2. Ирис. Выбор гибели

Два года назад

Ирис была моделью. Не самой знаменитой, но с яркой внешностью и дикой харизмой. Она всегда хотела стать актрисой, и у неё действительно был талант. Да, вспыльчивая, да, не всегда сдержанная, но управляемая. Я верила в неё. Настолько, что вложила в неё время, нервы, сердце. В агентстве часто шутили, что у нас с ней похожие черты лица, и мы могли бы сойти за сестёр. И, возможно, именно эта странная отражённость — «как будто моя младшая, но более дикая версия» — и стала причиной, по которой я привязалась к ней сильнее. А возможно я просто слишком скучала по Дие. И всё с Ирис шло так, как должно было — пока она внезапно не швырнула свою карьеру куда-то в пропасть, избрав приоритетом мужчину. Их знакомство выглядело случайностью. Но я не верю в случайности такого уровня. Амен заметил её — и с того момента она оказалась в его орбите. Нет… не оказалась. Он втянул её туда. Намеренно. Это случилось на запуске новой линии одежды To Blame, лицом которой была Ирис. Он появился, словно просто заглянул — и этого хватило. Я не всегда и везде сопровождала её, иначе бы убедилась, чтобы она никогда не сталкивалась с таким разрушительным мужчиной. Ирис просто не поняла, в чью гравитацию шагнула. А я — слишком поздно поняла, что он вернулся не за ней. Я не страдаю синдромом главной героини, но тогда мне показалось: он сделал это специально. Чтобы снова втянуть меня в свою жизнь, из которой я вырвалась почти ценой крови. Ради забавы, ради давления, ради какой-то мелочной мести — мотивы у него всегда были множественными, словно слои маски. Амен Мемфисский отлично знал, что Ирис являлась моей актрисой, мы с ней находились как раз на самом подъеме её начинающейся карьеры. Однако в один момент, она превратилась в неконтролируемого подростка, у которого бушуют гормоны и который считает, что проживает историю Ромео и Джульетты в шоу бизнесе. Тогда я попросила Джонсона мне помочь, потому что напрямую не хотела выходить на Амена, но в ответ я получила лишь фразу: «мы не лезем в личную жизнь наших актёров». Папарацци стали преследовать её, она больше не была Ирис Лео — она стала «новая пассия Амена Мемфисского». Любые рекламные предложения, которые поступали на мой телефон, начинались с вопросов об Амене и о том, насколько у них всё серьёзно. Дальше — всё как по сценарию: его замечали в окружении других женщин, Ирис теряла рассудок, устраивала истерики, бросалась в те заведения, выкладывала странные посты в социальные сети и давала журналистам ещё больше работы, которая приносила им нехилые бонусы. Она буквально стала одержимой: его внимание снесло ей голову. Я находила её по утрам, в квартире среди пустых бутылок. Она не успевала протрезветь к съёмкам. Рушила сцены, злила режиссёров. Проект, который мог стать её стартом, стал катастрофой. А всё потому, что она влюбилась в Амена — без остатка. А он, как всегда, решил бросить, опустошив её полностью. Вот и сейчас квартира Ирис будто застряла между фотосессией и запоем. Высокие потолки, светлый паркет, бархатный диван пыльно-розового оттенка, серые шелковые занавески, небрежно завязанные в узел. На журнальном столике пустые бокалы, недопитый апероль, сигаретная зола в крышке от свечи Jo Malone. Из спальни доносится глухая музыка — The Weeknd. На полу у кухни босоножки на шпильке, будто сброшены в падении. Я осторожно закрываю за собой дверь, привычным жестом выключаю Bluetooth-колонку. Ирис сидит на подоконнике, в худи чужого размера - его, босая, с бутылкой в руке. В её взгляде, абсолютно потухшем, ярко выражена усталость. — Ты пришла по работе или по жалости? — пробормотала она, уставившись на улицу. — По-человечески, — сказала я, мягко. — Это вообще ещё осталось в моде? Ирис усмехнулась, коротко, без радости. — Я тебе текст отправляла, — говорю я тихо, подходя ближе. — Я видела. Я просто не хотела читать, — голос Ирис срывается, будто на шёпот. Я шумно выдыхаю. Господи, дай мне сил. — Не хотела или тебе было не до этого? — Второе тоже верно. — Ирис, сколько так будет продолжаться? Может, нам сходить к