7. Часть третья. Разница температур, первый поцелуй и пуанты

Последующие дни проходили в неизменном ритме: лекции, библиотека, репетиции. Академия не знала пощады, особенно к таким, как мы с Дией, — тем, за кем не стояло ни влиятельных родителей, ни кошелька, способного купить снисхождение преподавателей. Лишь однажды я заметила Амена в столовой. К нему прижималась хорошенькая однокурсница, его рука небрежно лежала у неё на плече. Они шептались и смеялись, будто одни во всём зале. Да, он был до возмутительного красив. Она тоже. Ревность ударила внезапно и остро. Я отвернулась, делая вид, что поглощена конспектами, и продолжала механически отправлять в рот рагу. Внезапно перед глазами возник «Сникерс». Я подняла голову и увидела улыбающегося Дэмиана. — Дия сказала, ты в последнее время какая-то потухшая, — мягко сказал он и положил шоколадку рядом с моей тарелкой. Я улыбнулась — искренне, потому что обожала «Сникерсы», а ещё потому, что моя лучшая подруга переживала за меня и делилась этим с самым нормальным парнем на курсе. Может, у них что-то получится. Может, наконец-то у Дии будет кто-то… подходящий. А то она всегда выбирала самых отбитых. — Спасибо, Дэми, ты золото. Всё нормально, правда. Дэмиан подсел рядом. Я слушала его рассказы о его первой роли в массовке, он спрашивал меня о нашем детстве с Дией, я показывала ему свои записи, мы шутили, и всё было легко, пока чёрт не дёрнул меня взглянуть в сторону Мемфисского. Он смотрел на Дэмиана так, что вот-вот готов был прожечь в нём дыру. Потом перевёл взгляд на меня, и в глазах его полыхало что-то тёмное, почти опасное? Казалось, ещё секунда и он сорвётся с места. А может, мне привиделось? Может, я уже сама себя загоняла в ту жалкую категорию девчонок, которые тонут в situationship и мучаются от собственной фантазии? Нет, Хлоэ, ты не можешь! Ты всегда логичная. Холодная головой. Не глупая. И всё же… мне до дрожи захотелось, чтобы это была ревность. Чтобы именно так выглядела ревность Амена Мемфисского. Интересно, на что он способен, когда ревнует? Слетает ли с катушек? Теряет ли контроль? Или остаётся всё тем же ледяным, непрошибаемым? В этот миг он посмотрел прямо на меня. Долго. Пристально. И на губах его медленно проступила улыбка — медленная, знающая, будто он без слов говорил: «Я вижу тебя насквозь. Знаю, о ком ты думаешь. И да, это обо мне». Заметил ли он во мне ревность? Желание на долю секунды стать его однокурсницей, у которой есть полное право вот так класть руку на его колено и кокетничать, подставляя шею для поцелуев? Что, если заметил? А ничего, Хлоэ. Пошёл этот Мемфисский к чёрту! Не нужны нам такие парни в жизни! ***

Ноябрь

Вечера в академии я также стала проводить за балетом. С самого детства он был моей страстью, изящной, конечно, выматывающей до боли в мышцах и восторга в душе. Мама всячески пыталась привить мне сцену — актёрством, музыкой, — и с балетом у неё вышло лучше всего. Правда, потом я перестала на него ходить, потому что отец не разрешал. И когда я узнала, что в академии есть кружок балета, сердце будто вспыхнуло вновь. Я смогла вернуть себе ту давнюю любовь, ту самую лёгкость, когда тело подчиняется музыке, а мысли растворяются в движении. Конечно, балет плохо вписывался в моё плотное расписание актёрских занятий, но я упрямо находила время. В конце концов, это было единственное место, где я чувствовала себя по-настоящему живой, в своей стихии, в собственной коже. Однажды вечером зал был пуст. Просторный, тихий, он наполнялся лишь звуками музыки и шорохом моих пуантов по паркету. Какой-то трек, найденный на просторах интернета «PASXKAL — Heat between us». Я кружилась, стоя на одном носке, почти теряя равновесие, как вдруг в воздухе ощутился резкий, терпкий аромат мужского парфюма. Он медленно заполнил пространство. Я остановилась и повернулась к выходу. В проёме стоял Амен, небрежно оперевшись плечом и головой о дверной косяк. Его взгляд