4. — Чего тебе не хватает, чёрт возьми? — Тебя.

Back in your city and I'm feeling hopeless for hoping

That if we met by chance, would you tell me That you're still feeling the same? I can't get you out of my brain (с)

Я слышала где-то, отдалённо, голоса друзей. — Думаешь, можем её вот так оставить, прямо в одежде? Ей бы душ принять. — После такого количества соджу? Брось, Рэй, дай ей просто поспать. Завтра будет как огурчик. Я ей сейчас костюм подберу на утро - и всё будет. — Ладно, только дай я ей макияж сниму. Самое главное правило этой жизни - не засыпать с макияжем. Мне больно на это смотреть. — Какой ты сладкий, я не могу. Агния сдержала обещание — к утру перед кроватью уже висел наряд: тёмно-серый комбинезон без бретелей, подчеркнутый кожаным ремнём и дополненный коричневыми туфлями и золотистыми серьгами-кольцами. Несмотря на это я лишь успела принять быстрый душ и высушить волосы, ведь Рэймсс уже забронировал столик на завтрак в Buvette, на Вест Вилладже. Мы сидели на веранде — узкой, уютной, с коваными перилами и запахом свежего кофе. Изнутри, из зала, доносились мелодии из любимого французского мюзикла «Дон Жуан», вплетаясь в утренний шум улицы. На столиках стояли крошечные вазы с цветами, по бокам лениво шевелились занавески, а солнце пробивалось сквозь них мягкими бликами. Но ни кофе, ни панкейки не лезли в горло. Всё казалось слишком спокойным для того, что творилось у меня внутри. Рэймсс нам зачитывал комментарии из социальных сетей на новость о контракте Амена с НИЛ. — О, вот этот просто шикарен: «Я слышала, что в этом агентстве работают красивые девушки. Интересно, удастся ли им устоять, а этому бабнику — пропустить их юбки?». Или вот этот: «Вот бы его новое агентство вытащило для него сериал. Уж очень хочется смотреть на него дольше, чем длится один фильм. P.S. желательно полуголого». А вот этот не относится к контракту: «Его рост такой же, как у Джейкоба Элорди?». А ещё вот этот… — Рэймсс, дай нам подышать, — остановила его я. — Так я читаю, а ты дыши - вдох, выдох, — съязвил он, отчего я закатила глаза, не сдержав улыбку. — Его сексуализация настолько - вообще легальна? — внезапно спросила Агния, отставляя чашку и вытирая губы салфеткой. — В этой стране легально всё, дорогая, — лениво протянул Рэймсс, бросив на неё взгляд поверх очков. — Так, курочки, нам уже пора. Хлоэ, я запомнил, что ты так и не позавтракала. Никогда не видел, чтобы ты так нервничала. Он сказал это с улыбкой, но в голосе прозвучало то самое едва уловимое беспокойство, которое выдаёт друзей лучше любых признаний. — Думала, после крокодила Винстона тебя ничем не возьмёшь, — хохотнула Агния. — Вы оба у меня получите, когда этот чёртов день закончится, — пробормотала я, поднимаясь из-за стола и накидывая сумку на плечо. *** Я сидела рядом с сияющим от радости Джонсоном в переговорной и ждала, когда стрелка часов сдвинется хоть на минуту вперёд, чтобы съязвить: «Видите, он даже не пунктуален». Но стоило пробить десять, как за стеклянной дверью послышались восторженные возгласы Елены и администратора приёмной — Лии. Он был здесь. И он был чертовски пунктуален, в отличие от множества других актёров. Я тяжело вдохнула, стараясь набрать побольше воздуха. На столе передо мной лежал договор — тот самый, после подписания которого Амена Мемфисского стало бы слишком много в моей жизни. Почти так же, как десять лет назад. Я могла бы закатить Джонсону поистине дикую истерику и, возможно, добиться того, чтобы Амена передали другому менеджеру. Но это было бы как минимум подозрительно. А ещё, горькая правда заключалась в том, что он был отличным билетом для моей карьеры, если всё пройдёт гладко. Ещё горче была другая правда — то лёгкое, почти приятное волнение, которое я почувствовала, когда