку. На удивление, показания были достаточно подробными, и она лишь изредка задавала вопросы. Основные симптомы оказались довольно распространенными: тошнота, головная боль, отсутствие аппетита и слабость. Также отмечалась бледность кожи, потеря веса, что также могло указывать на многое, и лишь одна деталь выбивалась из общей картины. – Ты говоришь, что болезни обоих детей и одной из матерей проявляются одинаковым образом, а что насчет матери девочки? – В этом и загадка, ведь она полностью здорова. Ни бледности, ни тошноты, ни даже недомогания. Можно было бы подумать на некую хворь, что обошла одну из супруг благодаря устойчивости организма при ранее перенесенной легкой форме, что МаоМао уже собиралась озвучить, как вдруг принц продолжил: – Однако, те же симптомы проявляет другая придворная дама, кормилица девочки. – Кормилица? – Да. У супруги Гёкуё не было достаточно молока, в то время как супруга Рифа выкармливала младенца самостоятельно. Кормление грудью, прямой контакт рта ребенка с кожей… Бледность, истощенность кожи на лице и шее. МаоМао не была уверена, но разгадка уже крутилась в ее мозгу, подобно назойливой мухе. – Последний вопрос. Пользуются ли супруги отбеливающей лицо пудрой? Вопрос очевидно ввел принца в ступор, судя по растерянности во взгляде. – Супруга Рифа. Госпожа Гёкуё же выросла в западных землях, где мода на белое лицо не распространена. – А кормилица? Супруга привезла ее с Родины? – Нет. Она единственная служанка, которую для нее наняли уже при дворе. «А значит и модные тенденции столицы она соблюдает. Что ж, надеюсь догадка верна» Маомао погрузилась в собственные размышления, будто перепроверяя свои догадки, и не решаясь их озвучить. Затем, словно договорившись с собой, едва заметно кивнула и перевела взгляд на Принца. – Пудра на лице кормилицы и матери отравляет детей и их самих. Она – яд. С отстраненным выражением подойдя к шкафу, куртизанка достала принадлежности для письма. Быстро начертив нужные иероглифы на двух пергаментах, подняла и указала на каждый из них: – Здесь описаны правила, которые предостерегут наложниц в будущем. А здесь рекомендации по уходу, для больных детей и матери. Пробежавшись глазами по написанному, принц удивленно поднял брови. – Как ты догадалась, что во всем виновата пудра? Выдержав паузу, будто решая, стоит ли приоткрыть завесу своей личной жизни, девушка ответила: – Во младенчестве я сама чуть не погибла из-за такой же халатности. Куртизанка, что кормила меня, не смывала косметику с шеи и груди, и при кормлении яд попадал в рот. Меня в то время спасло лишь прибытие гениального аптекаря, что запретил этот вид пудры. Принцу не нужно было уточнять, кто был тем самым аптекарем. Он всё понял по её глазам. Сохраняя серьезность, принц встал и глубоко поклонился девушке, в этот раз искренне выказывая уважение. Усевшись обратно и внимательно посмотрев ей в глаза, произнес: – Я благодарен тебе за помощь. Проси любой подарок, который захочешь. Но заметив перемену в ней, принц тут же пожалел о своих словах. Словно по невидимому сигналу, атмосфера в комнате переменилась. Ледяная собранность МаоМао испарилась. Ее выражение лица смягчилось, а в уголках губ заплясала знакомая коварная улыбка. – Что ж… – протянула она, и в голосе зазвучали бархатные, томные нотки. Она медленно встала, и не спеша, с кошачьей грацией, обошла кушетку, на которой все еще сидел принц, остановившись прямо позади него. Куртизанка наклонилась, раскинув руки по обе стороны от его плеч, почти, но не касаясь их, заключая его в невидимую, душную клетку своего присутствия. Ее взгляд упал на его волосы – длинные, ниспадающие на спину с неестественной, почти божественной ухоженностью. «Слишком ухоженные для простого смертного», – пронеслось у нее в голове. – «И как я не заметила этого раньше?» И тогда ее настиг аромат. Сначала едва уловимый, а затем более отчетливый. Он исходил от его шеи и волос, окутывая ее. Это был не просто запах мыла или дешевого благовония. Это была сложная, дорогая смесь – нотки сандала,освежающая горчинка незрелого помело, еле уловимая сладость цветов и что-то еще… что-то пряное, теплое, что говорило о личных маслах и безупречной