был тяжёлым, внимательным, слишком пристальным. Он словно впитывал в себя каждый дюйм моего тела. В его глазах сверкало что-то опасное — смесь похоти, восхищения и странной, почти осязаемой злости. Ничего доброго, ничего светлого. — Продолжай, — произнёс он громко, чтобы слова пробились сквозь музыку, звук которой я тут же опустила. — Только когда ты уйдёшь. — Продолжай при мне! Я выпрямилась, уперла руки в бока и, стараясь отдышаться, встретила его взгляд с вызовом. — Это приказ? — Да. — Что? — усмехнулась я, но он не дрогнул. В его лице не было ни тени шутки. — Зал забронирован мной до одиннадцати. Будь добр, выйди. Амен лишь медленно улыбнулся, шагнул внутрь и без лишних слов захлопнул за собой дверь. На ключ. На чёртов ключ. — Ты что, чёрт возьми, делаешь?! — вырвалось у меня, и голос предательски дрогнул. — Твоя подружка хоть знает, что ты запираешься здесь со мной? — Моя подружка? — Амен прищурился, а потом расхохотался. — А Крепкий орешек Бёрнс с нами в одной комнате сейчас? Она знает, что вот эта Бёрнс проявляет знаки ревности? Спалилась. Поэтому злость на саму себя в этот момент достигала пика. — Ох, только не делай вид, что знаешь меня, — процедила я. — Ты не знаешь и одного процента. Амен наклонил голову чуть вбок, рассматривая меня. — Хлоэ Бёрнс, — произнёс он почти ласково, будто представлял меня самой себе. — Первый курс актёрства. Хобби — балет, вылазки с друзьями, караоке. Бэкграунд — приют с десяти лет. Матери нет, отец жив. Если отец жив, почему ты оказалась в приюте? Я застыла на секунду, словно меня ударили по голове. Конечно, сын директрисы обладал доступом к любому личному делу, и всё ему было дозволено знать. — Не твоё собачье дело, ясно?! — выплюнула я, чувствуя, как злость клокочет внутри. Я рванулась мимо него, зацепив плечом его грудь, и схватила ручку двери. — Если не откроешь, я закричу! — Можешь начинать, — усмехнулся он, и в этой усмешке не было ничего детского. Только усталое, ленивое превосходство. Он потянул меня за предплечья к себе, и его пальцы оказались тёплыми, сильными, чуть грубоватыми. — Готов поспорить, мне понравится, как ты кричишь. Особенно, если это будет моё имя. Несколько секунд понадобилось, чтобы до меня дошёл смысл этих слов. Я почувствовала, как в животе что-то холодеет, а потом поднимается ком ярости. — Боже, какой же ты… — слова застряли у меня в горле, и я едва не захлебнулась ими. — Первое впечатление меня ещё ни разу не подводило. — Меня тоже, — тут же отозвался он. Его взгляд скользил по моему лицу странно, изучающе. — Из приюта сюда попасть нелегко. А сосать… ты, судя по всему, не умеешь. Так, как же ты сюда попала? Это твоя подружка так хорошо берёт в ротик, что тебя протащили? Меня как обдали кипятком. Кровь застучала в висках, уши загорелись. Возможно, у Амена, кроме раздутого эго, ещё и мозги неплохо работали. До поступления сюда Дия встречалась с Соломоном - мерзкий тип, который имел связи в театрах, академиях и элите. Он помогал нам с заявками и с нашими первыми ролями в массовках. Тогда то мы и поняли, что без связей в этой индустрии не пробиться. Затем мы также старались протолкнуть наши заявки через подругу моей мамы, которая работала в медпункте «Морелли». Уж не знаю, что из этого больше всего сработало, но сработало. Дия с Соломоном видеться перестала, и слава богу. — Пошёл ты! — я оттолкнула Амена и отошла к двери, прижавшись к ней. — Открой эту чёртову дверь, Мемфисский! — Я не спрашиваю, чтобы что-то с этим сделать. Я просто… хочу узнать, — сказал он, не моргнув. Впервые его голос прозвучал так искренне. — Зачем?! По его лицу было видно, что он не совсем понимает сам, зачем. Я сжала кулаки, ногти впились в ладони, пытаясь держать себя в руках. — Слушай, я знаю, ты сын директрисы, и всё тебе сходит с рук. Трахать лекторшу, запираться с однокурсницами, судить людей вокруг, возможно, даже кого-то избивать на заднем дворе. В общем, я много таких