Джонсон сообщил мне эту новость. То же самое, что накатывало сейчас — когда Лия открыла дверь переговорной и впустила Мемфисского внутрь. Его взгляд сразу зацепился за меня. Как и мой за него. Все эти годы я видела его везде: на экранах, в интервью, в журналах, в ленте социальных сетей. А он не видел меня нигде. Хотя мог бы. Если бы я захотела. А я — не захотела. Он вошёл уверенным шагом, будто в кадр на кастинге. В помещении мгновенно стало тесно от его присутствия. Всё тот же. Актёр тогда, актёр и сейчас. Он всегда обладал этой аурой звезды. Лишний раз напомнило мне, почему я когда-то влюбилась в него. Лишний раз напомнило, почему я была не одна такая. И лишний раз напомнило, как выглядело разрушение вблизи. И всё же слегка другой. На нём были светло-серые брюки, белоснежная рубашка с расстёгнутым воротом, через которую пробивался лёгкий золотистый отблеск кулона на тонкой цепочке, а белоснежные волосы чуть растрёпаны. Лёгкий мускулистый рельеф просматривался даже под рубашкой, и особенно в том, как ткань натягивалась на плечах и руках, когда он двигался. Пальцы с длинными фалангами украшало несколько тонких перстней, прикрывающих татуировки. Не слишком вызывающе, скорее, театрально точно. Вены на кистях, словно нарисованные углём, тянулись к запястью, где блестели металлические вставки часов, а аромат его парфюма — терпкий, с древесно-пряными нотами, с примесью сандала, — мгновенно окутал пространство между нами. Ты снова запомнишь его запах, Хлоэ. Совершенно точно. Он выглядел как персонаж из голливудской экранизации греческого эпоса, зашедший на переговоры между съёмками. Уверенный, но не вычурный. Красивый. До занозы в сердце. — Доброе утро! И я впервые за десять лет услышала его низкий голос так близко. Чёрт. — Амен Мемфисский, — первым заговорил Джонсон, поднимаясь из-за стола и с распростёртыми ладонями, с широкой улыбкой на лице, со светящими глазами. Джонсон умел притворяться, проработав в этой индустрии всю свою жизнь, так как бизнес перешёл к нему от отца. Но в данной ситуации он определённо не притворялся. Он так был счастлив наконец заполучить Амена, что казалось сейчас взорвётся и разлетится по переговорной. Мужчины пожали друг другу руки. — Мы очень рады, что вы выбрали именно наше агентство, — произнёс Джонсон. — Вы — редкий случай артиста с настоящей харизмой, талантом и…не поймите неправильно, нетипичной внешностью. Последнее уж точно было правдой. — Спасибо, — сухо произнёс Амен и улыбнулся уголками губ. — У меня на вас очень большие надежды, вы же понимаете? — О, непременно. Именно поэтому мисс Бёрнс здесь. Она курировала Ларса Вьера, он сейчас на вершине как раз благодаря ей. Джонсон указал на меня и, как бы отступив в сторону, пригласил поприветствовать нашу новую звезду. Я сделала шаг к Амену. Он протянул руку, и я пожала её. Уверенно. Без дрожи. И только внутренне отозвалась на ощущение его тёплой ладони, чуть шершавой, с той самой силой, которой когда-то я так охотно отдалась. — И я также курировала Ирис Вудсен, пока вы не потопили её, конечно, — добавила я, затаившуюся обиду с улыбкой на лице. Джонсон прокашлялся. Готова поспорить его давление оставляло желать лучшего. — Мисс Бёрнс, рад знакомству, — Амен отозвался с лёгкостью, профессионально, отлично играя роль человека, который видел меня впервые. Только глаза, прикованные ко мне, пожалуй, могли сдать. Он действительно был талантливым актёром. И я тоже - только не состоявшейся актрисой. — Не могу сказать того же. Джонсон резко дёрнул меня за локоть, предупреждая, что пора остановиться. Голос вышел холоднее, чем планировала. Будь это действительно актёр, которого я видела впервые в жизни, я бы не позволила себе таких вольностей. Но это чёртов Амен Мемфисский - гарантия