гигиене. Запах был настолько насыщенным и одурманивающим, что у Маомао на мгновение закружилась голова. Ее пальцы подобрали прядь его волос. Она накрутила шелковистый локон на палец, ощущая его совершенную гладкость, а затем чуть потянула на себя – нежно, но требовательно и наклонилась еще ниже, растворяясь в шлейфе, исходящем от него. – Теперь, когда я решилась Вам помочь, – прошептала она, и ее дыхание коснулось его уха, – хотелось бы знать имя того, кто так бесцеремонно врывается в мою жизнь и усложняет ее. Принц замер. Маска, казалось, скрывала все, но напряжение в плечах выдавало его, что, естественно, не ускользнуло от взгляда куртизанки. Она самодовольно улыбнулась уголком губ. Голос из-под маски прозвучал нарочито ровно, с напускной незаинтересованностью, будто делал ей одолжение. – Зови меня Джинши. – Ах… – она выдохнула это с восхищением, которое звучало слишком сладко, чтобы быть искренним. – Величественный господин. Как смело. «Как пошло» – холодно констатировал внутренний голос Маомао. Затем она наклонилась еще ниже, сокращая дистанцию между ними. Ее губы почти коснулись края маски, а шепот стал еще более пронизывающим его сознание: – И насколько же велико твое, кхм, «величество», господин Джинши? Достаточно ли оно, чтобы… оправдать мое потраченное на тебя время? Он резко развернулся на месте. Мертвой хваткой его рука сомкнулась на ее запястье, втягивая в свое пространство. Расстояние между маской и ее лицом сократилось до тонкой линии воздуха, нарушаемой дыханием. В глубине его обсидиановых глаз, устремившихся в синеву ее, бушевали шок от неслыханной дерзости куртизанки, азарт и нарастающее возбуждение… – А ты присядь рядом, Принцесса, – прорычал он низко, гортанно, с трудом сдерживая бурю эмоций, – и мы проверим. – Денег не хватит. – насмешливо ответила она, не моргнув глазом, хоть его хватка и была слегка болезненной. – А-а…– его губы под маской скривились в усмешке. – Спорим хватит? Ее Звонкий, откровенно издевательский смех вырвался и пробежался эхом по комнате. – Разве что ты сам Император, не иначе. Он сдержал внезапную улыбку. «Близко. Она опасно близко к разгадке» – Будь я им, – сказал он, медленно проведя взглядом от ее гордого подбородка вниз, вдоль линии ключиц, к плечам, – твоя красивая голова уже давно покинула бы эти изящные плечики. – Лесть, – со всей серьезностью произнесла куртизанка, резко выдернув руку из его ослабевшей хватки, – не приветствую. Особенно столь топорную. Она медленно обошла кушетку и приблизилась к нему с другой стороны, вновь сокращая дистанцию. Движения были грациозными и гипнотическими. – Не было и мысли... – произнес он, следя за каждым ее движением, не отрываясь, словно лягушка за стрекозой, в ожидании ее очередной дерзости. Но ощутив, что контроль над ситуацией ускользает от него, попытался вновь: – И вообще, я так и не понял, за что, собственно, заплатил. Неужели все куртизанки в Медяном доме столь халатны к своей работе? В его тоне смешались не то вызов, не то издевка. Он выпрямился, пытаясь продемонстрировать важность, подобно наседке, распушившей перья. Вот только в этих стенах не мужчины устанавливали правила игры. Лицо Маомао оставалось бесстрастным, но в глубине ее синих глаз – вспыхнула синева пламени. И к тому, что произошло дальше, он точно готов не был. – Ах, да. – вновь скрывшись за маской Принцессы, ее речь стала сладкой, как патока, – Как небрежно с моей стороны. Я же не могу оставить Вас…неудовлетворенным, Господин Джинши. Куртизанка, подобно лисе, подкралась слишком близко. Ее колено мягко уперлось в кушетку между расставленных ног принца. Наглость, напористость и бесстрашие этого жеста были столь оглушительны, что его глаза расширились, а дыхание перехватило и застряло в горле. Джинши вжался в спинку кушетки, его пальцы впились в дорогой шелк подушек. Но он не оттолкнул ее – не смог, будто парализованный внезапным приливом крови, с болью застучавшей в висках. – Благородный господин... – голос обволакивал, а лицо озарила отточенная до мастерства приторно-сладкая улыбка. – Разве я настолько ужасна, что Вы так сжимаетесь? Прежде чем он смог найти ответ, ее пальцы, с нежностью, не присущей