сериалов смотрела. Но никто не сможет вытащить твою задницу из обвинений по домогательству, ясно? — Давай проверим? Он наклонился без предупреждения и прижался губами к моей шее. Горячо. Влажно. Глубоко втянул воздух, будто вдыхал меня всю, до самого дна. Язык скользнул по коже, оставляя мокрую дорожку. Мои колени предательски задрожали, хотя совсем не должны были. Кожа покрылась мурашками. Нет, вот этого всего нельзя чувствовать. Я резко толкнула его в грудь, пытаясь увеличить расстояние, но его руки держали меня крепко. — Тише, — прошептал он мне на ухо с ленивым смешком. — Ты сейчас похожа на кошку, которую никто не ласкал. Давно тебя так не касались? Или никогда? — Ты извращенец?! — выдохнула я, чувствуя, как голос срывается и толкнула его. — Ты просто больной, клянусь! — Только с тобой, — сказал он, глядя прямо в глаза и отойдя на шаг назад, давая мне возможность дышать. — Я уже говорила тебе, что не из твоих историй, ясно? Он лишь улыбнулся сочувствующе, словно я сказала какую-то глупость, о которой сама не подозревала. — Это должно быть очень утомительно — бороться с собственной головой, когда тело говорит другое. Амен был прав. Я всегда думала, что количество прочитанных романов о токсичных ублюдках поможет мне не просто распознать их, но также и не попасться на их удочку в реальной жизни. Но я не знала, что на деле попадаться на удочку было безумно сладко для души и тела, и ошеломительно для мозга. — Что? — я вскинула бровь. — Теперь ты ещё и мысли читаешь? Или просто слишком самоуверенный? — Я просто умею улавливать, когда кто-то врёт. — Да? — я подняла подбородок. — И что ты «уловил»? — Что ты ненавидишь меня меньше, чем тебе хочется, Бёрнс. — А может, я просто хорошо играю. Актриса, в конце концов. — Тогда сыграй, — пожал плечами он. — Только в следующий раз убедительнее, актриса. Его запах парфюма будто обвил меня изнутри. Я знала, что нужно отступить, не дразнить его ещё сильнее. Хотела. Но сердце стучало слишком громко, слишком живо. Я усмехнулась, склонив голову набок. — У тебя комплекс бога, знаешь? Всё видишь, всё знаешь, всё решаешь. — Нет, — ответил он, и его взгляд стал серьёзным, почти опасным. — Просто ты мне интересна. А это редко случается. Его рука поднялась к моему лицу, и — даже не знаю, откуда нашлись силы — я шлёпнула по ней прежде, чем он коснулся бы меня. — Сочувствую. Он усмехнулся. — Второй раз уже ты это делаешь. На третий я просто возьму то, что хочу. Без вопросов, Хлоэ. Я шагнула к нему. На долю секунды мы почти соприкоснулись — дыханием, теплом, нервом. Его взгляд скользнул по моим губам, и я почувствовала, как к горлу подступает тот самый ком, когда злишься и хочешь одновременно. — Ты не в моём вкусе, — сказала я, и голос прозвучал чуть ниже, чем я хотела. Ложь. Грубая, очевидная ложь. — Конечно, — кивнул он. — Потому что тебе нравятся безопасные и скучные. А я — не из них. Абсолютно точно. Он был очень опасен для сердца и психики. Я терпеть таких не могла. Я любила о них лишь читать в книжках, откуда они не могли меня достать. Но в реальной жизни я таких пыталась обходить стороной и презирала всей душой. Возможно, ещё и презирала, потому что хоть раз хотелось в таких утонуть и узнать, каково это. Вот и узнала. Он потянул руку к двери, отчего наши тела соприкоснулись, и его дыхание обдало мою щёку. Он повернул ключ в замке. Щелчок раздался так громко, что я вздрогнула. Дверь распахнулась. Его глаза цвета ледников смотрели в мои зелёные, которые мама называла «тёплыми». Мы не подходили друг другу даже температурами. Так близко. Одно движение — и я могла бы почувствовать вкус его губ. — Ещё увидимся, — произнёс он, подмигнул с улыбкой и вышел. Я словно вынырнула из воды и смогла наконец вдохнуть воздух. Сердце било по рёбрам, словно требовало, чтобы я признала очевидное — меня к нему тянуло. Сильно. До боли во всём теле. До тяжести в груди. И это злило. Больше, чем всё остальное.