того, что моя жизнь разойдется по швам. Или я просто боялась того, что могу позволить ему это сделать? Амен коротко хохотнул и, словно подчёркивая своё превосходство, медленно разжал пальцы, освобождая мою руку. — Ирис была… очень талантливой. Но уж точно не в актёрстве. Намёк. Грязный. Хлёсткий. Бесстыдно точный. Он ничуть не изменился. Он неторопливо обогнул стол, будто давая мне время переварить сказанное, и опустился в кресло напротив с ленивой уверенностью человека, который чувствует себя хозяином ситуации. Закинул руку на подлокотник, чуть откинулся назад — расслабленно, демонстративно свободно — и всей своей позой дал понять, что обсуждать эту тему для него проще простого, будто это вовсе не касается моих нервов, моей памяти, моей злости. Интересно, а Дию он посмел бы обсуждать с такой же ледяной невозмутимостью? С тем же ленивым спокойствием, будто речь идёт о погоде, а не о живых людях и грязи, которую он так легко размазывает словами? Хотя бы её имя… Способно ли оно хоть на миг выбить трещину в его идеально собранной маске? Задеть что-то под этой вылощенной уверенностью, под этим контролем, которым он дышит, движется, живёт? Тише, Хлоэ. Швырнуть в него каблук — плохая идея. Плохая для всех, кто здесь. Хотя, чёрт возьми, удовольствие было бы гарантированное. Я втянула воздух через нос, медленно, по-солдатски, удерживая себя от нового рывка в эту пропасть. Ладно. Хватит. Битва за Ирис ничего мне не даст. Не вернёт её карьеру. Не заставит Амена вдруг ощутить стыд или что-то, хоть отдалённо похожее на сочувствие. Он слишком давно научился не чувствовать — или мастерски притворяться. В конце концов, сходить по нему с ума было её решением. Как и Дии когда-то. Как и моим — глупым, упрямым, ослеплённым — тоже когда-то. Мы все сделали свой выбор. И все за него заплатили. — Что-нибудь желаете? Чай или кофе? — спросил Джонсон. — Нет, спасибо. Предпочитаю сразу к делу и сразу на ты. Я уловила, как уголок губ Джонсона дёрнулся от удовольствия. Сразу к делу. От этой фразы я ощутила, как условный поводок на моей шее натянулся чуть туже, холодный, цепкий — напоминающий, кто здесь задаёт темп. — Тогда не будем терять времени. Ознакомься с договором. В нём прописаны основные блоки, график съёмок, участие в пресс-турах, визитах, PR-поддержке… Пока я перечисляла, Амен листал документ так, будто действительно видел его впервые. Но пальцы его двигались уверенно, как у человека, давно привыкшего к подобным бумагам. Иногда он кивал, иногда поднимал взгляд на меня, ровно настолько, чтобы не вызвать подозрений, но в этих взглядах проскальзывало другое: напряжение, ожидание, едва уловимая игра. — Вижу, у вас всё уже подготовлено, — сказал он, закладывая последний лист. — Очень профессионально. — Мы стараемся, — выдавила я с улыбкой. — Но я бы хотел внести правки, разумеется. Ну началось. — Конечно, — постаралась я помягче ответить. — Какие именно? — Так как переговоры о проектах ведутся менеджером, я хочу, чтобы мы сразу прояснили: я не крашу волосы — никогда и ни за что. Никаких ролей, где такое требуется. Максимум, на что я согласен, — это стрижка или бритая голова. Я даже не знаю, почему в памяти всплыли его рассказы, но я была уверена, что это условие — результат его личной травмы. — Разумеется. Мой взгляд упал на его пепельные волосы, спадающие на глаза. Он откинул их со лба, отчего звякнули его браслеты. Я кивнула и внесла условие в свои пометки к договору, отмечая его отдельно. Это был уже запрос не просто Амена, а Амена тире моего актёра. — О, конечно, ты хочешь сохранить свою визитную карточку, очень умно, — Джонсон решил озвучить это. Амен игнорировал его слова, продолжая просматривать договор. — Менеджеры не обязаны физически сопровождать актёра на каждое