ей, поправили его челку, отведя ее за ухо, открывая взору идеальный лоб. Жест был небрежный и в то же время ощущался заботливым: такой скорее ожидаешь от любовницы, но никак не от куртизанки, ведущей тонкую игру. Мгновение МаоМао даже наслаждалась мягкостью темных локонов, струящихся сквозь пальцы. Но, стоило их взглядам встретиться, – тут же отдернула руку, позволив прядям выскользнуть. Не теряя времени, ее мизинец, прохладный, еле ощущаемый на коже, коснулся его виска. Она провела им линию, прямо к краю маски,оставив ноготком тонкий след. Всё это время принц, словно завороженный, не отводил взгляд. Затем обе ее руки опустились ему на лоб. Кончиками пальцев куртизанка умело начала эффлераж – не просто прикосновения, а целый ритуал. Маомао ощутила его кожу - неожиданно гладкую, упругую. Это была не грубая, изъезженная ветрами кожа воина или потная, дряблая плоть стареющего чиновника. Это было ухоженное, мягкое лицо, с изящно изогнутыми бровями. "Даже обидно, если шрам за этой маской уродует столь идеальную кожу лица” - пронеслось у нее в голове, но куртизанка резко отмахнулась от этой мысли. Круговыми движениями, разгоняя всю усталость дня, подушечки ее больших пальцев принялись разглаживать морщинки напряжения. От этих касаний тяжесть, копившаяся неделями, начала таять, уступая место расслаблению. Веки принца начали тяжелеть против его воли. Мысли и тревоги медленно растворялись, а в глубине тела, вопреки истоме, начало зарождаться тепло. Куртизанка переместилась к глазам. Кончики указательных пальцев скользнули по его верхним векам, едва касаясь ресниц, заставляя их рефлекторно сомкнуться плотнее и отдаться ее власти. Руки куртизанки, обычно движущиеся с безразличным мастерством, на мгновение замедлились. В ней пробудилось непрофессиональное любопытство. Ей нравились эти ощущения: чувствовать подушечками пальцев, как теплеет его кожа, когда она разглаживает морщинку у виска, поймать едва уловимую пульсацию под тонкостью век, когда ее указательные пальцы проводили по его ресницам. Она изучала его. И осознание этого ее насторожило. Ведь профессия куртизанки не подразумевает удовольствия от прикосновений. Или же она только так думала? Принц пьянел от её хулиганства, разум заволок дурман блаженства, а тепло внизу становилось более явным, наливаясь тяжестью. Наконец, ее пальцы достигли мочек ушей. Нежные поглаживания сменились легкими, игривыми пощипываниями, от которых по спине принца пробежала весьма ощутимая дрожь.Приятный холодок прошелся от затылка по всему телу, но он уже не мог заглушить разгорающийся внутри огонь. Принц запрокинул голову назад. Его дыхание стало глубже, а сердце - забилось чаще. Он почувствовал, как кровь прилила вниз, вызывая знакомое, постыдное напряжение. Ткань штанов внезапно стала тесной, и он с отчаянием осознал, что потерял контроль не только над ситуацией, но и над собственным телом. МаоМао ощутила его возбуждение, и в ту же секунду её пульс участился. Опасаясь раскрыть свою уязвимость, принцесса замаскировала волнение умелой игрой. Куртизанка наклонилась ближе. Ее губы оказались в сантиметре от его уха, согревая воздух между ними, а ее дыхание – горячее, влажное – обожгло кожу. Последний акт умелой игры – невесомое касание, пронзающее его тело волной мурашек. – Здесь... ты реагируешь сильнее всего… Тело принца отозвалось мгновенно. Возбуждение, тлеющее в глубине, вспыхнуло болезненно в паху. Он невольно задержал дыхание. Наслаждение от ее рук сплелось с мучительным, наглым и похотливым желанием, которое пульсировало в нем. – М-мм, ах.. – из-под маски раздался тихий стон удовольствия, который не ускользнул от внимания куртизанки. Ловкие пальцы переместились от его ушей вниз, к самому краю маски. Легким движением она приподняла ее снизу, обнажая линию напряженных скул и слегка приоткрытые губы. Взгляд Маомао на мгновение задержался на них. Она приблизилась. Ее губы оказались в сантиметре от его. Сладкое дыхание коснулось его кожи и смешалось с его собственным, горячим прерывистым выдохом. И в этот миг обе ее руки, державшие маску, оказались скованы железной хваткой. Пальцы вцепились в ее запястья с силой. Он откинул голову, и