Ноябрь

Но это моё глупое состояние прошло, вернее, я запихнула его куда подальше. Я была увлечена новой жизнью в академии и не позволяла глупостям мешать мне. Я категорически запретила себе думать о Мемфисском. Это было проще, чем казалось: наши расписания сильно отличались, и весь месяц мы почти не пересекались — мы учились в разных крыльях кампуса. И слава богу. Лаура определила меня в маленький спектакль, где им нужна была актриса, умеющая стоять на пуантах. Это казалось благословением — такое совпадение. Мама бы очень гордилась мной, что я смогла стоять на сцене, играя балерину. Правда моя вялая память всё ещё мешала мне очень сильно, потому что я плохо запоминала тексты. В отличие от Дии, которая могла прочесть текст один раз и выходить с ним, мне приходилось зубрить его всю ночь. Может, я и не рождена была стать актрисой? Может, мама навязала мне собственные желания и цели? Но я не знала, кем мне тогда быть, потому что жила я всегда как раз её этими самыми желаниями и целями, которые она оставила мне перед смертью. Всё шло ровно, спокойно, предсказуемо — до тех пор, пока в один из вечерних дней Дия всё-таки не потащила меня на вечеринку, на которую нас якобы пригласил Дэмиан. В этот день мы с ней заканчивали поздно с нашей подработкой в театре, и всё, чего мне хотелось, это поскорее завалиться на кровать, но очевидно у Дии хватало энергии на нас двоих. Мы с ней приехали в Eclipse NYC. Протолкнуться сквозь волну студентов с разных курсов и факультетов было той ещё задачей. Внутри пахло дымом, дорогим парфюмом и алкоголем. Свет мигал разноцветными вспышками, танцпол двигался как единый живой организм. Голоса, смех, стук каблуков, чоканье стаканов смешивались в один пульсирующий гул. Перед нами вырос огромный охранник, с плечами шириной с дверной проём. Он смотрел сверху вниз так, будто решал, нет ли у нас при себе оружия… или мозгов. Выглядел он как «Халк». — К кому? — рыкнул он, даже не стараясь быть дружелюбным. — Дия и Хлоэ, — защебетала Дия, задвигая чёрные локоны назад таким жестом, словно делает это перед красной дорожкой. Она оглядела толпу через плечо с лёгкой улыбкой превосходства на лице. — Мы гости Мемфисского. Наши имена должны быть в списке. Пароль: White Room. Я не сразу поняла смысл сказанного. На долю секунды мир вокруг будто приглушился, а в ушах пронзительно пискнуло. Минуточку. Что? — Какой ещё Мемфисский, Дия?! — прошипела я. — Тихо, не позорь меня, — улыбаясь на весь рот, прошептала она из-под этой театральной улыбки. — Неделю назад, когда мы сидели с Дэмианом на заднем дворике, Амен пригласил нас на вечеринку. Я сказала, что приду с тобой. Он согласился вписать оба имени. Представляешь, как нам повезло, Хлоэ? Повезло. Конечно. Везение ли? Как охеренно звёзды сошлись, боже. Я не верила в эту чушь. Или я хотела верить, что все действия Мемфисского вертятся вокруг меня. Может, это у меня был синдром богини? Сзади перед столиком сидела хостесс — высокая, худая, в блестящем серебристом топе, с айпадом в руках. Она как раз в это время проверяла наличие наших имён, пока охранник смерил нас взглядом. Тот самый взгляд, который решает «подходит или не подходит». Я моментально почувствовала, как съёживаюсь внутри. Мы определённо были недостаточно раздеты для подобного клуба. Дия ещё куда ни шло со своей мини-юбкой и блеском на ключицах. А я… Я любила выглядеть круто, а не раздето. Обтягивающие джинсы, высокие шпильки, кожаная куртка на корсет. Но выглядела я, скорее, как рок-звезда на гастролях, чем как богатая наследница, пришедшая прожигать отцовские деньги.       — Слушай… — прошептала я, чувствуя, как колени предательски подгибаются. — Я больше не хочу туда идти. Пойдём обратно в общагу, ладно? Дия оторопела. — Хлоэ, ты что, с ума сошла?! — пискнула она, забыв на секунду, что мы стоим перед охранником. Потом опомнилась, улыбнулась и снова шепнула мне: — Когда ты ещё попадёшь в клуб, где вход стоит три штуки баксов? — Никогда? — честно ответила я. — И возможно… это было бы правильно. — Да что с тобой такое? — заскулила она, хватая меня за обе руки. — Я ждала эту вечеринку всю неделю. Ты не можешь сорвать всё. Ты выглядишь офигенно. Всё будет отлично. — Дело не в… — Вы проходите или нет? — рявкнул Халк так, что я подпрыгнула. — Проходим! — защебетала Дия и, даже не посмотрев, согласна ли я, потащила меня внутрь так быстро, будто мы пробегали мимо льва, который мог в любой момент передумать. Я не могла испортить ей вечер, также не могла оставить её одну. Также не могла отрицать, как