интервью, съёмку или встречу, — зачитал Амен, а затем выгнул бровь. Посмотрел сначала на меня, затем на Джонсона. — Я ваш премиум-клиент, верно? Мне нужно присутствие менеджера на ключевых съёмках, пробах и в поездках на мероприятия. Оно не требуется только в случае моего отказа. Я почувствовала, как жар и злость прилили к лицу. Джонсон прокашлялся, взглянул на меня и подался чуть вперёд. Он прекрасно знал, что это чересчур. — Конечно, Амен, ты наш премиум-клиент, иначе и быть не может. Но есть такой нюанс — Хлоэ у нас востребованный менеджер… — Насколько я знаю, с Ларсом Вьера вы нянчились по полной. Сколько Винстон вам платил за это? Или дело не в деньгах? Карандаш в моей руке тихо цокнул о стол. Что это было? Укор? Профессиональное осуждение? Намеренный удар по самолюбию? Или… ревность? От Амена я ничему не удивлюсь. — Во-первых, — я опередила Джонсона буквально на вдох, — Ларс Вьера был начинающим актёром. То есть слепым котёнком в джунглях, если тебе ближе такая метафора. Ты серьёзно хочешь идти в это сравнение, имея на шесть лет больше опыта? А во-вторых, — продолжила я, не давая ему вставить и полслова, — не стоит переходить на оскорбления, Амен. Твои обиженные экс-менеджеры ещё ни разу не вылили в прессу ничего позитивного. Как, впрочем, и бывшие девушки. В заключение я улыбнулась — выверенно, холодно, почти профессионально. В этот момент Джонсон пнул меня под столом, аккуратно, но достаточно ощутимо, чтобы я поняла: хватит, ты и так прошла по лезвию. Амен же расплылся в довольной, почти ленивой улыбке, как человек, который наконец получил ровно ту реакцию, которую и выманивал всю встречу. Словно вывести меня из равновесия и было его сегодняшней маленькой победой. — Хлоэ у нас такая шутница! — раздался звонкий, чуть нервный хохот Джонсона. Он пытался сгладить углы. Бедняга. Эти углы сглаживать бесполезно. — Я ни разу не шутила, — сказала я ровно, без единой дрожи. Джонсон пнул меня второй раз. Именно в этот момент зазвенел мой телефон. Оливия Райс. Я закатила глаза так, будто ими можно было провернуть целый механизм судьбы. Эта «новая Зендая» — только блондинка с нервами, как оголённый провод, — однажды точно сведёт меня в могилу. Типичная "девочка из соседнего дома", она умудрялась мгновенно влюблять в себя аудиторию: идеально подходила для тин-драм, реклам и лёгких романтических ролей. Но её главная трагедия заключалась в том, что она вечно опаздывала, забывала текст, теряла сценарии и звонила мне по любому поводу — от панической истерики до «а что мне надеть?». Она видела во мне не менеджера, а старшую сестру, няньку и спасательный круг. В общем, харизматичная, солнечная, талантливая… но требующая столько внимания, что иногда хотелось просто выключить телефон и сбежать на другой континент. — Извините, я должна взять, — произнесла я и тут же включила наушник на правом ухе. — Хло, я перепутала съёмочную площадку. Они говорят, что я на другом конце Бруклина. Можно их как-то уговорить подождать? Глубокий вдох. — Оливия, у тебя был call sheet. Он у тебя в почте, в WhatsApp и приклеен к холодильнику. Езжай быстро, я скажу ассистенту режиссёра, что ты… задержалась на fitting’е. — Люблю тебя. — Не могу сказать того же, — устало ответила я ей, уже набирая быстрое сообщение ассистенту режиссёра. — Фу, вредина! — Отключаюсь. — Оливию спасает лишь ангельский имидж, — произнёс Джонсон, потерев переносицу. В какой-то момент я даже перестала докладывать ему о всех выходках Оливии, потому что это происходило буквально каждый день, и Джонсон мог бы разорвать с ней контракт. — Как видишь, Амен, если бы Хлоэ сейчас сопровождала Оливию, то не смогла бы сидеть здесь с нами на подписании контракта, — постарался объяснить мой менеджер. — Конечно, я прекрасно это понимаю. Он