теперь МаоМао видела чувства, отраженные в его глазах. В них бушевала ярость, но где-то в самой глубине, на задворках, плясали язычки похоти. Противоречие делало этот взгляд невыносимым. – Что. Ты. Творишь?!. – его голос был лишен всякой игры, низкий, с хрипотцой, выдававшей сверхусилие над собой. – Ты заплатил. – в ее словах и интонации читалась наигранность. Она оскорбленно отстранилась, как-будто он нарушил простейшие правила приличия. – Я делаю лишь свою работу. Что-то не так, мой «старый знакомый»? – Прекрати. – он ослабил хватку, но не отпустил, слегка оттолкнув ее запястья в сторону. – Я оплачивал твое время не для…этого. Это недостойно... Его слова повисли в воздухе, прерванные настойчивым стуком в дверь. В проеме показалось смущенное личико молодой камуро. – Простите, что беспокою, но сестрицу МаоМао ждет следующий клиент. Прежде чем он успел что-либо сказать, Маомао ответила за него, ясно и бесстыдно: – Мы уже закончили. Господин как раз уходит… Она сделала искусную паузу, достаточную, чтобы ее насмешливый взгляд скользнул вниз по его фигуре, задержавшись на явственной выпуклости, выдававшей его невольное возбуждение. Уголок ее губ дрогнул. – Как только «успокоится». – добавила она ехидно, вкладывая в слова двойной, унизительный смысл. Охваченный ужасом от ее циничности, Джинши не нашел слов для ответа. Словно ошпаренный, он вскочил с кушетки. Какое-то забытое придворное правило заставило его на мгновение застыть в неестественном, коротком поклоне – абсурдный жест принца перед проституткой. Затем он, спотыкаясь, ринулся к двери, чувствуя как жгучий стыд и ярость смешиваются с физиологическим предательством собственного тела. Она снова сделала это – заставила его мужскую энергию вспыхнуть презренным, животным огнем, не прилагая особых усилий. Лишь прикосновениями, шепотом, взглядом. Ведьма. Спесивая, ядовитая змея. Глубоко возмущенный самим собой, он вылетел в коридор, не обращая внимания на окружающий его мир. Лишь на лестнице он столкнулся плечом с мужчиной, который поднимался на встречу. Принц мельком отметил необычный, густой аромат благовоний. Въедливый и знакомый. «Роза? Что за мужчина пахнет розами?» Инстинкт заставил его обернуться, но незнакомец уже скрылся за поворотом, оставив после себя лишь тягучий шлейф в воздухе коридора. *** Взглядом провожая спину неожиданно важного, заставившего ее волноваться, но от того не менее раздражающего клиента, МаоМао пыталась утихомирить скачущее голопом предательское сердце. Что он себе позволяет? Но более важный вопрос… Что она себе позволяет?! Эти взгляды, эти дерзкие до глупости прикосновения… Против собственной воли, движимая каким-то неосознанным импульсом, она решила сделать всё, чтобы в очередной раз его спровоцировать. Да, она умело играла свою роль… Играла?... и вновь вышла победительницей, но лишь затем, чтобы скрыть волнение от близкого присутствия этого мужчины. Даже не видя его лица и ужасного шрама, она физически ощущала его магнетизм каждой клеточкой своего тела. Этот взгляд – темный, прожигающий насквозь, казалось скрывал столько тайн… … А проблема как раз и заключалась в том, что МаоМао очень любила тайны. «Да кто он, черт возьми, такой?!» Резкий стук в дверь ее покоев вырвал Маомао из потока мыслей и негодования. Девушка сделала глубокий вдох, заставив легкие наполниться воздухом, ароматом чая, и едва уловимым, дразнящим шлейфом – его запахом. С огромным усилием она вернула лицу привычное непринужденное выражение и легкую улыбку, стараясь очистить разум от присутствия Джинши. «Даже имя какое важное. Павлин. Пф-ф… Разберусь с ним позже.» – Входите, пожалуйста. – ее голос, прозвучал ровно и мелодично, будто и не было только что пронесшейся бури. Дверь отворилась, и вид вошедшего человека сам собой побудил ее сменить дежурную улыбку куртизанки на более искреннюю. Скованность, которую она даже не замечала в своих плечах – исчезла. С ним золотая клетка на мгновение становилась не такой тесной. – Доброй ночи, Господин. Рада Вас видеть. – впервые, за этот долгий и изматывающий день, она не лгала об этом. – Доброй ночи. – мужчина по имени Рикусон склонился в поклоне, вернув девушке теплую улыбку.