в груди заныло от мысли, что я увижусь с Аменом. Голова уговаривала бежать. А всё остальное во мне — кровь, нервы, дыхание — ликовало. Глупо. Кажется, я шла туда именно ради него. Вины Дии, по сути, не было. Я ведь не рассказывала ей ничего из того, что происходило между мной и Аменом. Да и происходило ли, по-честному? Скорее набор странных, острых моментов, которым я сама не могла дать названия. Так что она не могла знать, что мне хотелось свести любое столкновение с Мемфисским к абсолютному минимуму. Для Дии всё это выглядело иначе: всего лишь дружеское приглашение от сына директрисы, шанс попасть в дико дорогой клуб, вечер в компании «золотой молодёжи». В её голове это не было ни странным, ни подозрительным. Просто удача. Просто потому, что Амен знаком с Дэмианом давно. Как же всё складно. Слишком складно. А может, всё дело действительно в Дэмиане? В его связях, в его семье. И, может быть, я снова накрутила себя, придумывая везде Мемфисского? Может… Но сердце упрямо не верило в такие совпадения. — Вы пришли! — воскликнул Дэмиан, тут же встретив нас. Мы прошли за ним между столиками и группами людей, и чем дальше уходили от танцпола, тем мягче становился свет: меньше неона, больше теплого янтаря, словно мы проваливались в другой уровень клубной Вселенной. Музыка всё ещё вибрировала под кожей, но уже не била по барабанным перепонкам. Он привёл нас в дальний угол — зону, которая походила на маленькое приватное укрытие. Здесь стояли низкие кожаные диваны, и над нами мерцала вытянутая лампа в форме капли, золотое свечение которой делало всё вокруг дороже, будто мы сидели в лаунже роскошного отеля. — Присаживайтесь, — сказал Дэмиан, слегка волнуясь, но стараясь казаться расслабленным. Он уступил нам место, даже не пытаясь сесть первым, такой джентльмен до кончиков пальцев. — Я рад, что вы всё-таки пришли, — сказал он, глядя на Дию так, будто в мире существовали только они двое. Она улыбнулась ему в ответ. Тепло. Мне даже стало немного… хорошо. За них двоих. — Дэми, а ты какими судьбами знаком с Мемфисским настолько? — спросила я прямо, не пытаясь смягчить тон. Ведь очевидно, Дэмиан всё это время скрывал, что знал Амена настолько хорошо, чтобы быть приглашённым сюда. Дия тут же толкнула меня в бок — мол, ты совсем? — а Дэмиан заметно смутился. Настолько, что даже потёр ладонью затылок, словно надеялся, что жест поможет ему найти подходящее объяснение. — Ну… — протянул он, явно желая улизнуть от темы или хотя бы обойти углы. Глаза его бегло метнулись к Дии, будто он надеялся на спасение, но не дождался. — Мой отец был свидетелем на свадьбе его родителей. Я моргнула. Не то чтобы я ожидала от него прямого родства с королями Манхэттена, но это… — Оу. То есть они дружат? — уточнила я, делая вид, что меня это абсолютно не задевает. — Понятно. Дэмиан кивнул, чуть слишком быстро, словно желал поскорее закрыть тему. А внутри меня что-то неприятно ёкнуло. Слишком тесный мир. И уж точно слишком много мест, где Мемфисский имел влияние. Нам принесли бокалы с шампанским, вероятно, чтобы мы ещё больше почувствовали свою принадлежность к элите. Я то и дело нервно крутила носком и старалась делать вид, что не разглядываю толпу в поисках одного единственного человека. Внезапно Дия загадочно улыбнулась и вскинула ладонь, приветствуя кого-то за моей спиной. Её улыбка стала шире, почти торжествующей. Я обернулась и внутри всё оборвалось. К нам шёл Амен. Чёрт. Чёрная футболка, готовая разойтись по швам на его груди и плечах, и чёрные джинсы. Металическая цепь на шее, стакан с виски в руке. Он был до той степени хорош, что меня подташнивало. Такое возможно вообще? Было слишком. Все засранцы из прочитанных мною книжек решили вылезти из них и объединиться в лице Амена Мемфисского. Сердце ударило в горло и застряло там. — Развлекаетесь? — спросил он весело, небрежно хлопнув Дэмиана по ладони и подсев напротив в кресло, как подготовленное прямо для него, чтобы смотреть на нас троих как на детей малых. — Как родители? Ну конечно. Ему нужно было подчеркнуть это при мне. Убедиться, что я вижу эту связку, эту «случайную» принадлежность к элите. — Всё отлично, спасибо, — ответил Дэмиан, чуть смутившись. Он неловко пожал плечами и попытался улыбнуться. — Ты же знаешь, первый курс, загруз… немного не до вечеринок. Если бы Дия в тот день не уговорила… — Знаю, — перебил Амен, и его взгляд, скользнул ко мне. — Поэтому я и выловил вас вместе, — он подмигнул им и улыбнулся. — Ну как тебе клуб, Ди? Ди? Он её так называет? Какого