Часть 3

Пока Джизан затаённо ждал — враг пришёл не с севера, а с юга. Через несколько дней после восстания в городе, в прибрежные провинции бывшей Саудовской Аравии вошли колонны бронетехники с необычной маркировкой: китайские танки Type 99 с флагами движения Ансар Аллах — хуситов. Над ними — знамёна Корпуса стражей исламской революции. Иран. Хуситы. Китай. То, что Джизан, Наджран и Асир считались оккупированными йеменскими территориями — теперь было оружием в руках тех, кто хотел пробить себе коридор к Красному морю и дальше, к Африке. — Мы возвращаем историческую справедливость, — сказал генерал Вэй Чжэн, командующий китайским экспедиционным корпусом, выступая на видео из аэродрома в Хамис-Мушайте. — Вместе с нашими иранскими и йеменскими братьями мы обеспечим стабильность и порядок в регионе. *** Но никакой стабильности не было. Южные провинции Аль-Арабии стали новой ареной борьбы. Хуситы устроили трибуналы, выискивая сторонников бывших саудовцев. Китайцы строили временные базы, замаскированные под гуманитарные лагеря. Иранцы насаждали свои собственные шиитские ячейки, вытесняя местные суннитские кланы. Южный Йемен, раздираемый внутренними конфликтами, был вынужден просто наблюдать, как "освобождение" превращается в тихую оккупацию. На юге началась партизанская война. Местные племена, не принимающие ни шиитов, ни китайцев, ни тем более хуситов, взялись за оружие. Их вожаки, как и прежде, не доверяли никому. Они жили между горами и пустыней, между клятвами Аллаху и прагматикой войны. Иногда даже помогали остаткам саудовских офицеров, скрывавшихся в развалинах старых баз. — Китайцы думают, что они в Синьцзяне, — говорил один старый шейх из Асмира. — А хуситы думают, что они уже в Раю. Но это земля бедуинов. Здесь чужих не любят. *** В Джизане слухи о вторжении шли по радио, по морю, по устам беженцев. На базаре люди шептались: — Египтяне — против китайцев? — А американцы вернутся? — Или мы теперь — ничьи? Абдул-Малик стоял на крыше бывшей школы, глядя на юг. Там, за горизонтом, ползли новые армии. Он сжал кулак. — Надежда не умирает, — повторил он. — Но теперь она — с ружьём в руках. -