психологу? — Сначала ответь, всё-таки ты пришла как мой менеджер или как моя подруга? Я была менеджером, я не была подругой, вообще-то я и не имела права быть ею, потому что нужно соблюдать границы. Но Ирис так мне напоминала Дию... Характером. Выбором мужчин. Выбором гибели. — Ирис, я пришла в попытке спасти твою карьеру и тебя. Ты моя актриса. А тот факт, что мы отлично нашли общий язык, тем более не позволит мне закрыть глаза на то, как ты себя губишь. Но мои слова вылетали из окна, мимо неё, прямо в небо над Нью-Йорком. — Брось, тебя тоже волнует лишь твоя карьера менеджера, - бросила она с отвращением и отвернулась. — Знаешь… иногда мне кажется, он влюблён в меня, — прошептала она, голос её дрожал. — Почему тогда этого влюблённого мужчины нет здесь, рядом с тобой? Она проигнорировала мой вопрос. — Но иногда… иногда он смотрит на меня, будто ищет в моём лице кого-то другого. Ты понимаешь о чем я? Хотя откуда тебе понимать, — Ирис усмехнулась так, словно блыа психически нездорова. — Знаешь, а я перекрашусь. В светлый. Ему нравятся посветлее. Он как-то сказал это. Про мимолётную девушку на фотосессии. У неё были такие волосы…похожие на твои, что ли. Ему нравится такой цвет. Холодок пробежал по моей спине. — Ирис, чёрт возьми, нет, — я подошла к ней и отобрала бутылку вина, громко поставив ее на журнальный столик. — Ты не можешь. По сценарию у твоей героини чёрные как уголь волосы. Мы согласовывали это. Ты не имеешь права менять образ…пока что. Прошу тебя! — Мне плевать! — отрезала она, не отрывая взгляда от отражения в окне. — Образ? Карьера? Что ты вообще понимаешь? Я глубоко вдохнула, стараясь не сорваться. — Послушай, мы с Джонсоном обсуждали это, я прошу тебя как твой агент… как подруга. Ты должна прекратить с ним видеться. Он разрушает тебя. Ты не успеваешь на съёмки, ты путаешь текст, ты не в себе. Мы никогда не вмешиваемся в личную жизнь актёров, не запрещаем им с кем-либо встречаться, но пока это не начинает мешать профессии. А тут — всё вышло из-под контроля. — Скажи Джонсону, что вы оба можете катиться к чёрту, — её голос стал ледяным. — Я делаю, что хочу. Я смотрела на неё — красивую, тонкую, упрямую до слёз. Она уже была в ловушке. И я знала, как это закончится. Я знала наизусть эту ловушку - изнутри и снаружи. — Ирис… он не тот, за кого ты его принимаешь, пойми уже. Амен Мемфисский не привязывается. Он умеет очаровать, он актёр, это естественно. Но он также чёртов нарцисс, токсичный и эгоистичный. У него толпы женщин, и каждая думает, что особенная. Тебе двадцать пять. У тебя еще есть всё, что можно потерять. — Ты говоришь так, будто знаешь его, — в её усмешке было больше боли, чем насмешки. — Но вы все знаете лишь оболочку, лишь то, что он позволяет вам увидеть на дорожках или на экране. Но я знаю его, Хлоэ. Он закрыт. Но он тянется ко мне. Он...я точно чувствую, что он хочет быть привязан. В нём что-то намного глубже. Будто его тоже когда-то недолюбили, понимаешь? Я вздрогнула. Всё тело напряглось, как струна. Чёртов актёр! — Амен не умеет быть с кем-то по-настоящему, Ирис. Он не сделан из этого материала. Ему двадцать девять, у него весь мир в кармане. Ты правда думаешь, он будет держаться за кого-то, когда его разрывает женское внимание и закидывают сценариями? Её глаза сверкнули, губы дрогнули в ярости. — Ты считаешь меня недостойной, да? Думаешь, он слишком хорош для меня? По-моему, ты просто завидуешь, что такой мужчина не трахает тебя, Хлоэ! Мне хотелось плакать и смеяться. Такой мужчина трахал меня. И трахался он шикарно. А потом также шикарно проехался по моей психике. Но все ужасные события и сила воли заставили меня оттолкнуть его. Вытолкать из своей жизни. И справилась я хорошо. Пока он не решил появиться в моей жизни снова, и начать трахать мою, чёрт возьми, начинающую актрису тире модель. И поэтому я стою здесь, собираю бутылки по её квартире и как хороший менеджер каждый раз оправдываюсь перед режиссёрами или модными домами, в надежде, что она опомнится и вынырнет из болота имени Амена Мемфисского. Но, как правило, в этом болоте лишь умирают.