чёрта вообще происходит? Я уставилась на Дию, посылая тот самый взгляд «объяснись, пожалуйста», но она была слишком поглощена роскошью, огнями, вниманием — всем тем, что её всегда манило сильнее здравого смысла. — Я в восторге! — пискнула она. — Спасибо тебе за приглашение, мы с Хлоэ очень благодарны! Амен слегка наклонил голову, и на его губах появилась тонкая, до смешного самодовольная улыбка. Он не верил, что я благодарна, потому что к этому времени он уже успел меня изучить достаточно, о чём присутствующие не знали. — Правда? — произнёс он тихо, почти мурлыкнул. Потом перевёл взгляд на меня, лениво, с издёвкой, будто заранее знал, что я буду сопротивляться. — А тебе как, Хлоэ? Вот так. Без защиты. В центр сцены. Я ощутила, как к горлу подступает злость. Настоящая, горячая, немного… сладкая. Я откинулась на диване, скрестив руки, стараясь выглядеть равнодушно. Если кто-то и умел из нас двоих делать вид — так это я. — Нормально, — ответила я спокойно. — Довольно шумно. И слишком много людей, которые любят думать, что весь мир им принадлежит. Но зато музыка хорошая. Его улыбка стала шире. Ни капли обиды — только интерес. Почти хищный. Я почувствовала, как в груди всё сжалось. От злости. От раздражения. И от чего-то гораздо опаснее — от магнитного притяжения, которое я всеми силами пыталась отрицать. Его взгляд скользнул по моему лицу, изучающе. И в этот момент я поняла: ему нравится меня злить. Нравится наблюдать, как я борюсь сама с собой. Нравится дёргать за невидимые ниточки.       — Странно, — произнёс он мягко. — Ты говоришь о них так, как будто сама не претендуешь на трон. Разве ты не учишься в той же академии, что и они? — Мы учимся в одной академии, — я подняла бровь, — но мы точно не одной породы. Его взгляд скользнул по моей ноге, поднялся к корсету, задержался на ключице. Он смотрел так, будто раздевал меня глазами. Он хотел что-то ответить, я это увидела по тому, как чуть дрогнули уголки его губ, будто он уже держал наготове очередную остроумную подколку… Но в этот момент к нам подошёл парень — такой же высокий, как Амен, но шире в плечах, как если бы его сделали из того же теста. Я уже замечала их вместе пару раз в столовой. Он окинул нас одним взглядом (сверху вниз, медленно), и в этом взгляде было очевидное: «Маленькие девочки забрели в большой плохой мир». — Это Тизо, мой друг, — представил его Амен. — Профиль — танцы. Тизо коротко кивнул, затем опустил тяжёлую ладонь на плечо Амена и дважды похлопал. — Через две минуты Флора будет на сцене. Если пропустишь, я тебя лично придушу. Амен лишь расплылся в улыбке, а затем медленно повернул голову к нам. И в его глазах вспыхнул азарт. — Поверьте, вы не хотите это пропустить. Это самый дорогой стриптиз, который никогда не был стриптизом, — произнёс он. — Ээээ… что? — не удержалась я. — Я хочу на это посмотреть! — выпалила Дия так быстро, будто боялась, что шоу отменят, если она не заявит об этом прямо сейчас. Её глаза зажглись восторгом — тем самым, узнаваемым, как у ребёнка перед запрещённым подарком. Конечно Дия хотела. Дия всегда шла туда, где пахло опасностью, искусством и чужими нервами. И моими, кстати, тоже. Амен галантно вытянул руку, пропуская нас вперёд. Когда я проходила мимо него, он хитро улыбнулся, лишний раз напоминая, что я снова была там, где он хотел меня видеть и делала то, что он хотел, чтобы я делала. Мы шли за «Тизо» через толпу, и я чувствовала, как Амен идёт сзади — в полушаге. Не прикасаясь. Но так близко, что воздух между нами нагрелся. Зал перед сценой уже затемнили. Люди стояли плотно, как в церкви перед чудом. В центре был огромный прозрачный куб, подсвеченный снизу холодным белым. Вода внутри едва заметно колыхалась, отражая звёзды с потолка. Музыка — Portishead. Glory Box. Естественно. Какая же еще песня сюда подошла бы больше всего? Голос Бет Гиббонс сочился в вены, как яд. Свет погас полностью. И тогда она появилась. Флора. Сначала только силуэт. Высокая, абсолютно чёрная, как вырезанная из обсидиана. Латексная краска блестела. Ни единого проблеска кожи. Она стояла неподвижно, как статуя, руки опущены, голова чуть наклонена. Живая скульптура. Идеальная. Потом она сделала первый шаг. Медленный. Она вошла в куб, и вода приняла её без всплеска. И началось. Краска стала таять. Сначала тонкими струйками, затем облаками. Серебристые чернила поднимались вокруг неё, превращая воду в космос. Она двигалась медленно, плавно, будто не танцевала, а плыла. Руки вытягивались, тело изгибалось, и каждый раз, когда она