понимал, но по-прежнему стоял на своём, это читалось в его улыбке и поведении. Он закинул ногу на ногу в небрежном стиле и откинулся на спинку стула. Ему было плевать. — Итак, продолжим. Второе — личное пространство. Я актёр, а не звезда реалити. Моя личная жизнь — вне эфира. Я сплю или встречаюсь с кем хочу, где хочу и когда хочу. — Ты из ума выжил? — я не поняла, как мой голос прозвучал громче, чем я планировала, и Джонсон снова пнул меня под столом, но мне было всё равно. — Боже, теперь я понимаю, почему предыдущие менеджеры уходили. Никто не станет терпеть такое. Мало того, что ты потащишь на дно свою карьеру, но и мою тоже, да и всего агентства. — У меня нет планов тащить твою карьеру на дно… Хлоэ. Моё имя снова на кончике его языка, словно он получал странное удовольствие, произнося его. И странное волнение пронеслось по моему телу. Спустя десять лет снова слышать его голос так близко, как он произносит моё имя, — удовлетворяет и разрушает одновременно. Нет, стоп! Нельзя таким мыслям позволять лезть в голову. — Да ладно? А что, по-твоему, будет после такого? Я поспешно вынесла на экран планшета одну из его последних слитых фотографий из стрип-клуба на Авеню Стрит. Амен не выглядел удивленным, более того, он выглядел довольным. — А ты видела ажиотаж и количество thirsty комментариев под этими фото? — лениво уточнил он. — “Хочу тоже танцевать для него” или “как устроиться в этот стрип бар”? Вообще-то после этого они связались с моим менеджером и предложили бесплатные посещения для меня и моих друзей, потому что на них взлетел спрос. — Да, и после этого твой менеджер умыл руки! Я не могла поверить ушам, Амен всё это говорил с таким детским азартом, словно речь шла о каком-то маркетинговом сотрудничестве, а не о его собственном скандале. Джонсон смотрел в одну точку, сцепив руки в замок у рта. Кажется, он уже жалел, что хотел такую звезду под крыло агентства. — И третье, — продолжал Амен, — нерегламентированная связь. Если у меня нервный срыв в три ночи — мой менеджер на связи. Мы же команда. Это было хуже чем Ларс Вьера. Разница была в том, что Амен пришел полностью подготовленный. Он знал чего хотел. Он хотел высушить меня до дна. Он издевался. Я была его жертвой, которая когда-то умудрилась выскочить из клетки. Теперь же он поймал и загнал эту жертву обратно в клетку. И именно в этот момент я поняла, чего хочу. Поняла ясно, отчётливо — как вспышку света в темноте. — Мы согласимся на условия лишь в одном случае, — произнесла я спокойно, почти холодно. Джонсон дёрнулся, словно я вытащила гранату и выдернула чеку у него на глазах. Он посмотрел на меня с опаской, с мольбой, с чем-то очень похожим на предупредительную истерику, которая ещё не началась, но уже готова была сорваться. Амен же наоборот - он расслабился и заинтересовался. Приподнял подбородок, как хищник, уловивший запах игры. — Удивите меня, мисс Бёрнс, — сказал он, смакуя каждое слово, снова переходя на “вы”. В его голосе вспыхнул азарт, почти предвкушение. Он любил такие моменты. Это была моя возможность. Единственная, может быть. — Роль в сериале, — произнесла я. Я встретилась с его взглядом. Он слегка прищурился, улыбаясь так, будто я подала мяч точно в ту зону, где он собирался атаковать. — Я не снимаюсь в сериалах, — протянул он. — А я не бываю на связи со своими клиентами в три часа ночи, — отрезала я. Его улыбка стала шире — медленной, растягивающейся, почти неприличной. Он чертовски красив. Всё ещё. И именно это раздражало больше всего. — В каком ещё сериале, Хлоэ? — засуетился Джонсон, голосом, дрогнувшим от паники. — Насколько я знаю, у него ещё нет предложений, а проекты мы ещё не подбирали… Бедняга Джонсон. Он был абсолютно прав. Только если бы не тот чересчур своевременный слив информации от Остина во время вчерашней посиделки. Да, я могла напиться. Да, моя память иногда напоминала сито. Но вот сливы информации, особенно такие, я запоминала лучше любых торжественных речей. Громко вздохнув, я призналась: — Ланкастэр и Мэй готовят совместный сериал. Я сказала это тихо, почти шёпотом, потому что не хотелось, чтобы менеджеры за дверью — а у нас тут вечная хищная гонка за проектами — услышали хоть слово. Но даже этой фразы оказалось достаточно. Джонсон вскинул руки, будто я сообщила о третьем пришествии, и воскликнул куда громче, чем требовала ситуация. Амен выгнул бровь — медленно, с опасным интересом. — С Ланкастером очень тяжело работать, — протянул Амен с недовольным выражением, будто его попросили работать бесплатно и без грима. — При всём уважении, — жёстко сказал Джонсон, внезапно переходя в режим «отчитываю звезду уровня мирового кризиса». — Это должно волновать тебя в последнюю очередь. Масштабы этого имени — вот что тебя, как актёра, должно интересовать. А нас, как твоё агентство, волнует преимущественно именно это. О, да. Вот он — настоящий Джонсон. Профессиональный монстр, который может одним тоном поставить на место хоть кого. Если понадобилось — и Амена тоже. И хотя он всегда боялся, что особо капризные актёры психанут и уйдут к конкурентам, иногда он позволял себе роскошь быть главным. Как сейчас. — Не люблю таких людей, как Ланкастер, — буркнул Амен, скривившись. — Он, таких как ты, тоже вряд ли обожает, — не выдержав, бросила я. Амен перевёл на меня взгляд — острый, оценивающий, не без искры. Я видела, как он собирает слова, как оценивает поле боя. — То есть, — начал он, медленно, почти лениво, — вы хотите, чтобы я сейчас согласился на проект, который я даже не читал, который снимает человек, которому я потенциально могу не понравиться, и на кастинг которого я, возможно, вообще не пройду. Я правильно понимаю? — В твоих же интересах его пройти, — произнесла я медленно, ровно, почти мягко, но в этой мягкости звенела сталь. — Иначе все твои условия потеряют силу. В случае неисполнения моего условия — твои условия тоже не исполняются. Я видела, как Амен чуть наклонил голову, будто прислушиваясь к вкусу моих слов. Его губы дрогнули в едва заметной полуулыбке — не дружелюбной, нет. Скорее той, что появляется у человека, которому внезапно бросили вызов, и он так и не решил, стоит ли позволить себе удовольствие его принять. — Знаете, мисс Бёрнс… — он нарочно сделал паузу, растягивая каждую секунду, как струну. Его голос стал ниже, чуть хрипловатее, насыщеннее. — Вы именно такая, какую я себе представлял. Очень целеустремлённая. Он проговорил «целеустремлённая» с особой интонацией — почти ласково, но с намёком на укус. Как будто это был не комплимент, а констатация факта, который он собирался использовать. — Как я уже говорила, — я наклонилась вперёд, опираясь локтями о стол, удерживая его взгляд, как клинок в захвате, — шоу-бизнес — джунгли. Амен не шелохнулся. Он просто смотрел на меня. Прямо, пристально, слишком долго, слишком внимательно. В его взгляде не было ни раздражения, ни злости — только глубокое, почти опасное любопытство, как у человека, который обнаружил нечто гораздо интереснее, чем ожидал. Его пальцы медленно постучали по подлокотнику кресла — ритмично, спокойно, будто он проверял, насколько я выдержу это молчание. Возможно ожидал, что я сломаюсь, или что Джонсон согласится на все его условия, если он выдаст паузу. Но ничего из этого не случилось. Ещё несколько секунд он будто обдумывал предложение, которое ему не очень претило, а затем выдал: — Ну что ж, давайте сделаем это официальным. Я согласен. — Согласен на что? На сериал? — Джонсон не мог поверить ушам. Он смотрел то на меня, то на Амена. Тот