касалась стенок куба, по стеклу расползались новые галактики. Я забыла дышать. А потом я почувствовала его руку. Я вздрогнула и напряглась. Вся. Пальцы Амена легли мне на спину, между лопаток, горячие, властные. И поползли вниз. Медленно. Очень медленно. По позвоночнику, как по обнажённому нерву. Каждый миллиметр пути он будто выжигал во мне последние остатки сопротивления. Я знала, что он чувствует, где именно у меня ломается воля, где тает гордость, где начинается безумное, постыдное желание. Флора уже не танцевала, она билась в вихре, растворяясь в чернилах, которые обнимали её всё плотнее, всё жаднее. Пальцы Амена дошли до самого низа. Остановились в области копчика. Словно он ждал разрешения проделать путь дальше. Или он просто дразнил так. Скорее второе. И в этот момент она вынырнула. В тот же миг его рука исчезла. Голова Флоры поднялась над водой. Чёрная краска стекала с неё реками — с лица, с шеи, с груди. Кожа под ней была белой. Свет погас. Зал взорвался аплодисментами, криками, свистом. — Боже, это обалденно! — завизжала Дия, подпрыгивая на месте, глаза её сияли, как у ребёнка, увидевшего волшебство. В какой-то момент даже мне показалось, что она притворяется и переигрывает. Потому что восторг в основном расползался именно по мужчинам. И Демиан был тому доказательство — он хлопал так энергично, что стало почти смешно. У него даже лицо раскраснелось, и он то и дело переглядывался с Дией. Она ему определённо нравилась. Я улыбнулась Дие в ответ, подыгрывая её восторгу, кивая, будто тоже была полностью в этом шоу. Но в голове стоял туман. Поясница всё ещё горела от прикосновений Амена, как если бы по коже прошёл огонь. И я, такая идиотка, не могла думать ни о чём другом. Но, как будущая актриса (если звёзды когда-нибудь сойдутся), я делала вид, что ничего не было. Оставшийся вечер Дия веселилась и брала от этой вечеринки всё. Она была на танцполе с Дэмианом, и я была больше чем уверена, он ей нравится тоже, поэтому пыталась оставить их наедине, каждый раз когда могла. И вот когда в клубе гремел Psylosia — here we go again, я отошла к бару. — Что-нибудь не крепкое, пожалуйста, — сказала я татуированному бармену. Я уже выпила достаточно и прекрасно знала свои лимиты — ещё два крепких коктейля, и я рухну где-нибудь, и какой-нибудь извращенец воспользуется этим. Бармен кивнул, а я стала следить за тем, что он намешивает. Мне надо было убедиться, что в такси я не усну, если мне придется ехать в общежитие одной. Возможно я даже была всегда контроль фриком? — А мне что нибудь крепкое, Сэм, а то без алкоголя её выдержать невозможно. Особенно её острый язычок. Даже сквозь музыку этот голос невозможно было не узнать. Даже среди миллиона запахов, которым пропитался клуб, его запах невозможно было спутать. И странное тепло и напряжение, которым от него отдавало, когда он был рядом. Мемфисский. Значит, он следил за мной. Сэм засмеялся и кивнул ему. Я даже не повернулась в его сторону, делала вид, что не слышала и не видела. Быстро соскочила со стула, чтобы уйти в другую часть бара, но тут же раздалось: — Бёрнс, избегать меня решила, что ли? Я думал, ты смелее этого, Крепкий орешек. Он знал чем брать. Я тут же повернулась к нему, не в силах сдержать язвительность. — Когда я пью, мой язычок становится ещё острее, поэтому не думаю, что найдётся то количество алкоголя, с которым ты это выдержишь. Так что я отойду ради твоего же блага. Он засмеялся. Он был чертовски красив, когда смеялся. — Это так мило, что ты заботишься обо мне. Но как нибудь справлюсь. В конце концов, я справлялся со стольким количеством языков, если ты понимаешь о чём я. О боже, он опять о своём. — Слушай, почему бы тебе не отвалить от меня? Мой вопрос прозвучал грубо. Ну, во-первых, потому что во мне уже был алкоголь, а во-вторых, про свой язык я не шутила. — Забочусь о тебе, ведь если я отвалю, ты сразу начнёшь бегать за мной, а это сильно пошатнёт твою чертовски гордую натуру и ты возненавидишь себя больше, чем уже. — Начну что делать? Я правильно расслышала? Бегать за тобой? Послушай, по-моему, тебе всё это время кто-то нагло врал, раз ты возомнил себя таким альфа-самцом. Ты — среднестатистический парень, Амен, не более. Его глаза недобро сверкнули. Внезапно он сорвался, подлетел ко мне, резко схватил за руку и потащил за собой. Это случилось настолько быстро, что я даже не сразу поняла. Конечно я видела, что между нами всё искрилось ещё с первого столкновения, но я не ожидала, что искра внезапно превратится в пожар. В глупое предвкушение