кивнул. “Агентство, которому удалось затащить Мемфисского в сериал Ланкастера и Мэй”. Перед глазами рябило это название. Моё сердце колотилось с дикой скоростью. — Я сейчас передам все наши правки в юридический отдел и попрошу подготовить новый договор. Времени много не займет. Я тут же отправила договор, в который вносила на скорую руку правки. Я спешила так, будто вот-вот Амен передумает. — Я мог бы выпить чашку кофе, пока мы ждем, - сказал Амен и Джонсон тут же нажал на кнопку вызова помощницы. Дверь открылась буквально через несколько секунд — и Эмили вошла, поправляя короткую юбку. Было видно, что она нервничает. Она с улыбкой окинула Амена взглядом, в котором чувствовалось восхищение. Эмили работала у нас уже восемь месяцев, но всё ещё не привыкла к посещениям наших звёзд. — Дорогая, принеси для Амена кофе. — Американо, — поправил он. — Без сахара и стакан воды. Спасибо. — Конечно, — она лучезарно улыбнулась и удалилась выполнять поручение. Следующие тридцать минут прошли в хаосе. Амен попивал кофе, Джонсон рассказывал ему о том, как был знаком с его успешным менеджером Томом, а я отвечала на звонки и сообщения своих актёров, которые как с цепи сорвались именно сегодня. Краем глаза я замечала взгляд Амена, то и дело скользивший по мне — словно в комнате были лишь мы двое и те самые «десять лет назад». И взгляд его был всё тот же. Меня отвлекла надпись на экране: Вики Ли, входящий видеозвонок. Иногда я думаю, что Вики могла бы управлять собственной студией. Но пока что она управляла только мной. Ей сорок пять, в прошлом — главная дива одного из ведущих европейских театров, пятнадцать лет на сцене. Далее прорыв в артхаусном кино. Утончённый вкус, прекрасный актёрский талант, записала даже несколько саундтреков, и каждый второй сериал хочет её себе. Глубокие, сложные роли: вдовы, женщины, потерявшие детей, королевы. А ещё её парфюм — густой, пряный, с розами и пачулями — ощущался за три метра. Хорошо, что она решила позвонить, а не навестить: учитывая мой нервоз из-за Амена вперемешку с её ароматом, всё закончилось бы в уборной над унитазом. — Милая моя, — как обычно обратилась она ко мне тоном, будто подкармливала голубя с балкона отеля «Ритц». — Посмотри, разве этот цвет не старит меня? Я же просила, чтобы Агния не делала из меня тётю с благотворительного мероприятия на Лонг-Айленде. — Вики, ты выглядишь на сорок пять так, как другие мечтают выглядеть в тридцать. Я передам твоё лёгкое недовольство стилисту, но уверена — ты будешь сиять. Я делаю пометку в заметках: позвонить Агнии, убрать тот бежевый ужас. — Вики, вторая линия, но, пожалуйста, будь уверена — всё будет прекрасно. Мартини — так у меня записан Мартин И. Идеальная внешность, фаворит девушек, но слишком заморачивался по каждому замечанию. Если честно, даже непонятно, как выдержит в этой индустрии, вечно проверяя комментарии в Инстаграме. — Хлоэ, можно поменять тренера по речи? Этот парень сказал, что у меня “слишком плотная дикция”. Это… вообще легально? — Ох, боже! — вздохнула я. — Это была шутка. Он британец — они так шутят. Я позвоню ему. И подберу второго — на случай, если первый попадёт под машину от твоих фанатов. — Спасибо. С тобой всегда будто дышать легче. Ты просто не слышал, как я дышу, когда звонит вся тройка вас одновременно… Я сбросила звонок и тут же сделала себе заметку. Затем посмотрела на Амена — он, казалось, слушал Джонсона, но на самом деле следил за каждым моим движением. В этот момент как раз занесли новый контракт. Амен тщательно перечитал его, убеждаясь, что все его условия учтены. — Ну что же, — подал голос Джонсон, которому не терпелось заполучить Мемфисского. — Теперь давайте подпишем договор. У нас впереди плотный сезон, господа. Я уверен, вы сработаетесь идеально. Хлоэ будто создана вести таких звёзд, как ты! Да, я создана. Именно для того, чтобы сидеть сейчас вот так — в графитовом свете переговорной, с петлёй из глянцевых пунктов на шее — и делать вид, что это просто бизнес. Я посмотрела на Амена, позволив взгляду скользнуть по его выверенному облику, по скулам, по запястью, где натянулась жилка. Он смотрел на меня спокойно. Уверенно. А потом медленно кивнул, будто подтверждая: Да, Хлоэ. Ты в ловушке. Добро пожаловать обратно. И в тот момент, когда наши подписи легли на бумагу, я почувствовала — всё действительно началось заново. Только не факт, что с чистого листа. Подписи. Пожатие рук. Фальшивые улыбки. — Хлоэ вас проведёт. — Конечно. Хлоэ осталось только задницу подтереть. Я уже была эмоционально выжата — даже не знаю, как собираюсь работать нон-стоп с Аменом дальше. Когда мы вышли из переговорной, в коридоре уже не было Лии и Елены — будто все заранее чувствовали, что лучше не мешать. Я шла чуть впереди, держа в руках папку с копией контракта. Каблуки звонко отбивали шаги по мрамору, а сердце — почти в такт. Только быстрее. Гораздо быстрее. — Отлично прошло, — голос Амена прозвучал за спиной. Спокойный, низкий, с тем оттенком лёгкой насмешки, который я помнила слишком хорошо. Я остановилась у лифта и нажала кнопку вызова. — Да, вы теперь официально в системе, Мемфисский. Добро пожаловать. Не обернувшись, без эмоций. Почти. Он подошёл ближе. Не вплотную — но на такое расстояние, на котором его тепло уже чувствовалось на коже. Я смотрела на отражение лифтовых дверей, нас двоих, выстроенных будто в сцене из драмы, где всё главное происходит в подстрочниках. Я доставала ему до плеча, а он нависал надо мной как буря, обволакивая. Он стоял настолько близко, что я могла ощутить движение его плеча при дыхании. Могла уловить, как от него пахло — незнакомым парфюмом, и… чем-то другим. Чужим, новым. Но всё равно — своим. Взрослым. — Ты действительно собираешься всё время так делать вид, что не знаешь меня? — спросил он, усмехнувшись. — Я не притворяюсь. Мы едва знакомы. Он сделал шаг вбок, и теперь смотрел прямо на меня, заставляя сделать то же самое. — Научилась врать наконец, Бёрнс - крепкий орешек. Но я всё равно слышу, как у тебя учащается дыхание. Он назвал меня так, как называл десять лет назад. Я повернула голову. Наши взгляды встретились. Его - ледяные и цепкие. Я видела себя на дне этого льда. Кипение внутри меня достигло пика. Если не вылить всё сейчас, то я взорвусь где-нибудь позже. Лучше избавиться от этого подступающего взрыва сейчас, прямо на виновника. — Ты мог подписать контракт со STAG, мои источники сообщили, что они отправили тебе предложение, — стала выливать на него информацию, вздёрнув голову, словно меня не трясло внутри. — Мы вторые по значимости. Ты мог подписать с ними. Почему здесь? Тебе не хватает острых ощущений или что? Деньги, слава, у тебя есть всё, к чему ты так стремился. Чего тебе не хватает, чёрт возьми? Пауза. Он смотрел мне в глаза. Дыхание перекрыло. Я тонула в них. — Тебя. Спокойно. Так же тихо в тон. Если у меня и были слова, то они застряли в горле. Его глаза скользнули по моему лицу, не спеша, как будто он хотел выучить наизусть то, что давно и так знал. Но он оставался серьёзным. Лифт оповестил о прибытии. А я не могла пошевелиться. — Провожать до машины не надо. Ещё успеешь насладиться. Усмешка. Он прошёл мимо слишком близко. Нажал на кнопку, засунул руки в карманы и смотрел прямо на меня до тех пор, пока двери не закрылись. Он оставил за собой аромат парфюма, тишину... и лёгкое жжение под кожей, словно от искры, к которой прикоснулись слишком близко. Я стояла в коридоре ещё несколько секунд, вдыхая остатки воздуха. Это было начало. Опасное. Восхитительное. И абсолютно неизбежное.