во мне. Да, именно так. Я предвкушала его злость, мне нравилось играть с ним. Я никогда не испытывала таких эмоций. Я была всегда тихой и забитой до момента пока мама умерла. А потом я была слишком занята выживанием в приюте и в этом мире в целом. — Ты сдурел? Отпусти! — я брыкалась и ударяла его по руке, несколько студентов проводили нас взглядом, но никто и не посмел что-либо сказать. Он затолкал меня под лестницу, ведущую на второй этаж, куда хихикая поднимались в хлам пьяные пары, и только глупый не понял бы что там происходило. — Больной совсем? Что ты… Я не договорила. Он рукой потянул меня за затылок и вцепился в мои губы. Первым инстинктом было отталкивать его и я отталкивала, и в голове даже пробежала мысль, что я могу обвинить его в насилии, но сопротивление моё к сожалению продолжалось недолго. Вторая рука обхватила меня за талию, прижала так плотно, что я почувствовала каждый твёрдый изгиб его тела сквозь тонкую ткань. Он не спрашивал разрешения — язык его вторгся в мой рот, властно раздвинул губы, прошёлся по зубам, нашёл мой язык и заставил его подчиниться. Вкус: мятная жвачка, виски, сигаретный дым и что-то ещё — чисто его, тёплое, животное. Я ещё дёргалась, ещё пыталась оттолкнуться, но он только сильнее вцепился в волосы, наклонил мою голову так, как ему было удобно, и углубил поцелуй до головокружения. В ушах стучало, как будто кровь хлестала по вискам. Тогда я сдалась. Пальцы сами разжались на вороте его футболки и вцепились в неё, тянули ближе. Я выдохнула ему в рот — прерывисто, жалобно. Его большой палец провёл по моей пояснице, нашёл голую кожу между корсетом и джинсами, и прижал так, что между ног всё сжалось и вспыхнуло. Я обмякла в его руках, полностью, без остатка, и он это почувствовал: поцелуй стал глубже, медленнее, почти жестоким от того, как откровенно он наслаждался моей капитуляцией. В моём теле градус, у меня никогда не было секса и мне девятнадцать. Меня целует так, будто готов сожрать, самый привлекательный парень из академии, который в будущем станет актёром. Разве возможно долго этому всему сопротивляться? Нет, конечно. В какой-то момент мои пальцы оказались в его белоснежных волосах, тело само тянулось к нему, губы приоткрывались навстречу и язык ласкал его. Я чувствовала его возбуждение, упирающееся мне в бедро, отчего я прижалась сильнее. Его рука рванула меня за ремень джинсов, притянула так плотно, что твёрдый шов врезался мне между ног. Я ахнула — он проглотил этот звук и ответил коротким, жёстким толчком бёдер, будто хотел войти прямо сквозь ткань. Амен издал тихий стон мне в губы. — Пойдем…наверх, — прошептал он сквозь поцелуй. Разве возможно долго этому всему сопротивляться? Да, конечно! Пошел ты, Мемфисский! Я вцепилась ему в грудь обеими руками и толкнула так, что он чуть отступил на шаг, не ожидавший этого. Ловко вывернулась из-под его рук и отскочила в сторону, сердце колотилось так, готовое вырваться наружу. — Для этого найди себе другую, Альфамен, — выдохнула я, голос дрожал, а губы горели. Он смотрел на меня с такой яростью, словно готов был разорвать на части. — Что, никто никогда не говорил тебе «нет»? — добавила я, стараясь звучать насмешливо, хотя колени всё ещё подгибались. Он медленно вытер губы тыльной стороной ладони, будто стирал мой вкус, и посмотрел на меня так, словно уже прикидывал, как именно будет меня ломать. — Не советую быть первой, Хлоэ, — сказал он тихо, но каждое слово било, как пощёчина. — Я серьёзно. — А то что? — Иначе будешь плакать в туалете. Я усмехнулась, хотя внутри всё сжалось от его тона. — Запомни две вещи, Мемфисский, — я подняла подбородок. — Во-первых, я никогда не плачу. Во-вторых, я единственный орешек в твоей жизни, который ты никогда не расколешь. Даже если зубы сломаешь. Ох, Хлоэ, какие же громкие слова. Он замер. Усмешка медленно расползлась по его лицу. — Как же ты попала, Бёрнс, если бы ты знала. Возможно к этому я и шла? Я отсалютовала Амену, показав язык, и убежала от него. Надеясь, что моё хвастовство не обернётся против меня. Но выводить из себя Амена Мемфисского словно стало моим хобби. Никто еще никогда не реагировал на меня так. Это было возбуждающе и удовлетворительно. «Хлоэ, ты где? Тут друг Дэми пришел он СЕКСИ. Полицейский почти что. Отвезёт нас домой. Тебе подойдет, клянусь. Вали сюда быстро!!!» Высветилось сообщение от Дии. Слава богу, я буду ехать в общежитие не на такси, а с самим полицейским. Вот это вечерок выдался. И да, господи, настолько жарко меня ещё никогда не целовали.